Копенгагенский университет
Три формы медиатизированной религии: изменение облика религии в публичном пространстве
Стиг Хьярвард
Дания
Abstract
Three Forms of Mediatized Religion: Changing the Public Face of Religion
Stig Hjarvard -- University of Copenhagen (Denmark).
The text is a translation of the chapter by Stig Hjarvard from the edited volume “Media and Religion: The Nordic Perspectives”. Hjarvard develops a typology of the mediatized religion: (1) “religious media”, (2) “journalism on religion”, and (3) “banal religion”. While the first type corresponds in part to organized religion and may serve to project religious narratives into the public realm, the other two forms are driven primarily by various media considerations. Because of the me- diatization of religion, he argues, “religious media” play only a marginal role in the construction of the public image of religion. “Journalism on religion” and “banal religion” may stimulate criticism of the religious institutions and produce more individualized and more bri- colage-like forms of religion.
Keywords: mediatization of religion, secularization, religious media, journalism on religion, banal religion.
В разгар конфликта вокруг карикатур на пророка Мухаммеда в 2006 г. премьер-министр Дании Андрес Фог Расмуссен заявил, что религия должна быть частным делом и не должна играть важной роли в публичной сфере1. Его слова были тут же оспорены представителями религиозных конфессий, которые заявили, что (и это неудивительно) религия занимает свое естественное место в публичной сфере. Этот конфликт стал не только ярким примером растущего присутствия религии в публичной сфере, но и свидетельством изменения характера публичного облика религии, а также трудности контролировать ее репрезентации.
Разумеется, споры вокруг карикатур на Мухаммеда касались традиционной для ислама полемики о том, допустимо ли изображать пророка; но репрезентация ислама и сам конфликт контролировались главным образом нерелигиозными акторами. Конфликт был скорее спровоцирован и структурирован такими медиапроцессами, как изначальное стремление журналистов опубликовать карикатуры, фреймирование ислама в новостях, публичная дипломатия через транснациональное спутниковое телевидение и вовлечение населения посредством мобильных и цифровых медиа Eide, E., Kunelius, R., Phillips, A. (eds) (2008) Transnational Media Events. The Mohammed Cartoons and the Imagined Clash of Civilizations. Gothenburg: Nordicom; Hjarvard, S. (2010) “Die Mediendynamik der Mohammed-Karikaturen-Krisen” [The Media Dynamics of the Mohammed Cartoon Crisis], in A. Hepp, M. Hцhn, J. Wimmer (eds) Medienkultur im Wandel, pp. 169-180. Konstanz: UVK Verlagsgesellschaft; Stage, C. (2011) Tegningekrisen -- som mediebegivenhed og danskhedskamp [The Cartoon Crisis -- as Media Event and Fight over Danishness]. Aarhus: Aarhus Universitetsforlag.. Другими словами, данный конфликт являлся медиатизированным Cottle, S. (2006) Mediatized Conflict: Developments in Media and Conflict Studies. Maidenhead: Open University Press., так как медиа отчасти определили то, как разворачивался этот конфликт вокруг общественных представлений о религии.
Масштабы и резонанс конфликта вокруг карикатур на Мухаммеда были, конечно, исключительными: сам этот случай не показатель того, как религия репрезентируется в публичном пространстве в менее конфликтных ситуациях. Однако он свидетельствует о той важной роли, которую приобрели медиа не только в распространении религиозных образов, но также и в самом создании и фреймировании религиозных событий. Религиозные организации и их сторонники до сих пор могут сами формировать публичные репрезентации своей религии, но масштаб их распространения во многом зависит от медиа, так что религиозные организации гораздо чаще вынуждены реагировать на то, как религиозная проблематика репрезентируется в медиа, а не наоборот. Например, Католическая церковь была вынуждена прореагировать на популярные фильмы и книги Дэна Брауна Partridge, C. (2008) “The Occultural Significance of The Da Vinci Code”, Northern Lights. Film and Media Studies Yearbook 2010 6(1): 107-126., а публикации в медиа о распространении сексуального насилия над мальчиками серьезным образом повлияли на общественную репутацию церкви, несмотря на ее многочисленные попытки извиниться. Большинство публичных репрезентаций религии создается и распространяется не религиозными организациями, а медиа, которые начинают выполнять иные социальные функции, нежели те, которые желательны для религиозных организаций.
Сохраняющееся присутствие многообразной религиозной проблематики в медиаповестке и те проблемы, с которыми сталкивается институциональная религия, пытаясь контролировать свои репрезентации в публичном пространстве, указывают на более глубокий парадокс, которого я уже касался в других работах Hjarvard, S. (2011) “The Mediatization of Religion: Theorising Religion, Media and Social Change”, Culture and Religion, 12(2): 119-135., но к которому хочу обратиться и здесь: рост присутствия религии в публичном медиапространстве не сопровождался, по крайней мере в случае скандинавских стран, возрождением институциональной религии. Например, с 8о-х гг. ХХ века в датских медиа непрерывно растет интерес как к христианству и исламу, так и к религиозной проблематике в целом Rosenfeldt, M.P. (2007) “Hvor meget fylder religion?” [How Much Religion?], Kritisk Forum for Praktisk Teologi, 27(109): 31-47.; однако такие показатели поддержки национальной протестантской церкви (Folkekirk- en), как число крещеных детей, конфирмаций, венчаний, а также членство в церкви, медленно, но неуклонно снижаются. Этот упадок институциональной религии частично компенсируется ростом числа некоторых мусульманских религиозных организаций и других иммигрантских общин, но не их последователей Center for Samtidsreligion (2009) Religion i Danmark 2009 [Religion in Denmark 2009]http://teo.au.dk/csr/rel-aarbog09/forside/. Last accessed February 9, 2012; Center for Samtidsreligion (2010) Religion i Danmark 2010 [Religion in Denmark 2010] http://teo.au.dk/csr/rel-aarbog10/forside/. Last accessed February 9, 2012; Center for Samtidsreligion (2011) Religion i Danmark 2011 [Religion in Denmark 2011], http://teo.au.dk/csr/rel-aarbog11/forside/. Last accessed February 9, 2012.. Похоже, что сохраняющееся присутствие религиозной тематики в медиаповестке не связано с ростом приверженцев институциональной религии. Напротив, мы наблюдаем парадоксальное сочетание: в публичном пространстве -- повышенный интерес медиа к религиозной проблематике, а в частной сфере -- медленное, но устойчивое снижение интереса индивидов к институциональной религии.
Этот упадок не означает упадка религиозных верований в целом, но в ряде случаев сопровождается оживлением индивидуализированных форм религиозных представлений (imaginations) и практик, которые также могут получить отражение в медиа. С теоретической точки зрения, этот парадокс указывает на взаимосвязь двух общих социальных процессов -- медиатизации и секуляризации. Медиатизация религии Hjarvard, S. (2008) “The Mediatization of Religion. A Theory of the Media as Agents of Religious Change”, Northern Lights 6(1): 9-26. меняет репрезентации религии в обществе позднего модерна, в то время как секуляризация Bruce, S. (2002) God Is Dead: Secularization in the West. Oxford: Blackwell; Dobbelaere, K. (2002) Secularization: An Analysis at Three Levels. Bruxelles: P.I.E.- Peter Lang; Taylor, C. (2007) A Secular Age. Cambridge: Belknap Press of Harvard University Press. приводит к упадку и/или трансформации религиозных организаций, практик и верований. Трудно сказать, в какой степени процессы медиатизации и секуляризации взаимосвязаны: в некоторых ситуациях между ними есть синергия, а в некоторых -- конфликт; при этом важно принимать во внимание такие социальные и культурные процессы, как глобализация, коммерциализация и индивидуализация.
В течение последних десятилетий некоторые из теологов и социологов религии критиковали и даже оспаривали теорию секуляризации. Питер Бергер, когда-то яростный сторонник этой теории, апеллировал к росту присутствия религии в публичной сфере, чтобы показать, что мир «столь же неистово религиозен, как и раньше, а отдельные его части даже больше, чем когда-либо» и что «весь корпус литературы, который историки и социологи обозначили расплывчатым термином “теория секуляризации”, по существу ошибочен» Berger, P. (1999) “The Desecularization of the World: A Global Overview”, in P. Berger,
J. Sacks, D. Martin, T. Weiming, G. Weigel, G. Davie, A. An-Naim (eds) The Desecularization of the World: Resurgent Religion and World Politics, pp. 1-18 (здесь: 2). Washington, D.C.: Ethics and Public Policy Center.. Похожим образом Родни Старк утверждал, что нет никаких доказательств того, что модерн усиливает секуляризацию, и заявил: «Похоже, настало время перенести доктрину секуляризации на кладбище несостоятельных теорий» Stark, R. (1999) “Secularization, R.I.P.”, Sociology of Religion 60(3): 249-273 (здесь: 270).. Однако эти радикальные сторонники смерти секуляризации дают ее упрощенное понимание и игнорируют очевидность фактов. Риторическое приравнивание секуляризации к полному исчезновению религии сыграло роль «аргумента-пугала», который позволил утверждать о наличии противоположной, но по-прежнему односторонней тенденции развития: о возрождении религии по всему миру. Если мы вернемся на несколько десятилетий назад, то обнаружим, что некоторые исследователи религии (включая Питера Бергера) понимали секуляризацию как конец религии. Однако теория секуляризации в целом не предсказывает полного исчезновения религии, а фокусируется на последовательных структурных изменениях в современных обществах: снижении роли институциональных форм религии, адаптации церквей к секулярному контексту и изменении характера верований, включая рост их индивидуализированных форм См., например: Bruce, S. God Is Dead: Secularization in the West; Dobbelaere,
K. Secularization: An Analysis at Three Levels; Taylor, C. A Secular Age..
Социологи (например Норрис и Инглхарт Norris, P., Inglehart, R. (2004) Sacred and Secular. Religion and Politics Worldwide. Cambridge: Cambridge University Press., Инглхарт и Вель- цел Inglehart, R., Welzel, C. (2005) Modernization, Cultural Change, and Democracy. Cambridge: Cambridge University Press.) провели межстрановое лонгитюдное эмпирическое исследование, которое показало, что секуляризация до сих пор является важной характеристикой процессов модернизации в Западной Европе, США и других современных обществах. Очевидно, что существует большое число вариаций и интересных исключений, но в целом эмпирические данные не опровергают основные постулаты секуляризационной парадигмы. Любопытно отметить, что Юрген Хабермас (чей тезис о возможности взаимного обучения религиозных и секулярных граждан в публичной сфере позднее был поддержан защитниками религии и критиками теории секуляризации) недвусмысленно высказался об этой тенденции в эмпирических исследованиях: «Данные, собранные в глобальном масштабе, до сих пор обеспечивают надежную поддержку защитникам тезиса о секуляризации» Habermas, J. (2008) “Notes on Post-Secular Society”, New Perspectives Quarterly 25(4): 17-29 (здесь: 19).. Казанова Casanova, J. (2007) “Rethinking Secularization: A Global Comparative Perspective”, in P. Beyer, L. Beaman (eds) Religion, Globalization and Culture. International Studies in Religion and Society, Volume 6, pp. 101-120. Boston, MA: Brill Academic Publishers., который сомневался в некоторых положениях теории секуляризации, тем не менее утверждал, что «отказ от концепта и теории секуляризации приведет к аналитическому обеднению и потере концептуальных инструментов для “археологии” и “генеалогии” западного модерна» Ibid., p. 103.. С учетом приведенных аргументов, секуляризация -- не о конце религии, а о трансформации религии в современном мире. Кроме того, секуляризация -- не единственно интересное и подходящее теоретическое основание для изучения религии и медиа, и, таким образом, ее необходимо дополнить другими направлениями исследований (например исследованием религиозных ритуалов и культов). Изучение секуляризации представляет интерес постольку, поскольку медиатизация религии предполагает упадок влияния институциональных религиозных авторитетов (и рост авторитета медиа) и вместе с тем указывает на сохраняющееся присутствие, изменение и значимость религиозных представлений в секулярных обществах.
С учетом вышесказанного цель настоящей статьи состоит в том, чтобы рассмотреть, каким образом процессы медиатизации меняют природу публичной репрезентации религии в высокосеку- лярных обществах, таких как скандинавские. Кроме того, я рассмотрю, каким образом эти изменения соотносятся с развитием религиозных организаций, верований и практик в скандинавском контексте, где доминируют протестантские церкви. Аргументация будет по преимуществу теоретической, а для того чтобы ее проиллюстрировать и обосновать, будут привлечены различные статистические данные и примеры. Говоря конкретнее, я представлю классификацию трех различных форм медиатизированной религии, каждая из которых предполагает определенный способ обсуждения религии в публичной сфере: (1) религиозные медиа, (2) журналистика о религии и (3) банальная религия. Эта типология позволит развить большую чувствительность к формам и степени медиатизации в пространстве религии, так как каждая форма отражает особый режим власти и контроля над репрезентацией религии. Поскольку эта статья сосредоточена на публичном облике религии, я сознательно ограничиваю свой анализ репрезентациями медиа и медиированными взаимодействиями.
Медиатизация как двусторонний процесс
Феномен медиатизации, безусловно, не ограничивается сферой религии, но представляет собой более общий процесс, в ходе которого различные области социального становятся зависимыми от медиа. Исторически концепция медиатизации возникла как способ описать растущее влияние медиа в сфере политики18 или как способ указать на возрастающую значимость медиа в обществе постмодерна, или позднего модерна19. В последние годы умножилось количество как теоретических, так и эмпирических исследований медиатизации; они позволили более детально описать и яснее концептуализировать наше понимание процессов медиатизации20. В частности, теория медиатизации доказала свою полезность для анализа и обсуждения того, как медиа распространяются, взаимодействуют и влияют на другие культурные поля21 и социальные институты22, например, на потребление23, образование24, исследовательскую деятельность25 и религию26. Зависимость других областей социального от медиа и их взаимовлияние могут различаться по степени и качеству и, как большинство социальных процессов, осуществляются в обоих направлениях. Когда медиа переплетаются с другими социальными полями, практики медиа могут испытывать влияние преобладающего в этом поле modus operandi. При этом для определенной области одни медиа могут более полезными, чем другие; медиа могут быть присвоены (appropriated) различными способами, когда они используются для конкретных целей, например в школе, на рабочем месте или в семье.
Медиатизация не только различными способами влияет на другие социальные поля или институты, но и свидетельствует об изменении роли медиа в новой социокультурной ситуации. Около ста лет назад медиа в основном находились на службе у других социальных институтов. Политическая пресса в значительной степени находилась под контролем политических партий и движений, а некоторые газеты и журналы служили интересам научного, культурного или религиозного сообществ. На протяжении почти всего ХХ в. радио и затем телевидение были преимущественно культурными институтами. В соответствии с законодательством, скандинавское теле- и радиовещание было не коммерческим, а общественным предприятием, целью которого должно быть просвещение населения и неангажированная репрезентация работы различных общественных институтов, таких как политика, промышленность, культура и т. д. Изменения, начавшиеся в 1980-е гг., такие как отмена государственного регулирования медиаиндустрии, появление новых медиатехнологий и общий неолиберальный курс в политике, привели к тому, что медиа стали более коммерциализированными, но и более независимыми от других социальных институтов. С социологической точки зрения, сами медиа стали институтом. Они в гораздо меньшей степени служат другим институтам (помимо коммерческого рынка) и как организации в большей мере преследуют собственные интересы. Медиа все больше стали руководствоваться собственным modus operandi, к которому можно отнести технические возможности, жанровые конвенции (generic conventions) и ориентацию на рынок; другие институты должны постепенно приспосабливаться к требованиям медиа, чтобы получить доступ к такому важному общественному ресурсу, как публичная репрезентация (public representation).