Святейший Синод Православной российской церкви и свержение монархии
М.А. Бабкин
В статье рассматривается отношение Святейшего Синода Православной российской церкви к свержению российской монархии в 1917 г. Источниковой базой исследования служат главным образом богослужебные книги, которые были исправлены высшим органом церковного управления в марте и апреле 1917 г. Исправления были сделаны, с одной стороны, в связи с Высочайшими актами от 2 и 3 марта -- отречением императора Николая II от всероссийского престола за себя и за сына и «условным отречением» великого князя Михаила Александровича (некоронованного императора?) до вынесения Учредительным собранием решения о форме правления в России, с другой же стороны, в связи с переходом власти к Временному правительству.
С 3 марта 1917 г. Россия оказалась перед исторической альтернативой: быть монархией (с реальным шансом стать конституционной, учитывая обширную социальную базу ее сторонников) или республикой в той или иной форме. В условиях, когда отречение Дома Романовых от престола еще не состоялось, Св. Синод фактически объявил его «отцарствовавшим» и распорядился вместо молитв за царскую власть творить поминовение «благоверного Временного правительства». В общественно-политическое сознание православной паствы стало внедряться представление о легитимности смены власти, происхождении власти Временного правительства «свыше», а также о необратимости революционных событий.
Мотивы соответствующих действий членов Св. Синода объясняются в русле историкобогословской проблемы «священства--царства». Высшее духовенство стремилось уничтожить, свергнуть царскую власть как своего «харизматического конкурента», чтобы быть единственной властью, обладающей божественной природой и на практике доказать свой тезис о том, что «священство выше царства», «священство -- вечно, божественно и непреложно, а царство земное изменчиво, бренно и преходяще». В целом в рассматриваемый период члены Св. Синода выступили в качестве одной из составляющих сил российского освободительного движения. Библиогр. 58 назв.
Ключевые слова: Православная российская церковь, Святейший Синод, Революция 1917 г., Временное правительство, исправление богослужебных книг, богослужебные титулования, проблема «священства--царства».
M.A. Babkin
THE HOLY SYNOD OF THE RUSSIAN ORTHODOX CHURCH AND THE OVERTHROW OF THE MONARCHY
The article discusses the attitude of the Holy Synod of the Russian Orthodox Church to the overthrow of the Russian monarchy in 1917. Sources are mainly drawn from liturgical books, which were fixed by the highest Church administration in March and April 1917. Corrections were made in respect of the Imperial Acts of 2 and 3 March -- the abdication of Emperor Nicholas II from the Russian throne for himself and son -- and the “conditional abdication” (pending the Constituent Assembly's decision on the form of government in Russia) on the part of the Grand Duke (the uncrowned emperor?) Mikhail Alexandrovich. Other corrections were made in connection with the transfer of power to the Provisional Government.
March 3, 1917, Russia faced a “historic fork” in its historical path: be it monarchy, (with a real chance to be constitutional, considering the vast social base supporting it) or be it a republic in one form or another. Before the actual abdication of the Romanov Dynasty had taken place, the Synod had essentially declared to have left the throne (“otsarstvovavshim”) and ordered instead of the prayers for the Royal power the creation of commemorations of the “right faithful Provisional government”. The legitimacy of regime change began to be inculcated into the socio-political consciousness of the orthodox congregation as well the origin of the power of the Provisional government as “superior” and the irreversibility of the revolutionary events themselves.
The respective actions of the members of Synod are explained in the mainstream of historical- theological problems of the “priesthood-kingdom”. The higher clergy sought to destroy, to overthrow the tsarist regime as its “charismatic competitor” to be the only power possessing divine nature, in order to prove its thesis that: “the priesthood is above the kingdom”, “the priesthood is eternal, divine and immutable, and the realm of the earthly changeable, transitory and temporary”. Overall, in the period under review, the members of Synod acted as one of the component forces in the Russian liberation movement. Refs 58.
Keywords: The Russian Orthodox Church, Holy Synod, the Revolution of 1917, the Provisional government, the correction of the liturgical books, liturgical titles, the problem of “the priesthood of the kingdom”.
В условиях наблюдающегося в современной России явления политизации религии становится актуальным исследование богослужебных книг Православной российской церкви (ПРЦ) на предмет исторического развития в них формул поминовения государственных властей [Страхова 2007; Бабкин 2011, с. 160-183].
С 1448 г., т. е. с началом автокефалии (независимости) Русской митрополии от Константинопольского патриархата, и вплоть до 1943 г. у «господствующей» в России церкви не существовало официального, юридически зафиксированного наименования. В законодательстве и различной делопроизводственной документации высших органов управления Российской империи она называлась Православная Российская, Российская Православная, Всероссийская Православная, Всероссийская, Православная, Российская, Русская, Русская Православная, Российская Православная Кафолическая, Православная Кафолическая Грекороссийская, Православная грекороссийская, Православная Греко-Российская, Греко-Российская, Российская греческого закона и Российская Восточно-православная церковь. Нередко в одном и том же документе звучали разные варианты названий. При этом в начале каждого слова прописные и строчные буквы писались абсолютно бессистемно, а аббревиатуры (например, ПРЦ, ПГРЦ, РПЦ) не использовались.
По многовековой церковной традиции на каждом богослужении должны произноситься моления о государственной власти. Это очень важный момент в деятельности церкви в ее взаимоотношениях с правительством и верующим народом, поскольку церковная служба ориентирована не только на Бога, но и на человека, пришедшего в храм [Успенский 2002, с. 342, 359]. В период монархии молитвы о царе в храме буквально не сходили с уст: ежедневно все богослужения начинались и заканчивались поминовениями помазанника Божьего, власть царя в течение суток славословилась множество раз1. Соответственно формулы поминовений государственной власти представляют собой своеобразные индикаторы политической позиции духовенства. Они также являются определенным средством пиара власти, создаваемым духовенством и ориентированным своим воздействием на паству.
Издавна считалось, что в богослужебных книгах содержится всё церковное учение: об этом говорят святые Отцы Русской церкви. Например, святитель Феофан Затворник (1815-1894) констатирует: «Наши богослужебные песнопения все назидательны, глубокомысленны и возвышенны. В них вся наука богословская и всё нравоучение христианское, и все утешения, и все устрашения. Внимающий им может обойтись без всяких других учительных христианских книг» См., напр.: [Служебник 1916]. Цит. по: [Иларион (Алфеев) 2003, с. 60].. Тем не менее исследователями Российской революции практически не задействованы такие исторические источники, как богослужебные чины и молитвословия, хотя такого рода источники историкам известны [Сове 1970; Плетнева 1994; Кравецкий 1994; Поздеева 2000]. В работах специалистов, как правило, лишь упоминается, что в первые дни и недели Февраля 1917 г. высший орган управления ПРЦ -- Святейший правительствующий синод -- распорядился изменить в соответствии со сложившейся политической ситуацией богослужебные чины и молитвословия. Суть их сводилась к замене формул поминовений членов Дома Романовых на молитвы «о благоверном Временном правительстве». Детально комплекс измененных текстов исследователями не рассматривался. В данной статье предпринята попытка восполнить соответствующий пробел, что позволит с новой стороны увидеть политическую позицию членов Святейшего Синода в судьбоносные дни Февраля 1917 г., выявить фактически санкционированную на богослужениях РИ-кампанию новой власти. В свою очередь, рассмотрение обозначенных вопросов приблизит читателей к пониманию анатомии российской революции О предпосылках и причинах Революции 1917 г. см., напр.: [Миронов 2012, с. 563-703; 2013; 2015, с. 676-691]..
Прежде же укажем на следующие исторические процессы, проходившие с рубежа Х1Х-ХХ вв. в области взаимоотношений духовенства ПРЦ и государства. В тот период представителями высшей иерархии ПРЦ постепенно проводилась деятельность, направленная на ограничение участия императора в церковном управлении, на десакрализацию царской власти и создание в определенной степени «богословского обоснования» революции.
Здесь стоит отметить, что православные императоры имели определенные полномочия в церкви, но вместе с тем в разграничении их государственных и церковных прав существовала большая неопределенность [Асмус 2003; Величко 2006; Бабкин 2013]. В результате создавался повод для постоянного недовольства духовенства своим «стесненным» положением, «угнетенным» из-за прямого или косвенного участия царя в делах церкви. Светская власть (народовластие), не вмешивающаяся в дела внутреннего управления церкви, дающая ей «свободу» действий и тем самым являющая свою благосклонность к религии, была более привлекательной формой государственной власти для стремившегося к «независимости» духовенства.
Духовенство, стремясь освободиться от государственного надзора и опеки, желало увеличить свою власть за счет уменьшения прав верховной власти в области церковного управления. В сознание православной паствы постепенно внедрялось представление о царе не как духовно-харизматическом «лидере» народа и «Божием установлении» (помазаннике), а как о мирянине, находящемся во главе государства. Духовенство (в частности, члены Св. Синода) стремилось обосновать тезис о том, что между царской властью и какой-либо иной формой правления нет, по сути, никаких принципиальных отличий: всякая власть -- «от Бога» (Рим. 13: 1-2). Кроме того, духовенство широко обсуждало новые модели церковно-государственных отношений, в которых не находилось места для императора как для помазанника Божьего. Рассматривая эти модели и понимая, что они могут реализоваться скорее всего лишь при смене в стране формы государственной власти, представители иерархии вполне допускали саму возможность такой смены. Основным мотивом соответствующих действий высшего духовенства было стремление разрешить многовековую историко-богословскую проблему «священства--царства» в свою пользу.
Основной вопрос названной проблемы -- это вопрос о том, что выше и главнее, царская или церковно-иерархическая власть. Поскольку Господь И. Христос есть и Великий Царь, и Великий Архиерей («Царь царем и Архиерей архиереям»), то кого на земле (в мире дольнем) считать Его «живым образом», земной «иконой Его первообраза»? Царя или патриарха? У кого из них выше сакральный статус? Кто из них есть местоблюститель Христов, истинный помазанник Божий? Кто является проводником «воли Божией»? Через кого в Священной державе реально осуществляется «Божия власть»? Из этих вопросов вытекают и другие, подобные следующим: над кем нет никого, кроме Бога -- над императором или над патриархом? Кто из них может судить всех, но не быть судим никем? Кто из них двоих, диктуя второму свою волю, «переступает границы» компетенции? Кто из них может низлагать другого?
Участвуя в десакрализации царской власти, т. е. волей-неволей выступая на стороне так называемого «освободительного движения», в предреволюционные годы духовенство способствовало прохождению в России секуляризационных процессов [Андреева 2003, 2009]. Наиболее ярко противостояние иерархов ПРЦ монархии (в контексте проблемы «священства--царства») проявилось в первые дни и недели Февральской революции [Российское духовенство... 2008, с. 23-424; Бабкин 2011, с. 197-556], после Высочайших актов от 2 и 3 марта 1917 г. -- отречения от престола (за себя и за сына) императора Николая II, а также отказа (временного) от принятия верховной власти великим князем Михаилом Александровичем. В «Акте об отказе великого князя Михаила Александровича от восприятия верховной власти» от 3 марта, в частности, говорилось: «Принял Я твёрдое решение в том лишь случае воспринять верховную (царскую. -- М. Б.) власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит <...> в Учредительном Собрании установить образ правления и новые основные законы Государства Российского. Посему <.> прошу всех граждан Державы Российской подчиниться Временному правительству <. > впредь до того, как <. > Учредительное Собрание своим решением об образе правления выразит волю народа» [Об отказе в.к. Михаила Александровича. 1917, с. 534]. Речь шла не об отречении великого князя от престола, а о невозможности занять престол без ясно выраженной воли всего народа. Великий князь (некоронованный император?) Михаил Александрович предоставлял выбор формы государственного правления Учредительному собранию. До созыва же этого собрания он доверил управление страной созданному по инициативе Государственной думы Временному правительству. Его намерение основывалось на имевших место в российском обществе мнениях о возможности существования в России конституционной монархии.
С 3 марта Россия оказалась в условиях исторической альтернативы: быть монархией (с реальной перспективой принять конституционно-монархическую форму) или республикой (в той или иной форме). Соответствующий выбор должно было сделать Учредительное собрание.
После прихода к власти Временного правительства высший орган управления ПРЦ был поставлен перед необходимостью отражения в богослужебных чинах новой формы государственного правления. Встал вопрос: как и какую государственную власть следует поминать в церковных молитвословиях? 4 марта 1917 г. Св. Синодом были получены многочисленные телеграммы от российских архиереев с запросом о форме моления за власть [Об отречении... 1917, л. 1, 2, 4, 8-20, 22, 23, 25-30, 32, 34, 35]. В ответ первенствующий член Св. Синода митрополит Киевский Владимир 6 марта разослал от своего имени по всем епархиям ПРЦ телеграммы (66 внутри России и одну -- в Нью-Йорк) с распоряжением, что «моления следует возносить за Богохранимую Державу Российскую и Благоверное Временное правительство ея». На следующий день, 5 марта, Синод распорядился, чтобы во всех церквях Петроградской епархии многолетие Царствующему дому «отныне не провозглашалось» [Об отречении. 1917, л. 6] См. также: «Кишинёвские епархиальные ведомости» (1917, № 9-10, Отдел офиц.), «Омские епархиальные ведомости» (1917, № 11), «Томские епархиальные ведомости» (1917, № 6-7, Часть офиц.), «Владивостокские епархиальные ведомости» (1917, № 6, Часть офиц.), «Иркутские епархи-альные ведомости» (1917, № 5-6), «Оренбургские епархиальные ведомости» (1917, № 9-10), «То-больские епархиальные ведомости» (1917, № 10), «Екатеринбургские епархиальные ведомости» (1917, № 10-11, Отдел офиц.), «Екатеринославские епархиальные ведомости» (1917, № 8, Офиц. от-дел.), «Херсонские епархиальные ведомости» (1917, № 5, Отдел офиц.), «Русское слово» (1917, № 51)..
Впервые вопрос о молитве за власть Св. Синод рассматривал 7 марта 1917 г. Его решением поручалось синодальной Комиссии по исправлению богослужебных книг под председательством архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского) произвести изменения в богослужебных чинах и молитвословиях соответственно с произошедшей переменой в государственном управлении [Протоколы Синода 1721-1917 гг.: 6-9.03.1917 г., л. 19]. Но, не дожидаясь решения этой комиссии, уже 7-8 марта Св. Синод издал определение № 1226 «Об изменениях в церковном богослужении в связи с прекращением поминовения царствовавшего дома». Согласно этому определению всему российскому духовенству предписывалось: «. Во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовавшего дома возносить моление “о Богохранимой Державе Российской и Благоверном Временном Правительстве ея”» [Протоколы Синода 1721-1917 гг.: 6-9.03.1917 г., л. 16; Указы Московской конторы Св. синода монастырю, л. 10-10 об.; «Церковные ведомости», 1917, № 9-15].