Бенефактивное отношение осложняется дополнительными смысловыми оттенками и в устойчивых сочетаниях типа аллагь патал (хьун) `ради бога', мисал патал `к примеру, например' и т. п., где, на наш взгляд, скорее выражен характер действия, его оценка, что заслуживает квалификации этого отношения как квазибенефактивного.
К числу разновидностей целевых отношений можно отнести также объектно-целевое отношение при предикатах купли-продажи, обмена и т.п. Обычно это отношение передается англ. for, рус. за и лезгинским локативом на -хъ.
Глагол в сочетании с послелогом патал и его синонимами паталай, патахъай, паталди принимает форму масдара - отглагольного имени. Гораздо реже в этой функции может выступать и целевая форма глагола (обычно при глаголах движения) иногда в сочетании с причастиями и другими вспомогательными словами.
К собственно целевому значению целевой формы примыкают и такие ее употребления, которые осложнены дополнительными значениями, в частности объектным.
Проблема грамматической квалификации целевой формы (инфинитива) является одной из наиболее обсуждаемых в лезгинском языкознании, отчасти в силу неоднозначности лезгинских эквивалентов русского инфинитива, где, как известно, имеются две отглагольные формы - целевая форма (нередко именно эта форма квалифицируется в качестве инфинитива) и масдар, находящиеся в достаточно сложных семантических и функциональных отношениях между собой. Кроме того, затруднят квалификацию этих форм совпадение деепричастий и целевых форм подавляющего большинства глаголов. Решающим в дифференциации этих форм явлеся наличие деепричастий у недостаточных глаголов (яз, аваз, алаз, галаз и др.) при отсутствии у этих форм целевого значения, характерного для инфинитива, а также возможность редупликации деепричастий при отсутствии подобного свойства у инфинитива.
Сочетание целевого значения с объектным дает возможность использования в данной функции масдара в форме датива. В связи с этим можно говорить о двух группах такого выражения целевых отношений. В первой группе (глаголы «требовать», «просить», «звать», «приглашать» и т.п.) субъектом зависимого действия является объект главного. Во второй группе (глаголы «стараться», «стремиться», «готовиться» и т.п.) субъект зависимого и главного действий совпадают.
В целом лезгинская целевая форма используется, по нашим наблюдениям, в целевых конструкциях значительно реже по сравнению, например, с русским или английским языками.
Выражение целевого значения может иметь эксплицитный характер - с использованием в роли вспомогательных лексем полнозначных имен типа кьаст 'цель, намерение'. Имеются и другие лексемы, передающие значение цели, иногда с определенными семантическими оттенками: месэла, везифа `задача (? цель)', мурад `стремление', мана-метлеб `предназначение' и др.
Английский язык располагает следующими средствами, соответствующими вышуприведенным:
(1) предлог for, как правило, сочетающийся в целевом значении с именной группой. При этом оказывается возможным выделить семантические оттенки, характерные и для послелога патал, в т.ч. (а) собственно целевое значение; (б) бенефактивное значение (= лезг. датив, рус. датив /для); (в) значение предназначения; (г) значение предназначения с негативным оттенком; (д) квазибенефактивное значение; (е) значение оценки, характеристики, интерпретации (just for fun `ради шутки'); (ж) значение предназначения, ограничения;
(2) предлоги to, toward и т.п.;
(3) инфинитив, соответствующий как лезгинской целевой форме, так и конструкции с патал. В отличие от лезгинского, английский инфинитив может быть приименным и приглагольным.
(4) конструкция со сложным союзом so that. Можно говорить о ее соответствии лезгинской конструкции с -вал, поскольку обе они имеют оттенок образа действия (= рус. так, чтобы):
С точки зрения семантических параметров предикатов главного предложения, наиболее часто сочетающихся с целевым оборотом, прежде всего обращает внимание группа глаголов движения.
Английский инфинитив при глаголах речи может быть передан в лезгинском (собственно, и в самом английском) с помощью императива прямой речи с использованием вспомогательного деепричастия глагола «говорить»:
And he begged Jesus again and again not to send them out of the area
Ада Исадиз чеб и вилаятдай чукурмир лугьуз минетиз хьана (букв. не высылай говоря)
И много просили Его, чтобы не высылал их вон из страны той.
Имеется некоторое количество примеров, в которых объединены пространственное и целевое значение. Это обычно происходит в тех случаях, когда обстоятельство места выражено существительным, имеющим достаточно эксплицитную семантику, подразумевающую целевое использование соответствующего помещения: I'd like to go to the theatre `Я бы хотел пойти в театр'.
Целевое отношение с зависимым действием отрицательной семантики в лезгинском языке не имеет особой специфики по сравнению с положительными формами, т.е. отрицание здесь выражается стандартными средствами. Аналогичная ситуация имеет место и в русском языке. На основе лексического перифразирования отрицательная семантика может получить скрытый характер, выявляясь лишь при сопоставлении. Можно говорить и о специальных средствах выражения «отрицательного целевого» ср. рус. иначе, англ. otherwise в начении «чтобы не».
Отношение целевого значения к отрицательной семантике представляется нам интересным также и в связи с тем, что отрицание в главном обороте накладывается не только на действие выраженное в главном обороте, но и охватывает и целевой оборот, иными словами оказывается приложимым ко всему предложению, включая главный и целевой обороты.
Глава II «Способы выражения причинного значения в лезгинском языке и их соответствия в английском» включает два раздела, посвященные рассмотрению именного и глагольного типов реализации причинной семантики.
Именные разновидности в лезгинском языке включают прежде всего различные падежные формы:
- Формы исходного IV падежа (особенно при именах, образованных при помощи суффикса -вал);
- Формы исходного I падежа;
- Формы исходного III падежа (обычно для выражения источника того или иного состояния субъекта);
- Формы направительного и местного III падежей
- Формы направительного и местного V падежей
Помимо падежных форм, средством выражения причинного отношения в лезгинском языке являются некоторые послелоги, в т.ч. послелог килигна // килигайла `по причине, на основании, ввиду, глядя на'. В литературе к причинным относят и такие употребления послелога: Юргъандиз килигна кIвач кадра `Глядя на одеяло, протягивай ногу' (= По одежке протягивай ножки). В подобных случаях речь идет скорее об отношении соответствия.
Это значение английского послелога может быть поставлено в соответствие английскому предлогу under: under the terms of agreement `по условиям соглашения', under the terms of the contract `согласно условиям контракта' и т.п.
Тем не менее, рассматриваемый послелог употребляется и в собственно причинном значении.
Нельзя не отметить также наличие специального класса наречий причины: наречия с суффиксом -ла, производные от прилагательных гишила `от голода'; мекьила `от холода'; лексикализованные формы аблатива: къастунай `нарочно, умышленно', хъиляй `назло', кичIевиляй `со страха'; вопросительное местоимение причины и др.
Лексическим способом выражения исследуемого отношения является существительное себеб `причина' = reason (for), cause и др.
В лезгинском языке причинное значение нередко выражается формами временного подчения, т. е. формами, для которых функция выражения причинных отношений не является основной. В литературе такой способ предлагается называть супрасегментным [Типология каузативных конструкций 1969: 8].
Типичной формой временного подчинения, берущей на себя и передачу причинных отношений, является деепричастие прошедшего времени.
В этой же функции выступают деепричастие настоящего времени и обобщенная форма со значением одновременности/предшествования на _ла.
Стандартным эквивалентом этого способа в английском и русском языках также являются стандартные формы выражения временного подчинения, например, англ. when и русский деепричастный оборот с деепричастием как совершенного, так и несовершенного вида.
Эти формы могут также выступать в качестве соответствия русским и английским именным типам.
К глагольному типу выражения причинного значения можно отнести и падежные формы отглагольного имени - масдара, выступающего в различных падежных формах.
Средством выражения причинной связи является и отглагольная форма на -вал в IV исходном падеже: Захъ гзаф аялар авайвиляй хазина бубади заз турди я `Из-за того, что у меня [есть] много детей, клад отец мне оставил'.
Форма, образованная по модели «причастие в исх. V падеже + послелог кьулухъ `после'», с основным временным значением также может передавать и причинное значение.
В лезгинских сложных предложениях в качестве эксплицитного союзного средства в предложениях с причинным отношением выступает сложный союз вучиз лагьайтIа / куьз лагьайтIа [букв. «почему если скажешь»].
Соответствием данных союзных слов в английском языке можно считать стандартный союз because = рус. потому что (так как, поскольку, от того, что; ибо и др.). Достаточно распространено в английском языке также использование для соединения причинным отношением двух предложений предлога/союза for.
Другим способом построения полипредикативных конструкций с отношением причины является использование в качестве вспомогательных элементов деепричастных форм глаголов акун `видеть' и килигун `смотреть' - акуна `увидев', акурла `видя', килигна `посмотрев'. При этом зависимый глагол может иметь формы дательного падежа масдара в сочетании с килигна `посмотрев' или деепричастия в сочетании акуна `увидев', акурла `видя'. Английский и русский языки используют в подобных случаях стандартные для выражения причинных отношений в полипредикативных конструкциях союзы because и потому что. В английском в причинном значении используется также союз since. В отличие от придаточных, вводимых союзом because, этот тип придаточного обычно занимает препозицию по отношению к главному предложению.
Еще одним способом построения полипредикативных конструкций с причинным отношением является использование деепричастия глагола «говорить, сказать»: Ада чIангьакьа чайни шекер пучзава лугьуз Къурбаназ гзаф хъел къвезвай `Курбан очень сердился, что он напрасно тратил чай и сахар'.
Стратегия использования местоименных слов заключается в том, что местоимение служит заместителем целого высказывания, вступающего в причинно-следственные отношения с данным высказыванием и предшествующего ему. Для такого местоимения характерны обычные для имен падежные и наречные формы.
Глава III «Маргинальные случаи выражения целевых и причинных значений в лезгинском и английском языках» посвящена аналзу случаев имплицитного выражения пространственных и целевых отношений. Как показал материал, рассмотренный в первой и второй главах, в сопоставляемых языках имеются формальные средства выражения значений причины и цели, которые, можно сказать, закреплены за соответствующей семантикой. Независимо от своей многозначности в соответствующих контекстах значение этих средств более или менее уверенно определяется как причинное или целевое. В то же время в сопаставляемых языках наблюдаются случаи использования в поверхностной структуре предложения совершенно иных формальных средств, когда причинное и целевое значения оказываются выраженными лишь имплицитно.
Подобные трансформации неизбежно возникают в процессе перевода с одного языка на другой, о чем писал в свое время В. Г. Гак: «При переводе нередко приходится прибегать к преобразованиям в актантной структуре высказывания, особенно когда мы имеем дело с такой парой языков, как русский и французский, которые в сфере синтаксиса нередко занимают диаметрально противоположные позиции» [Гак 2002: 42].
Первой группой примеров, демонстрирующих имплицитное выражение причинного и целевого значений, являются примеры с выступающими на первый план иными семантическими отношениями - субъектным, объектным, пространственным, временным и т.п. Наличие в подобных примерах семантического компонента прчины или цели наглядно проявляется при межъязыковом сопоставлении.
Совмещение субъектного и причинного значений происходит в тех случаях, когда в роли субъекта (в форме эргативного падежа) выступает название неодушевленного объекта, обычно сил природы, некоторого состояния и т.п. Наличие причинного компонента в субъектной семантике проявляется, и при межъязыковом сопоставлении. В следующем примере английский и русский переводы интерпретируют соответствующее отношение как причинное, в то время как лезгинский передает его как субъектное:
РикІе авайди мецел жеда (На сердце имеющееся на языке бывает) [Лука 6-45]
For out of the overflow of his heart his mouth speaks
От избытка сердца говорят уста его.