Выпуск № 4(40), 2018 |
ISSN 2587-8085 |
[7]Incelli E. Managing discourse in intercultural business email interactions: a case study of a British and Italian business transaction // Journal of Multilingual and Multicultural Development. – 2013. – Vol. 34. – № 6. – P. 515-532.
[8]Spencer-Oatey H. Rapport Management: A Framework for Analysis // Culturally speaking: managing rapport through talk across cultures. – Continuum, 2000. – P. 11-46.
[9]Мудрова Е.В. Комплимент как первичный речевой жанр : дис. ... канд. филолог. наук / Е.В. Мудрова, Таганрогский государственный педагогический институт. –
Таганрог, 2007. – 141 с.
[10]Toribio M. Cumplidos y halagos en el español peninsular: ¿cuestión de términos?// ONOMÁZEIN. Revista de lingüística, filología y traducción. – 2017. – № 37. – P. 188-210.
[11]Maiz C., García-Gómez A. ‘You look terrific!’ Social evaluation and relationships in online compliments // Discourse Studies. – 2013. – № 15 (6). – P. 735–760.
[12]Pomerantz A. Compliment responses: notes on the cooperation of multiple constraints
/Schenkein J. // Studies in the organization of conversational interaction. – Academic Press, 1978. – P. 79-112.
[13]Мосолова И.Ю. Комплиментарные высказывания с позиции теории речевых актов
(на материале французского, русского и английского языков) : автореф. дис. … канд. филолог. наук / И.Ю. Мосолова. – Москва, 2005. – 28 с.
[14]Серебрякова Р.В. Национальная специфика комплимента и похвалы в русской и английской коммуникативных культурах : дис. ... канд. филолог. наук / Р.В. Серебрякова.
–Воронеж, 2002. – 202 с.
[15]Цурикова Л.В. Адекватность дискурса. Анализ стратегий дискурсивного поведения на родном и иностранном языке // Вестник Воронежского государственного университета. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2002. – № 2. – С. 14-25.
Bibliograficheskij spisok
[1]Yus F. Cyberpragmatics. Internet-Mediated Communication in Context. – John Benjamins Publishing Company, 2011. – 371 p.
[2]Nickerson C. The Englishes of business / A. Kirkpatrick // The Routledge Handbook of World Englishes. – Routledge, 2010. – P. 506-519.
[3]Poncini G. Multicultural Business Meetings and the Role of Languages other than English// Journal of Intercultural Studies. – 2010. – № 24:1. – P. 17-32.
[4]Korneeva M.G. Lingvisticheskie sostavlyayushhie zhanra elektronnogo delovogo pis'ma (na materiale anglijskogo yazyka) : dis. ... kand. filolog. nauk / M.G. Korneva, Moskovskij gosudarstvennyj universitet im. M.V. Lomonosova. – Moskva, 2016. – 224 s.
[5]Murphy M., Levy M. Politeness in Intercultural email communication: Australian and Korean perspectives // Journal of Intercultural Communication. – 2006. – № 12. – P. 1-10.
[6]Garrote P. La cortesía verbal en la interacción asincrónica académica: análisis contrastivo en inglés, español e italiano // Estudios de Lingüística Aplicada. – 2014. – № 60. – P. 117-139.
[7]Incelli E. Managing discourse in intercultural business email interactions: a case study of a British and Italian business transaction // Journal of Multilingual and Multicultural Development. – 2013. – Vol. 34. – № 6. – P. 515-532.
[8]Spencer-Oatey H. Rapport Management: A Framework for Analysis // Culturally speaking: managing rapport through talk across cultures. – Continuum, 2000. – P. 11-46.
[9]Mudrova E.V. Kompliment kak pervichnyj rechevoj zhanr : dis. ... kand. filolog. nauk / E.V. Mudrova, Taganrogskij gosudarstvennyj pedagogicheskij institut. – Taganrog, 2007. – 141 s.
[10]Toribio M. Cumplidos y halagos en el español peninsular: ¿cuestión de términos?// ONOMÁZEIN. Revista de lingüística, filología y traducción. – 2017. – № 37. – P. 188-210.
[11]Maiz C., García-Gómez A. ‘You look terrific!’ Social evaluation and relationships in online compliments // Discourse Studies. – 2013. – № 15 (6). – P. 735–760.
127
Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»
[12]Pomerantz A. Compliment responses: notes on the cooperation of multiple constraints
/Schenkein J. // Studies in the organization of conversational interaction. – Academic Press, 1978. – P. 79-112.
[13]Mosolova I.YU. Komplimentarnye vyskazyvaniya s pozitsii teorii rechevykh aktov
(na materiale frantsuzskogo, russkogo i anglijskogo yazykov) : avtoref. dis. … kand.
filolog. nauk / I.Yu. Mosolova. – Moskva, 2005. – 28 s.
[14]Serebryakova R.V. Natsional'naya spetsifika komplimenta i pokhvaly v russkoj i anglijskoj kommunikativnykh kul'turakh : dis. ... kand. filolog. nauk / R.V. Serebryakova. – Voronezh, 2002. – 202 s.
[15]Tsurikova L.V. Аdekvatnost' diskursa. Аnaliz strategij diskursivnogo povedeniya na rodnom i inostrannom yazyke // Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya Lingvistika i mezhkul'turnaya kommunikatsiya. – 2002. – № 2. – S. 14-25.
APPLICATION OF THE COMPLIMENT STRATEGY IN INTERCULTURAL INTERACTION VIA E-MAIL EXCHANGE
L.V. Tsurikova, L.A. Zavialova
_____________________________________________________________________________
Voronezh State University
Dr. habil., professor, Head of English Philology Department Lubov Vasilievna Tsurikova
e-mail: lubov.tsurikova@gmail.com
Voronezh State University
Postgraduate student of the English Philology Department Lilia Alexeevna Zavialova
e-mail: zgiglio215@gmail.com
_____________________________________________________________________________
Statement of the problem.The paper focuses on the discourse analysis of compliments regularly employed by the native (British English) and nonnative speakers of English interacting via e-mails to maintain harmony in the interpersonal exchanges. It argues that in the e-mail based intercultural business communication, complimenting can be viewed as a conventional rapport management strategy.
Results. Types of the complimenting strategy differing in accordance with the communicative aims pursued by the speaker are identified. Drawing on the context analysis, pragmatic functions of compliments are revealed. Conclusion. To determine communicative strategies repeatedly used by the speakers to maintain rapport in the computer-mediated intercultural interaction via emails, the discourse approach to the analysis of communication should be adopted.
Key words: e-mail, compliment, rapport, discourse analysis, speech event, strategy, phatic communication, conventions.
128
Выпуск № 4(40), 2018 |
ISSN 2587-8085 |
УДК 801.7:81'42
ПОДТЕКСТ КАК ЯЗЫКОВОЕ ЯВЛЕНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА: УРОВНИ ПОДТЕКСТА
А.М. Ерохина
_____________________________________________________________________________
Новгородский государственный университет им. Ярослава Мудрого, соискатель кафедры русского языка Анна Михайловна Ерохина
e-mail: anna.valery38@mail.ru
_____________________________________________________________________________
Постановка задачи. В статье рассматривается категория подтекста как одна из основных форм передачи информации в художественном тексте: с помощью подтекста передаются сведения о неноминированных значениях художественного образа. Эти значения можно извлечь только при соответствующем когнитивном усилии. В процессе извлечения данных смыслов выделяется три уровня сложности.
Результаты. Сложность извлечения подтекста определяется в зависимости от четырех характеристик, связанных с имплицитностью языковых категорий: 1) от семантического расстояния между элементами смысла; 2) от текстового расстояния, то есть фактического размера текстового пространства, обладающего невербализованным значением; 3) от количества извлекаемых смыслов из данного текстового пространства; 4) от уровня фоновых знаний адресата (внешней пресуппозиции).
Выводы. Наиболее легким для извлечения имплицитного значения является первый уровень подтекста: здесь наблюдается самое близкое текстовое и семантическое расстояние, наименьшее количество извлекаемых смыслов и не требуется повышенный уровень фоновых знаний адресата. Соответственно, второй и третий уровни обладают повышенной сложностью извлечения. На втором уровне увеличивается текстовый размер и семантическое расстояние, извлечение из текста невербализованной информации происходит в форме извлечения значения на основе переосмысления нескольких слов или предложений. На третьем уровне увеличивается количество извлекаемых смыслов, повышается степень кодирования и появляются значения «философской герменевтики» - открытых вопросов, которые возникают в процессе чтения текста, но на которые данный текст не предоставляет ответов.
Ключевые слова: подтекст, художественный образ, вербализованное-невербализованное значение, бессознательное, лексия, код, семантическое расстояние, внешняя пресуппозиция, уровни подтекста.
Введение.
Подтекст в художественном тексте представляет собой определенный слой информации, передаваемый от автора к адресату в форме наглядно-чувственных представлений, закодированных в «художественном образе» в качестве имплицитных смыслов, которые в мысленном представлении адресата надстраиваются над эксплицитным языковым выражением. Поскольку эти смыслы присутствуют в художественном образе, но не вербализованы в тексте, то при соответствующем когнитивном усилии они могут быть извлечены и номинированы. Уровень сложности извлечения подтекстовых смыслов определяет и уровень самого подтекста по степени кодирования.
Актуальность исследования обусловлена возрастающим интересом к изучению художественного текста с точки зрения его смыслового содержания, соотношения его эксплицитных и имплицитных компонентов. Подтекст как имплицитная информация может быть рассмотрен с точки зрения семантики, когнитивной лингвистики и теории информации, где он предстает в различных видах и значениях.
Объектом исследования является информация, закодированная в «художественном образе».
Предметом исследования являются невербализованные значения художественного текста.
Цель исследования состоит в выявлении структурных особенностей подтекстовых значений с точки зрения когнитивной лингвистики и языковых способов образования
_____________________
© Ерохина А.М., 2018
129
Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»
подтекстовых смыслов.
Исследование произведено на основе анализа отрывков текста одного из наиболее содержательных романов Ф.М. Достоевского - «Преступление и наказание».
Методами исследования являются методы семантического, классификационного, компонентного и контекстологического анализа при определении подтекстовых значений.
Результаты исследования. Подтекст как языковое явление вызывает пристальное внимание современных исследователей (Г.В. Воловой [1], Л.Ю. Чунева [2], Л.Г. Кайда [3] Н.В. Пушкарева [4] и др.). При этом количество приводимых определений практически соответствует количеству исследований.
Так, на уровне интуитивного предвосхищения, явление подтекста отмечено в работах В.В. Виноградова: «Художественное произведение не представляет собой «прямолинейного» построения, в котором символы присоединялись бы один к другому наподобие разложенных в ряд прямоугольников домино … (…). Эти сложные символы … представляют собой новую ступень смыслового восхождения» [5, c. 16].
Для нас актуальными являются следующие определения: Г.В. Волового - «… информация, которая не заложена непосредственно в языковых знаках, но извлекается из текста, получила научное название имплицитное содержание высказывания или художественный подтекст» [1, c. 21]; Л.Ю. Чуневой - «… основа, способствующая возникновению смысла (ментального образования) в сознании реципиента» [2, c. 154];. И.Р. Гальперина - «скрытая информация, извлекаемая из содержательно-фактуальной информации благодаря способности единиц языка порождать ассоциативные и коннотативные значения» [6, c. 28]; Л.Г. Кайды - « …с позиции теории информации … семантическая категория текста» [3, c. 62].
Все вышеприведенные определения характеризуют своеобразное языковое явление скрытой, но безусловно существующей в тексте семантики. Скрытая семантика представляет собой зону имплицитного – невербально выраженного смысла (от лат. verbalis — словесный). Термин «вербальный» применяется для обозначения словесной формы представления предмета, в отличие от «невербальной» формы, например: художественной (в живописи, скульптуре, графике и т.д.), музыкальной, танцевальной, компьютерной и т. п.
Само понятие подтекст предполагает наличие некоей базы – текста – на основе которой и появляется «под»-текст. Чаще всего это понятие связано с характеристиками имплицитности, которая присутствует в художественной речи и в художественном тексте как ее продукте.
С точки зрения когнитивной лингвистики для определения подтекстовой семантики адресату сообщения (читателю художественного текста) необходимо применить осознанное мыслительное действие. То есть произвести некоторую «работу сознания», направленную на поиск и выявление дополнительных, не названных в тексте смыслов, на осознание понятий как совокупности познанных существенных признаков объекта, их классификацию и именование, т.е., собственно говоря, номинирование. Так, в книге Е.А. Петровой «Истоки и векторы логико-когнитивного направления в изучении языка» [7] рассматриваются виды и способы мышления, которые могут быть представлены в качестве определяющих для идентификации подтекста как языкового явления. Не менее значимым для нас является отмеченный в этой же работе Е.А. Петровой принцип разделения мышления на определенные слои в зависимости от глубины познания. Верхним слоем, «поверхностным» по ее мнению, является семантическая или собственно языковая форма мышления. Существующие более глубокие, логические слои мышления, которые используют в своем арсенале «глубинные структуры сенсорного опыта, соматический синтаксис, лингвокультурные смыслы» [7, с. 57] являются, на наш взгляд, причинно-следственным механизмом возникновения подтекста как языкового явления в художественном тексте.
130
Выпуск № 4(40), 2018 |
ISSN 2587-8085 |
Кроме того, стоит отметить, что немаловажным является и тот факт, что хотя мышление базируется на разных видах «понимания», но осмысленное восприятие основывается на языковой его форме (семантической). В упомянутой работе Е.А. Петровой отмечено, что «мышление человека осуществляется в теснейшей связи с речью, и результаты его фиксируются в языке» [7, с. 57].
То есть для выделения подтекстовых значений все слои мышления и восприятия (сенсорные, логические, лингвокультурные и т.д.) должны быть переведены в языковую, семантическую форму или, другими словами – вербализованы.
Если следовать логике трансформации акустического образа в понятие, приведенному в «Курсе общей лингвистики» Фердинанда де Соссюра [8] (добавим, что форма восприятия зрительного образа аналогична восприятию акустического образа), то следует отметить, что в начале данного процесса информация поступает в мозг от органов чувств. Далее, в процессе речевой коммуникации на этапе восприятия «от уха к мозгу» [8, c. 36] происходит «физиологическая передача акустического (или зрительного – А.Е.) образа» [8, c. 36], затем «в мозгу - психическая ассоциация этого образа с соответствующим понятием» [8, c. 36] и, следовательно, на этапе порождения речи все эти действия происходят в обратном порядке.
Другими словами, в процессе порождения и восприятия речи происходит кодирование и декодирование элементов двух систем: Означаемого (условно - объектов действительности) и Означающего (языковых знаков). Этот способ кодирования является основополагающим для всех языков, представляет собой первый уровень кодирования и является основой для первого, семантического, уровня мышления.
Заметим, что зрительное восприятие является главным каналом, по которому человек получает информацию из окружающего мира. На этом первом уровне чувственного восприятия, когда человек только видит объект, но еще не понимает и не называет его, информация поступает в форме «бессознательного» по Фрейду [9]: «…психические предпосылки, раскрытые анализом, связи, в которые мы их вводим благодаря толкованию, являются бессознательными, по крайней мере до тех пор, пока мы не сделаем их сознательными для больного путем аналитической работы» [9, c. 278]. Если применить это наблюдение к восприятию индивидом подтекстовых смыслов, то можно провести определенную аналогию: в случае декодирования языкового сообщения в мысленном представлении возникает некая картина действительности (образ), которая, отображаясь в сознании, воссоздает чувственное восприятие (зрительное, эмоциональное и т.д.), но не номинирует само явление. То есть, другими словами, образные подтекстовые значения в художественных текстах представляют собой особый способ использования языковых знаков для перевода познания из области эксплицитного смыслообразования в область восприятия бессознательного. Этот особый способ заключается в изменении направленности самого процесса кодирования, поскольку вместо прямого кодирования – присвоения названия определенному объекту – происходит обратный процесс превращения языковых знаков в бессознательные «образные» представления.
Примерно об этом говорит в своей работе и Р.Р. Халимова, описывая принцип Эриксоновского гипноза (на наш взгляд этот принцип полностью соответствует принципу языкового моделирования в художественном тексте), где гипнотизер создает в восприятии пациента лакуны информации и эти «сознательные умолчания» заставляют «… сознание пациента заполнять пробелы материалом, взятым из памяти» [10, c. 121]. Об этом же упоминает в своей работе Н.В. Пушкарева: «Для выявления имплицитной информации нужно восстановить лакуны на определенном уровне языка» [4, c. 58].
Таким образом, мы можем сказать, что подтекст – это информация присутствующая, но не вербализованная в художественном тексте.
Этот вид информации, поскольку он все-таки присутствует в тексте, может быть извлечен и вербализован при определенном когнитивном усилии со стороны адресата. В процессе вербализации происходит номинация тех скрытых смыслов, которые удается
131