С одной стороны, первый пример на наш взгляд неудачный. Капитал купцы действительно заявляли «по совести», но отнюдь не в силу высокой социальной ответственности, а в стремлении получить высокие, невиданные до сих пор льготы, гарантированные новым статусом. Из холопского по существу состояния они имели возможность перейти в третье сословие с множеством привилегий.
Купцы 1-й и 2-й гильдий и их домочадцы освобождались от телесных наказаний, рекрутских повинностей, солдатских постоев; им предоставлялось право свободного передвижения по всей территории и проживания в любом месте империи, а также право удостаиваться награждения орденами и чинами «за оказание Отечеству особо важной заслуги». Элита третьего сословия (купцы, объявившие капитал свыше 50 тыс. руб.; банкиры -- свыше 100-200 тыс.; оптовики, судохозяева, отправляющие за море свои корабли) получала звание «именитые граждане», которое всего один шаг отделял от дворянского звания18.
С другой стороны, далеко не полное перечисление льгот предпринято затем, чтобы показать пример того какое влияние могут оказывать социокультурные факторы на решение сложных экономических проблем, В данном случае, прежде всего, фискальных. Ведь казне проведенные реформы не стоили практически ничего, а ценность новый социальный статус имеет скорее духовную, моральную. Конечно все это несколько упрощенный взгляд на ситуацию. Сказать, что речь идет о чисто моральном удовлетворении, когда тебя избавляют от телесных наказаний или от рекрутских двадцатипятилетних повинностей, было бы неверно, но остальные льготы все-таки к материальной сфере не относятся. Массовым стало явление, когда купцы «по совести» заявляли резко завышенные размеры своих капиталов -- лишь бы взобраться на более высокую гильдейскую ступень, заполучить чин или орден, а там, глядишь, и дворянское звание.
Проведенные Екатериной Второй реформы пример умелого использования в ходе институциональных преобразований национальной культурной специфики. Модели экономического развития, не учитывающие особенностей культуры, заведомо обречены на провал. Рекомендуемый рядом специалистов путь унификации основных институтов общества на практике себя не оправдывает. До середины 1990-х годов среди международных экспертов по экономическим реформам преобладала точка зрения, согласно которой все развивающиеся страны должны перестраивать свои институты по одним и тем же рецептам, сформулированным так называемым Вашингтонским консенсусом. В рамках «консенсуса» странам предлагались следующие универсальные меры: бюджетная дисциплина (целенаправленное сокращение бюджетного дефицита, снижение инфляции), свободное перемещение капитала и поощрение прямых иностранных инвестиций, дерегулирование экономики (снижение избыточного вмешательства правительства в экономику), снижение предельной ставки налогов, свободный обменный курс валюты и др.
Его идеи были реализованы в странах Латинской Америки, Африки, Восточной Европы, бывших республиках Советского Союза. Эффект от применения этих «лекарств» оказался неожиданным. В 1980-е годы душевой ВВП в странах Латинской Америки и Карибского бассейна снижался в среднем на 0,8% в год, а в 1990-е годы его среднегодовой рост не превысил 1,5%. В странах Ближнего Востока и Северной Африки ситуация была еще хуже: там наблюдались среднегодовое падение указанного показателя на 1% в 1980-е годы и его рост на 1% в год в последующее десятилетие. В 26 странах Восточной Европы и бывших советских республиках потери душевого ВВП в 1990-е годы составили в среднем 30%. Как показал этот печальный опыт, рекомендации Вашингтонского консенсуса нельзя рассматривать в качестве универсальных рецептов19.
3 апреля 2011 г. на ежегодном заседании Международного валютного фонда и Всемирного банка президент и исполнительный директор МВФ Д. Стросс-Кан провозгласил официальный отказ от вашингтонского консенсуса заявив, что мировой финансовый кризис доказал неоправданность и даже пагубность чуть ли не всех его принципов. Кризис, по словам главы МВФ, стал порождением культуры бездумных рисков, и эта культура жива до сих пор20.
Не менее «Вашингтонского консенсуса» нуждается в позитивном решении вопрос, связанный с так называемой институционально-культурной предрасположенностью тех или иных народов к инновациям. Наиболее последовательно этой концепции придерживается Е. Ясин. Он в одной из своих работ пишет: «Спектр различных версий видения русской культуры простирается от ее оценки как не принципиально отличающейся от западной до полного их противопоставления, трактовки России как преимущественно восточной страны (Х-матрица С. Кирдиной), где преобладает «раздаточная», а не рыночная экономика. Последние утверждения сопровождаются повторением идеи о неизменности институтов и культуры. Можно сказать одно: если это так, а инновационность как-то связана с отмеченными свойствами европейской культуры, то у России нет шансов преодолеть отставание и достичь технологической границы»21.
Критическое отношение к возможностям институтов и культуры России добиться технологичсекого прогресса основано на оценке ее экономики как нерыночной, а следовательно неспособной по своей природе к созданию нового научного знания. Последнее утверждение теоретически обосновано концепцией «рассеянного знания» лауреата Нобелевской премии Ф. Хайека.
Согласно этой теории, в обществе существует массив «неорганизованного знания», который не может принадлежать какому-либо одному человеку и «рассеян» среди множества отдельных людей. В принципе посыл понятен и с ним можно согласиться, но вызывают сомнения выводы, которые делаются на этой основе. Прежде всего по поводу способов овладения рассеянным знанием. Ф. Хайек говорит о двух возможных вариантах -- спонтанным и сознательным, то есть с помощью рыночного либо централизованного планирования, отдавая пальму первенства первому варианту.
Само по себе и это положение имеет право на существование, хотя система доказательств преимущества одного похода над другим не выглядит безупречной. По мнению Ф. Хайека выявить полное знание на основе рассеянного можно лишь с помощью рынка и конкуренции. А знание, которое дано какому-то одному уму не может быть полным, а следовательно централизованное планирование и государственное регулирование не в состоянии обеспечить экономический порядок.
По мнению специалистов, здесь Ф. Хайек допускает серьезную ошибку, противопоставляя сознательное и спонтанное, как будто между ними существует конфликт. И.В. Ногаев резонно замечает, что противостояния вовсе не существует, так как оба подхода друг друга дополняют: у «спонтанного порядка» -- своя область применения, у «сознательной организации» -- своя22.
Следующим имеющим принципиальное значение выводом, который делает Ф. Хайек является утверждение, что только рыночная система, способная интегрировать рассеянное знание, в состоянии генерировать новое знание. В то время как централизованная плановая экономика на это не способна, поскольку не имеет полной информации. Сомнительный тезис, как с точки зрения теории, так и практики. С точки зрения формальной логики следует, что нерыночная система не может генерировать новые знания, так как не в состоянии интегрировать уже имеющееся рассеянное здание. Но возникает вопрос, зачем для генерации нового необходимо полное знание старого. Почему для локального открытия недостаточно локальной информации.
Тем не менее некоторые авторы, опираясь на идеи Ф. Хайека, приходят к выводу, что общей главной причиной инноваций был капитализм как совокупность институтов (частная собственность, производство на рынок, конкуренция, узаконенная налоговая система). По их мнению, процветание в ближайшей перспективе ожидает тех, кто обладает навыками европейской культуры или сумеют своевременно позаимствовать ее: Следовательно, общее преимущество развитых стран, обеспечившее их способность к инновациям, -- институты и культура.
А что же с остальным населением Земли? Авторы не берут на себя ответственность ставить крест на той части человечества, которые не приемлют европейские ценности. Они им дают гипотетический шанс самим разобраться в своих проблемах: «Большое значение для будущего мира будет иметь решение двух вопросов: удастся ли догоняющим странам развить свою способность к инновациям; смогут ли они преодолеть культурный барьер к масштабному производству собственных инноваций для рынка или, возможно, они будут развивать его на базе своих традиционных ценностей? Если время даст на них положительный ответ, то интеллектуальному доминированию Запада может действительно прийти конец»23.
Представляется, что когда речь идет об инновационной деятельности характер экономической системы не имеет решающего значения. Об этом убедительно пишет О. С. Сухарев: «Сводить же главную ценность капиталистической системы к непрерывным инновациям -- совершенно не обоснованно. Капитализм в своей природе имеет внутренние «блокаторы» инноваций, что отчётливо видно по тем кризисам, которые имели место на протяжении все истории капиталистической системы. Социализм в этой части обеспечивает плановое, планомерное техническое развитие, причём в бескризисном варианте, относительно тех кризисов чисто капиталистической природы, которые я имею в виду24.
Тем не менее, в многочисленных теориях модернизации в подавляющем их большинстве традиционные институты определяются главным образом в негативных терминах, как тормоз модернизации. На традиционные явления культуры смотрят как на рудимент, который должен был бы исчезнуть по мере возрастающей активности модернизационных процессов. Но когда говорят об отмирающих традициях, то имеются в виду неевропейские ценности, делая множество остальных культур как бы второстепенными участниками инновационного процесса. Несмотря на то, что множество представителей неевропейской цивилизации привнесли огромный вклад в технологическое развитие человечества. Не имеет смысла все их перечислять, но даже в жестко критикуемом сегодня российском обществе есть множество примеров, когда сделанные российскими учеными открытия создавали принципиально новые направления научно-технического прогресса.
Тезис о том, что традиция и современность взаимно исключают друг друга, не подтверждается практикой. На самом деле любое общество представляет собой сплав традиционных и современных элементов. И традиции не обязательно препятствуют модернизации, они могут и способствовать ей. Социокультурные факторы, безусловно, являются серьезным системообразующим элементом экономической основы общества и наряду с другими нерыночными механизмами со временем приобретают все большее значение в процессах инновационного развития. При этом нужно помнить, что нерыночные отношения не идут на смену рыночным и не заменяют, а дополняют их, взаимодействуют с ними.
Литература
бизнес инновационный экономика рыночный
1 Супян В.Б. Перспективы экономического восстановления в США: реальность и прогнозы //США - Канада. Экономика, политика, культура. - 2012. - № 5. - C. 10.
2 Алексашенко С., Миронов В., Мирошниченко Д. Российский кризис и антикризисный пакет: цели, масштабы, эффективность // Вопросы экономики - 2011 - № 2 - С.47.
3 Аганбегян А. Г. Возрастающий корпоративный долг перед иностранными инвесторами - «петля на шее» национальной экономики Аганбегян // Деньги и кредит. - 2013. - 3. - С. 3-8.
4 Капелюшников Р. Собственность без легитимности? // Вопросы экономики - 2008 - № 3 - С.85-105.
5 Глобальная трансформация инновационных систем / Отв. ред. Н.И. Иванова. - М.: ИМЭМО РАН, 2010. - С.4.
6 Карачаровский В. Концентрация капитала и новая экономика // Экономист. - 2006. - № 12. - С.20-21.
7 Бляхман Л.С. От экстенсивного экономического роста к инновационному развитию: проблемы, перспективы, роль государственных корпораций // Проблемы современной экономики. - 2008. - № 1. - С. 23-34.
8 Эксперт. - 2010. - № 34 (718)/30 августа
9 Принуждение к инновациям: стратегия для России. Сборник статей и материалов /Под ред. В.Л. Иноземцева. - М.: Центр исследований постиндустриального общества, 2009. - С.32.
10 Дейкин А.И. Обама спасает капитализм //США - Канада. Экономика, политика, культура. - 2011. - № 4. - С. 108.
11 Плискевич Н. Система «Власть - собственность» в современной России // Вопросы экономики - 2008 - № 5. - С.121-122.
12 Степин В.С. Российская ментальность и рыночные преобразования в кн.: Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. Научные записки и очерки. - М.: Ин-т экономических стратегий, 2008. - С. 143-166.
13 Янжул И. И.. Миллионы и что с ними надо делать. - М.: Общество купцов и промышленников России, 2006. - 361 с.
14 Цит. по: Благов Е. В., Проскуряков В.А. О новой парадигме постиндустриального общества и экономической значимости нравственности // Инновации. - 2011. - № 12. - С.63.
15 Благов Е.В., Проскуряков В.А. О новой парадигме постиндустриального общества и экономической значимости нравственности // Инновации. - 2011. - № 12. - С. 62.
16 Международная научная конференция «Экономическая культура: ценности и интересы» Центр исследований экономической культуры СПбГУ. 25-26 Апреля 2013. Программа конференции и тезисы. - СПб., 2013. - С. 3.
17 Глазьев С. Жребий брошен // Эксперт. - 2013. - № 17-18 (849).
18 Галаган А.А. История предпринимательства российского. От купца до банкира.- М.: Ось-89, 1997. - С. 40.
19 Полтерович В., Попов В. Эволюционная теория экономической политики // Вопросы экономики - 2006 - № 7 - С.4.
20 Глобализм с человеческим лицом // Независимая газета. - 2011, 6 апреля. http://www.ng.ru/economics/2011-04-06/1_globalizm.html
21 Юдаева К., Ясин Е. Стратегия-2050: справится ли Россия с вызовами глобализации? //Вопросы экономики. - 2008. - № 5 - С.19.
22 Ногаев И.В. Кризис экономической теории и концепция «рассеянного знания» Ф. Хайека // США - Канада. Экономика, политика, культура. - 2013. - № 4. - С.85.