Максимальную выгоду, как оказалось в очередной раз, дает старый, как мир, хотя и весьма далекий от инноватики, принцип "разделяй и властвуй", только перенесенный на новую почву жизнедеятельности общества. В этом отношении наша "перестройка" была последней беззубой попыткой системы использовать сведенный уже практически к нулю инновационный потенциал марксизма-ленинизма, имевшийся еще в начале ХХ века. Потому она и была обречена на провал. История не повторяется дважды.
Однако теперь, осмыслив успехи и неудачи социальных инноваций, можно сделать методологический вывод, что для осуществления той или иной сознательной деятельности социального масштаба надо четко квалифицировать, какого рода новшество мы имеем в конкретно осуществляемой политике, в какой стране и какое нововведение осуществляется.
Следующий шаг - это выбор идеологии, поставленной на институциональную почву. В настоящее время уже во всем так называемом цивилизованном мире, где задумывались об идеологии, пришли к функциональному выводу, что идеология является важнейшим национальным ресурсом.
Отличительным признаком идеологии как определенной системы знаний является то, что она одновременно есть синтез всего знания, доступного человеку конкретной исторической эпохи, и он направлен на решение практических задач организации жизнедеятельности общества. В силу широкомасштабности изучаемого и охватываемого идеологией предмета, она всегда схватывает ситуацию на макроуровне и отвечает за долговременные перспективы и результаты развития общества как органического целого.
Когда же от идеологии требуют решения "конкретных проблем", имея в виду сегодняшние больные, горячие точки, то это означает, что данные пользователи - политики, практики и т.д. - не понимают природы идеологии и пытаются использовать ее не по назначению. Идеология мобилизует нацию или иные социальные группы на реализацию исторических проектов, достижения стратегических целей.
Если же заставить идеологию заниматься уборкой картофеля как "битвой за урожай", то рано или поздно люди, которых данная идеология принуждает к определенным действиям, откажутся как от выполнения бессмысленных для них действий, так и от доверия используемой для их оправдания "идеологии". В связи с нашей ситуацией, любопытно, что понимание этого гораздо раньше овладело "народными массами", в то время, как "профессионалы" - а точнее, бюрократы от идеологии - не понимая, продолжали сдавать на этом позиции страны, народа и отдельного человека, дискредитируя в собственном лице идеологию вообще как мощный социально-политический инструмент.
Между тем, сила идеологии происходит из ее социальной природы, но эта же природа определяет ее необходимые признаки и условия нормального функционирования. Будучи формой коллективного разума, она, подобно любой категориальной системе, не зависит от ограниченности единичного опыта и разумения, и напротив, силой заключенной в ней общественной воли предписывает отдельному человеку его социально-положительное поведение.
Отнесение идеологии к форме коллективных представлений, позволяет, вслед за Э.Дюркгеймом, утверждать, что в идеологии, адекватной общественной морфологии, заложены те или иные состояния коллективности, и что между идеологией и всеми формами коллективной жизни существует тесная взаимосвязь [32, с.233]. Идеология сплачивает людей в единый действующий организм, в ней отдельный человек перерастает сам себя, свой личный ограниченный опыт, свои узко-индивидуальные цели и тогда, когда мыслит, и когда действует. А ценность коллективной мысли заключается в том, что она прибавляет к тому, что отдельный человек извлек из личного опыта, всю ту мудрость и знание, которые общественная группа накопила и сберегла в течение веков.
"Общество, - утверждает он, - вовсе не является тем нелогичным или алогичным, бессвязным и фантастическим существом, каким так часто хотят его представить. Напротив, коллективное сознание есть высшая форма психической жизни, оно есть сознание сознаний" [32, с.233].
Вообще коллективные представления выражают собой наиболее общие из отношений, существующих между вещами, они управляют всеми сторонами нашей умственной жизни. И если в один и тот же период истории люди не имели бы однородных понятий о причинах, числах и т.д., всякое согласие между отдельными умами сделалось бы невозможным, следовательно, стала бы невозможной и всякая совместная жизнь. Поскольку очевидно, что "не для удовлетворения спекулятивных потребностей объединились люди", постольку общество не может отказаться от культивирования и использования коллективных представлений, не упразднив себя самое.
Необходимость общего коллективного мышления есть особый вид моральной необходимости, и в умственной жизни играет ту же роль, какую моральный долг играет по отношению к нашей волевой деятельности. Наблюдения показывают, подчеркивает Э.Дюркгейм, что социальные волнения имели почти всегда своим следствием усиление умственной анархии. Это служит лучшим доказательством того, что логическая дисциплина есть лишь особый вид социальной дисциплины [32, с.234].
Идеология, в определенном отношении, вырастает энергийным началом, она придает ускорение социальной жизни, обеспечивает доступное объяснение смысла жизни (поведения) для отдельных людей, и в этом случае выступает легитимирующей инстанцией. И пока к ней как к таковой инстанции обращаются рядовые граждане, до тех пор будет живо и государство, и страна, и общество. Как только люди перестают верить идеологам, рушится данный уклад, а под его обломками гибнут и бюрократы от идеологии.
Чтобы иметь возможность жить, общество нуждается не только в моральном согласии, но и в известном минимуме логического единомыслия, за пределы которого нельзя было бы переступать по произволу. Вследствие этого,- замечено Э.Дюркгеймом, - общество всем своим авторитетом давит на своих членов и стремится предупредить появление "отщепенцев". Если же какой-нибудь ум открыто нарушает общие нормы мысли, общество перестает считать его нормальным человеческим умом, и обращается с ним как с субъектом патологическим. Авторитет общества в тесном союзе с известными видами мышления является как бы неизбежным условием всякого общего действия.
Подобную картину мы встречаем и в случае с религией, с той лишь поправкой, что религия выработала не только предписывающие и пресекающие, но и своеобразные компенсаторные механизмы для регулирования поведения, отклоняющегося от своей сверхценности - Бога [33, с.52].
Выше мы уже упомянули проблему "деидеологизации" казахстанского общества, продолжавшуюся практически до середины первого десятилетия ХХI века. К сожалению, в деле социализации молодежи мы вынуждены сейчас констатировать негативную тенденцию этого процесса в данный период времени. Ибо государство и общество фактически устранив официальную идеологию и устранилось само от рационального взращивания другой. Но свято место пусто не бывает, и пустота тут же заполняется наиболее расхожим материалом. А таковыми, к концу 90-х гг. ХХ столетия оказались (опять-таки ввиду отсутствия целенаправленной политики социализации в работе с механизмами формирования общественного сознания) суррогатные ценности из подвалов и подворотен "Бронксов", "Шанхаев" и прочих, потоком хлынувшие на теле- и киноэкраны страны, на страницы полупорнографических изданий, брошюр, газет, журналов, ставших наиболее расхожей продукцией, бестселлерами в витринах и афишах, встречавшихся на каждом шагу. Культ богатства и насилия прорастал на почве люмпенизированного сознания духовного пролетария, и в первую очередь всходил буйными всходами в молодых душах, раскрытых на восприятие (что обусловлено позицией ученичества) и лишенных мудрых запретов и ограничений. Шел мощнейший процесс духовного разложения нации, и первыми жертвами стало наше юное поколение.
Как выход из создавшейся ситуации молодые казахстанцы стали искать опору в религии. Развитие демократических процессов в республике, устранение "идеологических сдержек" и принятие принципиально нового законодательства о свободе вероисповедания, снятие барьеров в общении с внешним миром и прозрачности границ дало толчок к возвращению к религиозным истокам, и в первую очередь среди молодежи. Основной причиной роста религиозности среди молодых людей становится естественная потребность людей жить в "духовной защищенности" вынуждающая их обращаться к религии как основе моральных ценностей в условиях возникшего идеологического вакуума и размытости идентификационных критериев в массовом сознании в транзитный период.
У этого процесса есть две стороны. С одной стороны "...Восстановление религии как одной из немаловажных составляющих культурного наследия послужило мощным стимулом возрождения духовности казахского народа. Для нас, казахов, ислам - это, в первую очередь, высокий идеал и фактор, определяющий наше мировоззрение, своего рода символ, позволяющий воздать должное памяти наших предков и богатой мусульманской культуре, которой некогда угрожало полное забвение", - считает Президент страны Н.Назарбаев [34, с.53].
Но есть и другая сторона этого процесса. В 90-е годы, когда Казахстан стал независимым государством и избавился от тоталитаризма и воинствующего атеизма, у людей резко возрос интерес к религии. В поисках найти ответы на вопросы, на волне возрождения религии многие молодые люди уехали постигать основы ислама в Иран, Турцию, Пакистан, Египет. Сколько и кто выехал с этой целью? Где они там учились? Чему их учили? Какое течение ислама они изучали? К чему их там готовили? Над этими вопросами никто не задумывался и сейчас тяжело найти ответы на них. И именно из числа такой молодежи выходят те, кто совершает противоправные действия, направленные против устоев государства.
Деидеологизации социальной жизни лишь тогда чего-нибудь стоит, когда речь идет о замене одной устаревшей идеологии другой, более адекватной новым задачам социального развития на новом витке. Устранение идеологии вообще на деле означает отказ общества от собственного воспроизводства в его социальном, т.е. человеческом аспекте. Это негласное уничтожение социального менталитета, за которым уже не остается общества, за ним - захлестывание стадного полусознания - полуинстинкта. Это социальный развал.
Чтобы не допустить такого развала государственные "мужи" нашей страны к середине первого десятилетия двух тысячного нашли, на наш взгляд, правильное направление - это воспитание казахстанского патриотизма. Одним из основных векторов социализации личности является идентификация индивида с Родиной. При этом понятие "Родина" ассоциируется не только с родной землей, близкими и родными человека, но и воспринимается в аспекте эмоционально-психологических чувств (чувства любви, патриотизма, преданности, национальной гордости и других). Основной задачей формирования казахстанского патриотизма становится вовлечение все сегментов казахстанского общества: системы образования, семьи, бизнеса, отечественных - неправительственных организаций, общественных движений и т.д. [35, с.67].
Казахстанский патриотизм, на наш взгляд, есть осознание государственного, казахстанского. Поэтому главными целями в деле формирования казахстанского патриотизма должны являться объединение и наполнение смыслом жизни каждого гражданина, вызвав привязанность и приверженность к деятельности, укладу и чувства отражающие эту привязанность и приверженность, т.к. психика человека так устроена, что должна иметь под собой основу или почву. В целом патриотизм представляет собой высокий уровень идентичности граждан со своим государством, которое они рассматривают как свою Родину и интересы которой они оценивают выше своих личных.
Данное направление воспитательной работы с молодежью уже принесло определенные изменения в их образе жизни. Так к числу положительных изменений произошедших за последнее время, благодаря пропаганде государственных символов и воспитания патриотизма у населения, можно отметить то, что значительное число выпускников технического и профессионального образования знают и поют гимн страны на торжественных мероприятиях. Наличие казахстанского флага во всех учебных учреждениях является для нас нормой жизни. Изделия с национальной символикой стали пользоваться популярностью среди населения страны. Это объясняется весьма активной их пропагандой в печатных и электронных средствах массовой информации. С помощью государственных символов у молодых людей последовательно и настойчиво воспитываются гордость за страну и чувство патриотизма [35, с.92].
Результаты мониторинга общественно-политической ситуации в Казахстане, проведенного в конце первого десятилетия, показали, что абсолютное большинство участников опроса (92,9 процента) связывает свое гражданство с Республикой Казахстан. Гражданская идентификация с Республикой Казахстан, основанная на чувстве патриотизма, является фундаментом активной гражданской позиции учащейся молодежи, осознанного участия в жизни страны.
Эти факты свидетельствуют о том, что детская болезнь деидеологизации общества в Казахстане уже пережита, преодолена, а ответственные политики поняли значение разработок новой идеологии, необходимой для сопровождения любого масштабного социального нововведения, в том числе и при работе с молодежью.
Новая идеология, все больше пробивающая себе дорогу в нашем обществе и государстве, становится интегративной. Это значит, что она, прежде всего, заполняет смысловое, ценностное пространство, отвечает на "простые" вопросы - зачем жить и как жить в новом Казахстане, и в первую очередь - молодежи. В отличие от естественнонаучного знания, описывающего действительное устройство объекта познания и исследования, управленческое знание определяет форму организации будущей деятельности и характер условий достижения поставленных целей.
В конечном же счете, поверить и проверить в общество и в себя можно только в том случае, если боязливо не умалчиваются, но открыто ставятся кардинальные вопросы. А это сейчас, на пороге нового века, в первую очередь, вопросы о месте страны в геополитической структуре мира, об уровне и перспективах социально-исторических притязаний страны. Если же ограничить устремления народа и государства только целями достижения материального благополучия, то удержаться в пространстве идеологии объективно невозможно.
Современное самовоспроизводство любого общества давно перешагнуло рамки просто биологического воспроизводства. Однако до космополитического облика современное человечество еще не доросло. Поэтому условием и основой стабильного и прогрессивного существования любого общества - в условиях сегодняшней неоднозначности распределения геополитических ролей - является его безопасность как гарантия выживания. Причем конкретно это - национально-ориентированная безопасность, поскольку сохраняется диспозиция, когда одно общество представляет собой потенциальную опасность для другого.
Следовательно, новая интеграционная идеология нашей страны, в том числе по консолидации молодежи и полнокровной ее социализации, может основываться только на инновационной концепции национальной безопасности. Естественно, что безопасность при этом понимается в самом широком смысле слова.
В свою очередь, существенными характеристиками идеологии должны стать концептуальные посылки политического реализма, который выражается в следующем: постановка реалистичных целей; формулирование установки реалистичных ожиданий; подготовка конструктивной (не конфронтационной) толерантной среды; стимулирование научных изысканий во всех областях социальных наук; учет исторического опыта других систем и своей собственной; корректировка идеологических конструктов на каждом шаге ее реализации, исходя из долгосрочных стратегических прогнозов в развитии человечества в целом, и страны в том числе.
Если следовать далее канонам развития идеологии как практико-ориентированного знания, то нам необходимо обнаружить и обозначить субъекта этой новой идеологии. Обрисуем возможные принципиальные варианты реализации спроектированной новой идеологии. Таких вариантов может быть три.