В данном случае, роман синтезирует в себе черты фантастического и реального. Дом - замкнутый мир, наделяющий своих жителей особенной пугающей силой. С другой стороны, это мир детей с ограниченными возможностями, физическими и психическими заболеваниями. Это история обычного дома на окраине города, который предпочитают не замечать окружающие, а воспитатели интерната боятся своих воспитанников и отгораживаются от них запертыми дверьми. Чувствуя отчужденность от «наружности», жители Дома создают свою иерархическую систему, законы и традиции, но понимают, что все это работает только на их территории, впадают в зависимость от этого места, что неизбежно ведет к трагическому финалу.
Такая двуплановость, многомерность в сочетании с острой социальной направленностью затронутой темы романа тоже повлияли на интерес литературного общества к произведению. В частности, высокую оценку основной проблеме дал писатель Дмитрий Быков: «Петросян берет особый случай - мир чистого сверхчеловека, погруженного в собственные проблемы. Ее дети выделены в особую касту, выселены в заповедник, там у них свои приключения и конфликты, и ничего не поделаешь: это модель того нового мира, в который мы постепенно превращаемся» [6].
Мариам Петросян можно назвать непрофессиональным писателем. «Дом, в котором…» её единственная серьезная работа в таком литературном жанре. Образы её героев возникли из рисунков, ведь сама она является художником- оформителем. Но воплощение её героев в литературе оказалось очень убедительным, среди многочисленных жителей Дома можно найти самого себя. Реакцией со стороны читателя-ребенка было немедленное включение в творчество через фан-арт культуру: появились рисунки и фотографии, рассказы и стихи, ролевые игры по мотивам романа. Писатель и издательство пошли навстречу в своеобразном литературном диалоге и выпустили новое издание книги, включившее в себя иллюстрации читателей и дополнения в виде не вошедших ранее сцен.
Произведение, вызвавшее такой широкий резонанс, не осталось незамеченным и в научной среде. Оно стал объектом исследование различных научных работ. Так в статье М.Ю. Сидоровой отмечена преобладающая роль цветописи и зрительных метафор, цветовой гаммы в портретах героев. В работе детально прослеживается зрительное восприятие событий Курильщиком, центральным персонажем первой части книги. В последующих частях внимание автора переключается на других героев, их голоса словно заглушают повествование новичка в четвертой стае. «Именно его глазами мы видим впервые всех персонажей, его знание является нашим знанием, а незнание - наших незнанием» [52, с.77]. Но по ходу повествования читатель узнает больше о Доме и его обитателях, этим объясняется смещение внимания с данного персонажа на других. И все же Курильщик, по мнению М.Ю. Сидоровой, с его зрительным мироощущением, нужен автору, чтобы передать наглядные впечатления, а также противопоставить его способ восприятия информации и способ подачи информации другими персонажами. «Сосредоточенность на зрительном восприятии дает Курильщику возможность не слышать. Таким образом, создается парадоксальный эффект - сенсорный канал связи с миром является для субъекта одновременно и способом отгородиться от мира» [52, с. 80-81]. Попадая в четвертую стаю, Курильщик оказывается на границе реального мира и мира созданного самим Домом, в котором есть место для необъяснимых явлений, волшебства. «Именно такой взгляд на «изнанку» Дома предлагается читателю, который должен сам для себя решить, насколько верить знакам сверхъестественного» [52, с.83]. Неспособность Курильщика поверить в происходящее, при всей его наблюдательности, приводит к выводу о том, что понимание истинной природы вещей в Доме происходит по-другому, опираясь на чувства, а не на факты.
Разрушение традиций и неприятие реального мира - основная проблематика в романе. Если рассматривать культурную традицию изображения дома, как сакрального места, модель мира, в которой человек чувствует себя спокойно, то понятие «бездомье» многомерно, к решению этой проблемы по-разному подходили классики мировой литературы. Можно сказать, Мариам Петросян продолжила традицию изображения трагедии странствующих героев, «лишних», невостребованных своим обществом.
Роман унаследовал в себе смысловые связи с другими произведениями литературы не только в жанровой форме фэнтези, уходя корнями глубоко в мифологию и фольклор, но и перенял традиции, определенные черты и поэтику у классических произведений. Подробно рассмотрела такую связь между произведениями Я.В. Солдаткина в своей статье «Категория «дом/бездомность» в романах М. А. Булгакова и романе М. Петросян Дом, в котором…»»[53]. Автор статьи обращает внимание на иерархичность модели вселенной в романе «Мастер и Маргарита» и двуполярность пространства «Дом, в котором», в обоих произведениях перемещение героев внутри этой структуры зависит от их нравственного выбора. В отличие от ранее упомянутой статьи М.Ю. Сидоровой здесь не выделяется центральный персонаж, но сравниваются противоречивые образы Курильщика и Сфинкса.
«Если парадоксальность образа Курильщика состоит в том, что творческая личность оказывается не в состоянии принять инореальность, то в случае со Сфинксом парадоксальна его способность сострадать, спасать, помогать другим при том, что сам Сфинкс - «безрукий калека», то есть фактически лишен возможности полноценно существовать без посторонней помощи»[53, с.131]. Объединяет всех персонажей образ Дома, который испытывает их и одновременно предоставляет свободу выбора. «Как и в мире булгаковских романов, Дом представляет собой овеществленный символ - символ взросления персонажей-подростков, их духовного становления, материализующегося в их поступки и переживания» [53, с.131].
Значение Дома состоит в том, что это «ключевая ступень к высшей мудрости и нравственному идеалу»[53, с.131]. Проблема «бездомности», разрушения уклада жизни традиционна для русской литературы, и существуют разные подходы к ней. Будет верно говорить о «бездомье» как об отсутствие духовного комфорта в среде, в которой находится человек. С другой стороны, это проблема поиска идеального Дома, разрыв с культурным наследием, безродность. Подробно эту сторону проблемы рассматривала в своей научной работе Е.В. Шутова. Она разделяла понятие «бездомье» на социальное и духовно-культурное существование личности и анализировала архетипы «Дом» и «Бездомье» как универсальные, повторяющиеся в мифах, эпосе, фольклорных произведениях, религиозной, философской и художественной литературе. «Всю русскую художественную литературу XIХ - ХХ вв можно разделить на литературу с архетипами «Дом» или «Бездомье». Архетип «Бездомье» присутствует в «Горе от ума» А.С.Грибоедова (скитания Чацкого по Европе и духовная бесприютность в московском светском обществе); во многих произведениях М.Ю.Лермонтова, где создаются образы скитальцев (Демон, Беглец, Мцыри, Печорин) и сюжеты скитальчества по Кавказу. У Ф.М.Достоевского обнаруживаются самые разнообразные образы и сюжеты архетипа «Бездомье»» [62]. Шутова классифицирует архетипы и сюжеты, в которых они проявляются.
По мнению Я.В. Солдаткиной, в романе Мариам Петросян очень показателен финал в смысле обретения героями окончательного дома, как избранной ими участи. «Часть выпускников организуют собственную коммуну, замкнувшись от мира и возродив Дом в его вещественном измерении. Другая часть навсегда уходит в инореальность, отказавшись ради призрачного зазеркалья от реальной жизни. Третьи устраиваются в «наружности» по законам этой самой наружности, становясь «изгоями», винящими Дом во всех своих бедах. И только одному Сфинксу, отвергшему искушение остаться навсегда в зазеркалье Дома, чтобы мужественно встретить свою судьбу «безрукого калеки», предоставляется возможность и в наружности сохранить контакты с инореальностью Дома, привнести волшебство Дома в реальную жизнь с тем, чтобы и дальше положительно влиять на окружающих» [53, с.132-133]. Таким образом, образ Дома в произведении как центра мироздания, не влияет на выбор его героев, но оставляет на судьбе каждого отпечаток.
Примечателен в романе сюжет взросления. Инициация героев это серия испытаний на выносливость и силу духа, литературно-мифологический архетип. «Подвиги часто осмысляются в плане биографии героя, т.е. как его «посвящение», инициация, в ходе которой герой или приобретает сверхъестественные силы, или доказывает свою геройскую сущность» [35]. К этому можно отнести первые путешествия на «изнанку» Дома. Для Кузнечика это стало испытанием, пройдя через которое он стал Сфинксом. Изменился и Лорд, впервые побывав на другой стороне: «Он выглядит старше. Исчезли следы юношеской опухлости, нежный овал лица как будто сточили. Лицо стало жестче. Теперь уже не скажешь, что ему нет двадцати»[40; т.1; с. 259]. Непосредственным отражением обряда посвящения является мотив перехода в другой мир прыгунами и ходоками и их возвращение обратно. Герои подвергают испытаниям и друг друга: Сфинкс физически мучает колясника- Лорда, когда тот только появился в Доме, заставляя его усиленно заниматься, чтобы стать сильнее и научиться передвигаться с помощью рук. В свое время и сам Сфинкс пережил ряд испытаний на укрепление силы духа от старшеклассника Седого. Символика временной смерти, как часть обряда инициации, выражена и в концовке, когда многие жители Дома словно засыпают, переходя в другой мир, а через некоторое время тела бесследно пропадают. Мотив инициации необходим для того, чтобы проследить формирование личности героев романа.
Сюжет взросления неразрывно связан с особенностями хронотопа в повествовании. Время представлено нелинейно, как «расходящиеся по воде круги». Я.В. Солдаткина называет это явление ««матрешечная» система времени» [54, с.5]. Связь с мотивом инициации в Доме в этом случае характеризуется так: «Категория времени получает в романе онтологическое наполнение: время отмеряется не часами и прожитыми годами, но пройденными испытаниями и полученным духовным опытом» [54, с.6]. Примечательно то, что исследователь языка М. М. Бахтин, создатель понятия о хронотопе, отмечал единство времени и пространства в том, что «приметы времени раскрываются в пространстве, и пространство осмысливается и измеряется временем» [3, с. 234-407]. В романе Мариам Петросян категория времени еще и получает нравственно-этическое наполнение. Это важно для понимания образа Сфинкса, так как именно этот герой в финале делает выбор в пользу реальности, но сохраняет в себе лучшее, что мог ему дать Дом. Он вмешивается в будущем в ход времени, принимая непростое решение забрать из прошлого Дома Слепого. Рыжий комментирует это так: «Он полюбит тебя. Только тебя. И ты для него будешь весь этот чертов мир»[40; т. 3; с. 448]. Получается, что Сфинкс не просто готов создавать себе новый дом в мире, который однажды от него отказался, но и способен брать на себя ответственность за судьбы других людей. Еще одна отличительная особенность хронотопа в повествовании - его нелинейность. Эту характерную для модернистской художественной традиции черту Я.В. Солдаткина характеризовала как «спиралевидный хронотоп, помещающий каждого героя в собственный сюжет нравственного выбора» [55].
Идеи
Я.В. Солдаткиной о наследовании романом отдельных традиций из литературы 20
века, и представления Е.В. Шутовой об универсальности отдельных архетипов, их
повторяемости в различных текстах мы считаем продуктивными. В своей методике по
преподаванию Мариам Петросян в школе мы планируем опираться на связь
современной литературы с произведениями прошлых эпох, преемственность в
изображении тем и мотивов. Также при анализе учащимися образа Курильщика для
нас важны выводы М.Ю. Сидоровой о его восприятии происходящего и роли в романе.
Внутрипредметные связи, играют важную роль в обучении литературе, они наглядно отражают динамику и преемственность литературного процесса, поступательность его развития на различных исторических этапах, взаимосвязь между различными авторами одной эпохи. Различные подходы к использованию внутрипредметных связей в рамках урока литературы представлены в работах методистов Е.Д.Жировой («Внутрипредметные связи на уроках литературы // Преподавание литературы по новым программам» [15]), Ю.И.Лыссого («Уроки подготовки к анализу художественного произведения // Урок литературы: Пособие для учителя» [33]), В.Г.Маранцмана («Анализ литературного произведения в соотношении с читательским восприятием школьников» [34]), В.П.Медведева («Изучение лирики в школе» [36]), Н.А.Сосниной («Обучение школьников способам анализа произведения на уроках литературы // Урок литературы: Пособие для учителя» [36]) и др.
В актуализации внутрипредметных связей в условиях современного учебного процесса многие учителя и методисты видят важное дидактическое условие повышения научного уровня преподавания и продуктивности всего учебного процесса. Для целостного постижения историко-литературной основы в школе важны различные виды межтекстовых художественных взаимодействий (подражания, заимствования, пародирования и т.п.), отражающие принцип преемственности литературных явлений. Кроме того, творчество каждого писателя напрямую связано с исторической и культурной ситуацией его времени, как писал критик В.Г. Белинский в статье «Взгляд на литературу 1847 года»: «Личность поэта не есть что-нибудь безусловное, особо стоящее, вне всяких влияний извне. Поэт прежде всего человек, потом гражданин своей земли, сын своего времени. Дух народа и времени на него не могут действовать менее, чем на других» [4, с.305]. А так как классика всегда обращается к злободневным проблемам и затрагивает вечные темы, проведение параллелей между произведениями разных эпох и культур особенно актуально. Одним из первых исследователей, в чьей методической концепции нашло отражение использование внутрипредметных связей на уроке литературы, была М.А.Рыбникова. Как педагог она также отмечала и культурно-исторический аспект в изучении литературы, считая в обучении главным объяснить связь явлений, закономерность общественно-исторических фактов, ведь именно это ведет к пониманию культурной ценности слова. В своей работе, посвященной литературному чтению, она писала, что еще в 60-х годах 19 века педагоги широко применяли метод вопросов и приём сопоставления в своей работе. Такая методика, по мнению М.А. Рыбниковой, учила обращаться к литературным фактам, мыслить и делать выводы. Отмечалось и повышение самостоятельности учащихся: «новая методика учила работать над произведением, воспитывала этим активность ученика» [51, с.37]. Формулируя дидактические законы для своей системы занятий по литературе в основной школе, методист обратила внимание на важность обращения к ранее изученному материалу при освоении нового и обеспечения систематичности знаний. На это сопоставление сделан упор в разработке уроков М.А. Рыбниковой: сказка А.С. Пушкина «О мертвой царевне» сравнивается с народной сказкой «Морозко», стихотворение об осени А.С. Пушкина со стихотворением на эту же тему Ф.И. Тютчева, образ Данко из рассказа А. М. Горького «Старуха Изергиль» с Павлом Власовым из романа «Мать» и др.
В составлении методической системы М.А. Рыбникова во многом опиралась на труды В. П. Скопина, В.И. Водовозова, К.Д. Ушинского. Идеи В. П. Скопина предполагали наличие историко-культурных и историко-бытовых комментариев к изучаемым в школах произведениям наряду с лингвистическими. Кроме того он считал, что изучать литературные тексты следует в их жанрово-родовой специфике и на этой основе можно анализировать сразу цикл произведений, сходных по стилистическим, жанровым и тематическим признакам. Концепция В.И. Водовозова включала в себя сопоставительные ряды на идейно-тематической основе, как по сходству, так и по контрасту. Это давало возможность обобщения «вечных» тем классики, например, сравнение басен И.А. Крылова с народными сказками. Методист предлагал сравнивать различные типы героев в произведениях: «образ Обломова (в первой части романа) с Хлестаковым (влияние деревенской и столичной жизни)», [8, с. 216] Фамусова и Чичикова и др. В.И. Водовозов разрабатывает последовательную систему применения метода сравнительного чтения и в разборе лирических произведений. Сначала он предлагает проанализировать слог у одного и того же автора при изображении им различных предметов. После идет рассмотрение особенностей писателей, изображающих один предмет, влияние века на их язык. Такой разбор методист предлагает на примере стихотворений «Парус» М.Ю.Лермонтова, «Пловец» Языкова и « Пловец» Жуковского.
С.А. Зинин в своей работе, целиком посвященной развитию метода применения внутрипредметных связей в школе на уроках литературы, отметил особую важность при изучении курса литературы в старшей школе, строящегося на историко-литературной основе и систематизирующего литературный материал, изученный в основной школе [16]. Задача школы в современных условиях научить ребёнка приобретать знания с помощью информационных технологий, анализировать и структурировать их. При этом её главной функцией является воспитание гармоничной личности, живущей в культуре своей страны, осваивающей её ценности и язык, и, в тоже время, понимающий многообразие культур в мире. Задачей же современного воспитания становится выработать у ребенка устойчивый интерес к литературе как науке, чтобы во всем многообразии информации, доступной учащемуся, он стремился к актуальной и полезной.
По мнению С.А, Зинина, средствами осуществления внутрипредметных связей являются:
1) Обучение учащихся приёмам припоминания в связи с другими фактами и самостоятельного использования ранее усвоенных знаний,
3) Сравнение и интеграция однотипного материала;
4) Повторение, преемственное обращение к теории, положениям и понятиям;
5) Создание проблемных ситуаций и проблемных заданий в учебном процессе на межпредметной и межкурсовой основе, требующих систематизации и обобщения знаний;
6) Объединение отдельных, близких по содержанию вопросов для общего рассмотрение;
7) Постоянное сопоставление однотипных процессов;