Говоря о терминологическом парадоксе, суть которого верно подметили М. М. Бабаев и Ю. Е. Пудовочкин, говоря, что наиболее строгое наказание, к примеру, смертная казнь, или длительные сроки лишения свободы, по определению не может именоваться гуманным, стоит отметить следующее.
Во-первых, обозначенная авторами «неадекватность словоприменения» возможна только в случае понимания гуманности наказания как требования, обращённого лишь к отношениям с преступником. В то же время принцип гуманизма много шире по своему содержанию и включает, как мы уже установили, помимо отношения к преступнику (в меру снисходительного), ещё и, как нам представляется, более значимую составляющую - гуманность по отношению к обществу. В связи с этим считать факт лишения свободы на длительный срок лица, совершившего, к примеру, серийное убийство, проявлением заботы о правах и свободах членов общества кажется нам вполне допустимым. Необходимо понимать, что подобные лица с выраженной деформацией и строго асоциальными установками представляют существенную угрозу, если представить им свободу передвижения и не осуществлять неустанный контроль за их действиями.
Во-вторых, существующая в настоящее время система наказаний, не имеющая известных царскому периоду истории нашего отечества членовредительских, калечащих и позорящих наказаний, сама по себе существенным образом гуманна, даже с учётом факта нерешённости вопроса смертной казни и наличия среди наказаний длительных сроков лишения свободы.
Необходимо уточнить, что указанный тезис может быть предпосылкой к выводу о том, что отсутствие в настоящее время членовредительских наказаний, предполагающее, что наказание не может иметь своей целью причинения физических страданий или унижения человеческого достоинства (ч. 2 ст. 7 УК РФ), означает, что любое назначенное с учётом положений уголовного закона наказание должно быть признано гуманным. Данный вывод несколько поспешен и по сути способен нивелировать гуманизм как принцип, при том, что в настоящее время особое внимание уделяется как раз вопросам выбора наиболее оптимального соотношения «деяние-наказание» (соответствие назначенного наказания общественной опасности совершенного деяния), вследствие чего претерпевает изменения как уголовный закон, так и правоприменительная практика судов в части назначаемого наказания.
В-третьих, сущность любого наказания состоит в лишении или ограничении прав лица, при этом необходимо понимать, что это не просто лицо, а лицо, признанное виновным в совершении преступления. Отношение к данному лицу, концентрированно выраженное в привлечении к ответственности и назначении наказания именно, как к преступившему черту закона - вынужденная, но необходимая мера.
Определившись с тем, что принцип гуманизма имеет определённую специфику в зависимости от направления деятельности государства в рамках реализации уголовной политики, а также с корректностью использования термина «гуманное наказание», позволим себе перейти к рассмотрению вопроса о реализации принципа гуманизма в уголовно-правовой политике России.
Стоит отметить некоторые обстоятельства, на которые указывает М. М. Бабаев, говоря о работе законодателя по ужесточению правил реализации уголовной ответственности, которые идут несколько вразрез с периодически высказываемыми лозунгами о гуманизации уголовной политики. К примеру, учёный говорит о том, что «максимально возможные размеры наказания в виде штрафа за отдельные виды преступлений многократно возросли» [1, с. 43].
Отметим, что тенденция последних лет (с 2011 года) состоит как раз в установлении кратности как в Общей части УК РФ (ст. 46), так и в санкциях статей Особенной части УК РФ, в частности, устанавливающих ответственность за коррупционные правонарушения.
В качестве примера проанализируем законодательные изменения санкции ч. 1 ст. 204 УК РФ - Коммерческий подкуп (сознательно возьмём в качестве индикаторов два вида наказания - штраф и лишение свободы):
С 1996 г. санкция предусматривала наказание от 200 до 500 минимальных размеров оплаты труда / лишение свободы до двух лет.
В 2003 г. санкция в виде штрафа была преобразована в твёрдый рублёвый эквивалент до 200 тысяч рублей / лишение свободы до двух лет (ФЗ от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ).
В 2008 г. без изменения размера штрафа законодатель увеличил срок лишения свободы до трёх лет (ФЗ от 25 декабря 2008 г. № 280-ФЗ).
В 2011 г. законодатель отказался от твёрдого рублёвого эквивалента и указал возможность назначения штрафа в размере от десятикратной до пятидесятикратной суммы коммерческого подкупа / лишения свободы до трёх лет (ФЗ от 4 мая 2011 г. № 97-ФЗ).
В 2016 г. законодатель предусмотрел возможность назначения наказания в виде штрафа как до 400 тысяч рублей, так и в размере от пятикратной до двадцатикратной суммы коммерческого подкупа, либо лишения свободы до 2 лет со штрафом до 5-кратной суммы коммерческого подкупа (или без такового) (ФЗ от 3 июля 2016 г. № 324-ФЗ).
Данные законодательные трансформации наглядно демонстрируют следующую тенденцию:
- первый период (с 1996 г. по 2003 г.) можно характеризовать как период максимально точной регламентации вариантов реакции правоприменителя с минимальной степенью судейского усмотрения;
- второй этап (с 2004 г. по май 2011 г.) характеризуется установлением твёрдого эквивалента штрафа, существенным расширением границ судейского усмотрения в части его размера и исключением (как оказалось, окончательным) из санкции нормы нижней границы штрафа, что позволило судам варьировать сумму штрафа от 2500 до двухсот тысяч рублей;
- третий этап (с мая 2011 г. по июль 2016 г.) характеризуется отказом от твёрдого эквивалента штрафа и установлением беспрецедентных сумм штрафа от десяти- до пятидесятикратного размера. Данный этап, как представляется, можно считать наименее проработанным решением законодателя, поскольку такая кратность в совокупности с отказом от твёрдого эквивалента привела к тому, что суды были вынуждены назначать альтернативные наказания;
- заключительный, четвёртый этап (с июля 2016 г. по настоящее время) связан, если можно так сказать, с «доработкой» поспешного законодательного решения 2016 года и характеризуется снижением как нижнего порога суммы штрафа до пятикратного размера, так и верхнего порога до двадцатикратного, а также возвращением в санкцию твёрдого эквивалента.
Некоторые вопросы вызывает также законодательный подход к изменению наказуемости коммерческого подкупа лишением свободы. В данном случае повышение предельного срока лишения свободы в 2008 году до трёх лет вплоть до 2016 года в совокупности с указанными выше особенностями третьего этапа привели к тому, что с 2011 по 2016 год лица, совершившие коммерческий подкуп, оказались в существенно худшей ситуации, нежели лица, совершившие аналогичные деяния в иные периоды (как до декабря 2008 года, так и после июля 2016 года).
Можно сделать вывод о наличии в действиях законодателя признаков, свойственных гуманистическим началам, в части работы с санкцией ч. 1 ст. 204 УК РФ, однако последовательной такую деятельность назвать нельзя по следующим основаниям:
- во-первых, исключение нижних пределов санкций в 2003 г. с учётом правоприменительных реалий сказывается на практике назначения наказания в части существенного его снижения, что в целом не может не признаваться признаком гуманизма. Безусловно, проблема широты границ судейского усмотрения в настоящее время как никогда актуальна, однако, стоит согласиться, что при должном уровне профессионализма судей и при условии соблюдения принципов справедливости и индивидуализации наказания гуманистические начала также будут учтены;
- во-вторых, несмотря на существенный рост максимальной суммы штрафа (с двадцати минимальных размеров оплаты труда до четырехсот тысяч рублей) с учётом времени действия уголовного закона, составляющего четверть века, а также кризисных явлений мирового и российского уровня, следствием которых стала инфляция, существенно выходящая за рамки прогнозных значений Центрального банка России, говорить о том, что данный рост противоречит принципу гуманизма в той части, в которой предполагает возможность назначения несоразмерно большой суммы штрафа, признаем дискуссионным;
- в-третьих, введённая с 2016 г. кратность может с уверенностью называться гуманным проявлением уголовно-правовой политики, поскольку произошло существенное снижение как нижнего (в два раза), так и верхнего (в два с половиной раза) пределов кратности;
- в-четвертых, повторимся относительно неоднозначной оценки динамики изменения санкции в виде лишения свободы, тем не менее отметив, что, на наш взгляд, изменения, внесённые в данную часть в 2016 году (на данный момент окончательные) можно характеризовать как соответствующие принципу гуманизма.
Продолжая рассмотрение вопроса реализации отечественным законодателем принципа гуманизма, позволим себе привести точку зрения М. М. Бабаева, который в качестве показателя действий законодателя, в той или иной степени ужесточающих правила реализации уголовной ответственности, указывал на расширение перечня отягчающих наказание обстоятельств [1].
Для ответа на вопрос о том, в каком направлении, с точки зрения гуманизма уголовно-правовой политики, идёт законодатель, реформируя Уголовный кодекс России в части смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, проанализируем законодательные коррективы десятой главы уголовного закона:
- в 2003 году из перечня отягчающих обстоятельств была исключена неоднократность (ФЗ от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ);
- в 2010 году законодатель дополнил перечень отягчающих наказание обстоятельств п. «о» «совершение умышленного преступления сотрудником органа внутренних дел» (ФЗ от 22 июля 2010 г. № 155-ФЗ);
- в 2012 году исчерпывающий перечень отягчающих обстоятельств вновь был расширен, и в соответствии с п. «п» ответственность была ужесточена за совершение преступления в отношении несовершеннолетних лицами, ответственными за их воспитание (родителями, педагогическими работниками и т.д.) (ФЗ от 29 февраля 2012 г. № 14-ФЗ);
- в 2013 году ст. 63 УК РФ была дополнена ч. 1.1, в соответствии с которой у суда появилось право признания отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения (ФЗ от 21 октября 2013 г. № 270-ФЗ);
- в 2014 году произошло очередное дополнение перечня отягчающих обстоятельств п. «р», который установил повышенную ответственность за совершение преступления в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма (ФЗ от 5 мая 2014 г. № 130-ФЗ).
Говоря о внесённых законодателем изменениях в нормы, регламентирующие обстоятельства, смягчающие наказание, стоит отметить:
- в 2008 году законодатель скорректировал ст. 62 УК РФ, указав на то, что если ранее для получения права на снижение назначаемого срока или размера наказания до трёх четвертей от максимально возможного необходимо было наличие смягчающих обстоятельств, предусмотренных как п. «и» (явка с повинной, активное способствование...), так и п. «к» (возмещение имущественного ущерба, заглаживание вреда.), то после вступления изменений в силу для получения указанного права допустимо совершение действий, предусмотренных либо п. «и» либо п. «к» (ФЗ от 14 февраля 2008 г. № 11-ФЗ).
Кроме того, этим же законодательным актом было установлено, что вышеуказанные положения не применяются, если санкция статьи Особенной части УК РФ предусматривает пожизненное лишение свободы или смертную казнь;
- в 2009 году законодатель скорректировал рамки назначаемого при наличии обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 62 УК РФ, наказания с трёх четвертей до двух третей.
Кроме того, с учётом появления в российском уголовно-процессуальном законодательстве института досудебного соглашения о сотрудничестве в части назначения наказания были установлены требования, в соответствии с которыми при заключении данного соглашения, явке с повинной (активном способствовании и т. д.) и отсутствии отягчающих обстоятельств срок и размер наказания не может превышать половины максимально возможного.
Отдельно отметим, что из общего правила, не допускающего применения ч. 1 ст. 62 УК РФ в случае наличия в статье Особенной части УК РФ пожизненного лишения свободы или смертной казни, сделано исключение, устанавливающее, что заключение досудебного соглашения о сотрудничестве предполагает как невозможность применения данных видов наказаний, так и необходимость снижения назначаемого наказания по меньшей мере до двух третей от предусмотренного статьёй Особенной части УК РФ;
- в 2011 в ст. 63 УК РФ году были внесены поправки, которые расширили возможности суда в части применения п. «а» ч. 1 данной статьи, и если ранее смягчающим обстоятельством признавалось совершение впервые преступления небольшой тяжести вследствие случайного стечения обстоятельств, то сейчас таким признавалось совершение преступления как небольшой, так и средней тяжести (ФЗ от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ).
Кроме того, данным законодательным актом ст. 62 УК РФ была дополнена ч. 5, в соответствии с которой наказание, назначенное лицу, согласившемуся с предъявленным ему обвинением, не может превышать двух третей от максимально возможного в санкции статьи Особенной части УК РФ;
- в 2013 году положение ч. 5 ст. 62 УК РФ претерпели изменения в части уточнения ситуации производства по уголовному делу, дознание по которому проводилось в сокращённой форме, предусматривающие назначение наказания не более одной второй от максимально возможного наказания за совершённое преступление.
Вышеуказанная деятельность законодателя с точки зрения принципа гуманизма уголовноправовой политики может быть интерпретирована следующим образом:
1) во-первых, стоит выделить те законодательные коррективы, которые можно с большой степенью уверенности отнести к проявлениям гуманистических начал, это: