свидетелю увеличивало силу сообщаемой им информации. Правда, невыгодные ее части сторона под лозунгом установления действительного положения вещей могла опровергать иными доказательствами (impeachment by contradiction).
Изложенные положения продолжают применять суды некоторых штатов*(440). В большинстве же штатов они отменены (см. § 785 Кодекса о доказательствах Калифорнии) либо так или иначе изменены статутами. К примеру, согласно § 4514 ЗПГП Н.-Й. допустимо разоблачать лживость показаний ссылками на ранее сделанные данным свидетелем заявления противоположного содержания, если они были им подписаны или совершены под присягой.
В федеральном законодательстве различные отступления от тенденций общего права появились уже давно. Но наиболее радикальный шаг связан с ФПД 1975 г. Из § 607 следует, что подрывать доверие (credibility) к свидетелю дозволено любой стороне, включая его вызвавшую. Старые концепции аннулированы как базировавшиеся на неверном фундаменте и ставившие заинтересованных участников процесса в большую зависимость от милости свидетелей. Отдельные американские юристы, исходя из буквального толкования § 607-609 ФПД, выражают сомнения относительно допустимости импичмента своего свидетеля ссылками на его плохую репутацию или предшествующее осуждение. Впрочем, они не исключают иного толкования указанных норм*(441).
Допускаемые процессуальным правом федерации и штатов методы подрыва доверия к свидетелям разнообразны, перекрещиваются друг с другом, снабжены оговорками и условиями. Распутать этот клубок до конца крайне затруднительно. Непросто даже составить исчерпывающий реестр такого рода методов и научно их классифицировать. Возможна лишь некоторая условная систематизация.
Сначала нужно выделить группу приемов, известных любой системе правосудия, поскольку их основой выступает так называемая психология свидетельских показаний. Речь идет о необходимости анализа объективных и субъективных факторов,
действующих на восприятие, запоминание, воспроизведение человеком явлений внешнего мира. Нельзя, конечно, доброкачественно исследовать и оценить сообщаемую на заседании информацию без учета реальной обстановки, в которой происходили определенные факты, умственного и физического развития, состояния органов чувств допрашиваемого субъекта. Но каждую разумную идею легко довести до абсурда, злоупотребить ею. А именно это наблюдается в гражданском процессе США, когда адвокаты с целью бросить тень на свидетеля бесцеремонно начинают подвергать критике рациональность его мышления, качества памяти, способность адекватно выражать свои мысли, гипертрофированно акцентируя внимание на индивидуальных особенностях черт конкретной личности, их деформации под влиянием предполагаемого злоупотребления алкоголем, наркотиками и т.п.
Следующий метод обесценивания показаний сводится к установлению значительного расхождения между их содержанием и заявлениями того же лица, совершенными ранее устно, письменно или иным способом в определенной ситуации
(prior inconsistent statements). Признание этого самим свидетелем обычно существенно подрывает доверие к нему судей и присяжных, при отрицании сторона может доказывать выдвинутое обвинение с помощью объяснений других граждан, документов, аффидевитов, протоколов.
Проблема далеко не проста, поскольку законодательство и прецеденты каждой из внутриамериканских юрисдикции создали разнообразные исключения, касающиеся допустимости использования предшествующих заявлений, их самостоятельной доказательственной силы и т.д. Например, § 4514 ЗПГП Н.-Й. разрешает стороне подрывать доверие к своим свидетелям лишь ссылками на сообщения, зафиксированные ими письменно или данные под присягой; в отношении же чужих свидетелей такого ограничения нет.
По общему правилу любые подобного рода материалы имеют целью уличить допрашиваемого в том, что ранее он утверждал одно, теперь другое; сами же они основой для
установления релевантных фактов быть не могут. Но § 801 ФПД не распространяет эту норму на случаи, когда речь идет о ранее официально запротоколированных показаниях под присягой. Разноречива практика по вопросу о том, раскрывать ли допрашиваемому содержание его прежних заявлений. Из § 613 ФПД следует отрицательный ответ с оговоркой, дающей адвокату противной стороны право требовать ознакомления его лично с соответствующими материалами.
Немалое усердие демонстрируют адвокаты, рассчитывающие обесценить нежелательную информацию по мотивам небезразличного отношения ее автора к участникам спора или исходу процесса. Среди таких мотивов называют предвзятость, заинтересованность, подкуп, враждебность (bias, interest, corruption, hostility). Более конкретная расшифровка зависит от содержания возникающих жизненных ситуаций и очень разнообразна. Здесь можно утверждать, что свидетель рассчитывает получить материальные выгоды при надлежащем завершении дела, согласился исказить факты за вознаграждение, настроен в пользу или против какой-либо стороны, будучи ее родственником, другом, недоброжелателем, работником или даже ранее отвергнутым претендентом на вступление в брак.
В судебных отчетах есть указания на то, что предубежденность свидетеля должна быть способной оказать непосредственное и безусловное воздействие на содержание показаний, а не иметь слишком неопределенного и слабого характера. К примеру, суд по одному делу не принял во внимание конфликт между свидетелем и стороной, происшедший за 15 лет до процесса*(442). Абстрактность таких критериев и зависимость рамок их толкования от судейского усмотрения очевидны.
Нормативные акты федерации и ряда штатов (см., напр., § 610 ФПД, § 789 Кодекса о доказательствах Калифорнии) запрещают исследовать религиозные или атеистические взгляды свидетеля с целью усилить или ослабить доверие к показаниям. Но это не исключено, если речь идет о выяснении мировоззрения для установления пристрастности гражданина, например, когда
участником спора выступает религиозная организация.
Один из наиболее неприятных, болезненных для гражданина способов дискриминации связан с допускаемым американским законодательством доказыванием лживости свидетеля по его натуре. Причем склонность к фальсификации можно устанавливать с помощью других свидетелей, которые сообщают суду об отрицательной репутации человека с точки зрения его правдивости, сложившейся у них персонально (opinion) или в определенных кругах (reputation). Таких свидетелей разрешено даже (не во всех штатах) просто спрашивать, верят ли они показаниям допрошенного лица. Здесь исключение из канонов англосаксонского процессуального права, в принципе запрещающего подтверждать факты ссылками на общую характеристику человека или на умозаключения свидетелей.
Далее можно констатировать, что предрасположение к лживости доказывается свободно, устанавливать же честность и правдивость свидетеля или хотя бы опровергать наличие сложившегося о нем плохого общественного мнения можно лишь после того, как противная сторона сделала попытку опорочить репутацию допрашиваемого (§ 608 ФПД, § 790 Кодекса о доказательствах Калифорнии). Нетрудно представить себе состояние рядового гражданина, моральные устои и нравственные качества которого стараются всемерно дискредитировать адвокаты, не слишком щепетильные в выборе средств. Даже защита от этих нападок психологически неприятна считающему себя честным человеку.
Наконец, еще один существенный момент. До издания ФПД 1975 г. в американской юриспруденции, очевидно, доминировало мнение о недопустимости появления на судебном процессе материалов, добытых с помощью детекторов лжи (lie detector), сывороток правды (truth serums) и т.п.*(443) Но § 608 указанного акта санкционировал возможность доказывания в федеральных судах лживости или правдивости свидетелей путем ссылок на мнения об этом других лиц. Комментаторы незамедлительно отметили неопределенность границ применения данной нормы, поскольку она не исключает обращения к показаниям операторов
полиграфов, агентов ФБР, собиравших досье о свидетеле, психиатров, обследовавших свидетеля или наблюдавших за ним из зала суда*(444). Нужно добавить, что такого рода потенциальные резервы могут быть легко пущены в ход отдельными реакционно настроенными судьями или в более широком масштабе - органами юстиции при очередной волне разгула антидемократических тенденций.
Удар по достоверности показаний свидетеля может быть нанесен установлением факта его предшествующего осуждения за уголовное преступление. Это генеральное правило, из которого законодательные акты федерации и штатов делают разные исключения. Вероятно, наибольшее количество оговорок содержит § 609 ФПД. Здесь указано, что речь идет о преступлениях, повлекших наказание свыше одного года тюремного заключения либо связанных с бесчестными действиями или лживыми заявлениями, если с момента вынесения приговора или отбытия наказания истекло не более десяти лет. Есть и другие условия, касающиеся помилования, реабилитации, осуждения судом для несовершеннолетних и т.п. В нормативных актах штатов исключений из основного правила обычно меньше; нет, например, ссылок на сроки осуждения и давности (см. § 4513 ЗПГП Н.-Й., § 788 Кодекса о доказательствах Калифорнии).
Интересна практика толкования понятия преступления. Так, федеральный Апелляционный суд 8-го округа по делу о взыскании с нескольких врачей и медсестер компенсации за вред от неправильного лечения пациента заключил, что для общей дискредитации свидетеля пригодны лишь приговоры за тяжкие (felony), а не другие уголовные деяния (misdemeanour), если они не содержат элементов позорящего характера*(445). Аналогичную точку зрения изложил Апелляционный суд штата Иллинойс по иску о возмещении имущественного ущерба*(446).
Казалось бы, такое направление практики усиливает защиту личности свидетеля. Но одновременно эта защита довольно основательно разрушается, поскольку адвокаты при перекрестном допросе могут спрашивать о любых преступных, аморальных, недостойных, порочных поступках, говорящих о