имущества, отмене или изменению контракта, установлению наличия или отсутствия правоотношения и т.д.
Итак, здесь снова необходим строгий юридический анализ ситуации. Положение усложняется вследствие того, что возможно избрание конкретной защиты из нескольких, допускаемых нормами. Например, если один из контрагентов, заключивших договор мены, не отдает другому вещь, последний вправе потребовать либо взыскания убытков за нарушение контракта, либо исполнения в натуре, либо возвращения к первоначальному положению*(220). Впрочем, предварительный категорический выбор не обязателен. Не исключена просьба о защите в виде альтернативы. По одному делу федеральный Апелляционный суд 9-го округа отметил, что хотя нельзя требовать одновременно и убытки и реституцию, у истца есть возможность просить присудить то или другое, предоставив окончательное решение суду*(221). Дозволено также комбинировать формы защиты; скажем, кредитор ходатайствует
опринуждении должника исполнить обязательство в будущем и
окомпенсации убытков за нерадивость в прошлом.
Далее возникает немаловажный вопрос о том, связан ли суд указанной истцом формой защиты. В принципе ответ отрицателен, хотя есть исключения. Согласно ст. 53 ФПГП любое окончательное решение (кроме заочного) должно предоставлять такую защиту, на которую победившая сторона управомочена, даже когда она не упоминала о такой защите в состязательных бумагах. Аналогичную норму закрепляет § 3017 ЗПГП Н.-Й. В § 81А-154 Свода законов штата Джорджия к этому добавлено, что суду не следует отступать от просительного пункта заявления, если возможность применения иного принуждения на процессе не обсуждалась и противник не имел удобного момента для изложения своих контраргументов. Ныне суды уже не прекращают производство, обнаружив неоправданность расчетов истца получить защиту в виде исполнения в натуре, поскольку будет установлено наличие у него полномочия на удовлетворение требования путем денежной компенсации.
Форма защиты имеет не только качественную, но и количественную характеристику, т.е. истцу следует назвать
истребуемые денежные суммы или конкретные предметы. Между прочим, сумма взыскания нередко служит критерием для отнесения дела к компетенции федерального суда, если каким-либо образом не становится ясно, что она умышленно или по небрежности завышена и реальная цена иска менее 10 тыс. дол.*(222) Правда, некоторые нормативные акты предусматривают исключения: по таким категориям дел, как возмещение вреда от повреждения здоровья, увечья, смерти гражданина, размер компенсации в исковом заявлении не фиксируется (см. § 425.10 ГПК Калифорнии).
Среди американских юристов господствует мнение о том, что ст. 53 ФПГП и сходные статьи законов штатов не наделяют суды властью увеличивать размер взыскания, присуждая истцу больше, чем он просил. Есть много прецедентов, закрепляющих эту точку зрения. На практике проблема возникает редко. По делам, где размер ущерба заранее, например договором, не конкретизирован (причинение вреда, клевета и т.п.), истцы регулярно называют завышенные суммы*(223).
Все же необычные случаи имеют место. В штате Нью-Йорк по делу о компенсации за нанесенную несовершеннолетнему травму присяжные вынесли вердикт о взыскании с ответчика не 50 тыс. дол., как было указано в исковом заявлении, а суммы в пять раз большей*(224). Но это экстраординарное решение, ставшее, по оценке комментаторов, "мечтой истца и кошмаром ответчика", не изменило утвердившейся практики, поскольку совершенно не укладывалось в рамки буржуазной диспозитивности.
Еще одна опасность, подстерегающая несведущего истца, кроется в доктрине, запрещающей делить притязание на части
(doctrine against splitting a claim). Авторы трудов по гражданскому процессу цитируют слова судьи одного из федеральных апелляционных судов о том, что согласно древнему и хорошо известному юридическому принципу требования о взыскании текущих или очередных платежей, например арендной платы, должны охватывать все суммы, которые кредитор управомочен получить на момент начала дела*(225). Так, если арендатор не вносил денег за наем имущества в течение трех месяцев, а
собственник предъявил иск о компенсации лишь за один месяц, то это расценивается как добровольный отказ от двух других платежей, препятствующий заявлению соответствующих требований в будущем. Аналогичное положение складывается при причинении единым действием повреждений нескольким предметам и т.п.
Доктрина далеко не безобидна и не проста. Есть мнение о том, что она не позволяет многократно беспокоить ответчика по одним и тем же или сходным поводам. Но, с другой стороны, хитрый должник может умышленно не оспаривать позиции истца, неосторожно потребовавшего лишь часть долга, а в новом процессе по поводу оставшейся доли ходатайствовать о прекращении производства со ссылкой на ранее вынесенное решение. В случаях причинения вреда личности потерпевшие иногда стоят перед дилеммой либо надолго отложить возбуждение дела до выявления всех неблагоприятных последствий расстройства здоровья, либо начать процесс быстрее, рискуя не получить полной компенсации. В более трудном положении здесь оказываются люди с ограниченными доходами, так как им обычно нельзя долго ждать.
Вопреки приведенному ранее высказыванию федерального судьи доктрина о неделимости притязания не реализуется на практике единообразно всеми американскими судами главным образом вследствие различной трактовки ими элементов иска. Особенно спорен вопрос о том, создает ли противоправное действие, которым одновременно был причинен ущерб личности человека и его имуществу, два основания иска или только одно. Вторая точка зрения преобладает, т.е. истец, потребовавший и получивший компенсацию за разбитый автомобиль, затем не может начать другое дело о возмещении ущерба его собственному здоровью, пострадавшему в том же инциденте*(226). Итак, от содержания искового заявления зависит развитие и завершение процесса, а составление хорошего заявления невозможно без учета норм права и тонкостей их применения конкретными судебными инстанциями.
Существенное практическое значение имеет вопрос о том, когда производство по делу в американском суде считается
возникшим. От ответа зависит многое, и прежде всего уточнение времени перерыва течения срока исковой давности. Наиболее простое решение дает ст. 3 ФПГП: гражданский процесс начинается подачей искового заявления в суд*(227). Затем клерк суда должен немедленно выписать повестку и направить материалы ответчику. Составители проекта ФПГП рассчитывали, что предписание клерку быстро совершать указанные действия уменьшит вероятность возникновения споров по поводу того, в какой именно момент прерывается исковая давность*(228). Надежды не особенно оправдались. Споры и неясности существуют, причем их корни уходят в глубину довольно зыбких концепций относительно материально-правовой или процессуальной природы института давности, компетентности Верховного суда США при создании правил судопроизводства корректировать действие статутов о давности и т.д. Но главная причина типична для США: несовпадение урегулирования одних и тех же вопросов законодательством федерации и штатов.
Согласно § 60-203 Свода законов Канзаса производство по делу возникает в день представления судебному клерку искового заявления, но лишь при уведомлении об этом ответчика в пределах 90-дневного периода. Если же срок пропущен, официальным началом процесса, влияющим на давность, будет дата такого уведомления. Напротив, § 203 и 304 ЗПГП Н.-Й. не придают значения факту регистрации искового заявления в судебных инстанциях и устанавливают, что иск считается поданным и давность прерванной в момент вручения ответчику повестки, совершения иных действий по его вызову (публикация в печати), вынесения судом постановления о применении предварительных мер обеспечения требования (например, аресте имущества) при условии вручения ответчику повестки (публикации) в течение 30 дней после постановления. Есть и некоторые дополнительные оговорки и условия по поводу вручения, еще более усложняющие положение.
Кроме того, § 303 ЗПГП Н.-Й. предписывает лицам, на которых юрисдикция органов юстиции штата не распространяется, желающим начать процесс в каком-либо суде штата, назначить в качестве своего агента адвоката или клерка
суда, управомоченных принять все бумаги по встречному иску, если он возможен и будет заявлен. Во многих других штатах законодательство и практика тоже простотой не отличаются.
По спорам, разрешаемым федеральными судами на основании норм исключительно федерального права, вопросы определения начала процесса и соответственно перерыва давностных сроков урегулированы ст. 3 ФПГП. Применение по аналогичным вопросам судами каждого штата своих внутренних юридических правил тоже в принципе происходит однозначно. Неопределенность имеет место, когда федеральным органам юстиции надлежит руководствоваться статутами о давности какого-либо штата. Линия Верховного суда США непоследовательна. В одном деле о возмещении вреда за повреждение здоровья он констатировал погашение требования давностью, сославшись на то, что хотя исковое заявление было представлено суду до истечения срока, повестку ответчику вручили после, а по законодательству Канзаса именно последнее действие расценивается как возбуждение производства*(229). В другом сходном случае Верховный суд США сформулировал более широкий тезис: при противоречии между федеральными правилами судопроизводства и процессуальными нормами штатов предпочтение отдается первым*(230). Такая неоднозначность прецедентов даже опытному адвокату затрудняет возможность предвидения реакции различных судов федерации в однородных фактических ситуациях.
§ 2. Вызов и явка ответчика
Американское право устанавливает, что от совершения или несовершения процессуальных действий истцом (извещение ответчика о предъявлении к нему определенных требований) и ответчиком (так называемая явка в суд) зависят возникновение, развитие и завершение конкретного гражданского дела. Следовательно, эти действия нельзя расценивать как технические или малозначительные, они носят юридический характер и влекут за собой важные последствия.
Обычный способ уведомления ответчика - судебная