решения можно использовать в любом другом гражданском деле для подтверждения указанных фактов. И они должны считаться существующими, поскольку заинтересованное лицо не докажет обратного. Иначе говоря, создана точно такая же презумпция, которая есть в ст. 11 закона в отношении приговоров уголовных судов. Аналогичны в значительной мере и вопросы, касающиеся толкования обеих норм.
Особое место занимает ст. 13 статута 1968 г., которая определяет значение приговора для гражданских исков о клевете. Раньше, при неограниченном господстве нормы прецедента по делу Холлингтона (1943 г.), авторы устных и письменных заявлений, указывающих на совершение преступления лицом, уже осужденным за него в уголовном порядке, находились под угрозой предъявления к ним иска о диффамации. Причем защищаться они могли только путем автономного (без ссылки на приговор) доказывания совершенных истцом преступных действий.
Буржуазная уголовная юстиция далека от совершенства и справедливости, для нее не чуждо даже умышленное искажение истины, особенно если речь идет о подавлении классовых противников угодного господствующей верхушке режима. Немало ошибок рождается из-за антидемократических принципов, методов, форм процедуры. Не исключено осуждение человека при недостаточном количестве доказательственных материалов, их недоброкачественности или фальсификации. И все же, коль скоро обвинительный приговор вынесен, нелогично заставлять тех, кто назвал осужденного преступником, снова доказывать факт преступления. Это тем более несправедливо, если с момента завершения уголовного дела прошло много лет, исчезли или стали трудно доступными документы, умерли либо неизвестно где живут важные свидетели, забыты давние эпизоды и т.п. При таких обстоятельствах даже мощная машина обвинительной государственной власти могла бы оказаться бессильной. Возможности же частных лиц неизмеримо скромнее.
Английские юристы оперируют чаще всего двумя наиболее одиозными, с их точки зрения, делами, убедительно показавшими необходимость реформирования старой практики.
Хиндса с четырьмя другими лицами осудили за участие в хищении драгоценностей и денег на сумму более 38 000 фунтов стерлингов в 1953 г. (преступление, известное как Mapples robbery). Полицейский чиновник Спаркс, приложивший большие усилия для изобличения Хиндса, после ухода в отставку опубликовал в газете статью об уголовном деле, назвав Хиндса преступником. Последний, еще отбывая тюремное заключение, в 1964 г. предъявил к Спарксу иск о компенсации за клевету. Ответчику пришлось, не упоминая приговора, доказывать свое утверждение, жюри не удовлетворили его материалы и в пользу истца было взыскано 1300 фунтов стерлингов. Ответчик, боясь увеличения судебных издержек, апеллировать не рискнул.
Другой аналогичный по характеру иск был связан с "величайшим преступлением столетия" - ограблением почтового вагона поезда ("Great Train Robbery"). Лицо, приговоренное за участие в налете к 30 годам тюремного заключения, предъявило иск о возмещении убытков за клевету, якобы содержавшуюся в газетной статье, рассказывавшей о его действиях. Ответчик не стал доказывать правильности своих утверждений, признал диффамацию, но просил уменьшить размер взыскания, так как репутация истца вследствие его осуждения на длительный срок, отклонения апелляции, участия также и в других преступлениях котировалась очень низко, а значит, он не потерпел существенного ущерба. Жюри учло эти аргументы, с ответчика взыскали лишь символическую компенсацию*(151).
Закон 1968 г. резко изменил положение. Согласно ст. 13 для гражданских дел о письменной или устной клевете, где спорным является вопрос о том, совершило или не совершило какое-либо лицо преступление, осуждение лица за данное преступление будет неопровержимым доказательством того, что оно это преступление совершило. Такую силу имеют приговоры уголовных судов на территории Великобритании и английских военных судов. Итак, в отличие от ст. 11 и 12 здесь установлена неопровержимая презумпция.
Закон 1968 г. не изменил роли приговоров оправдательных, они не имеют никакой доказательственной ценности для гражданского судопроизводства. Признание уголовным судом
человека невиновным в совершении преступления является для него бесполезным, если предъявлен иск, основанный на фактах, которые отвергнуты приговором.
§5. Относимость и допустимость доказательств
1.Понятия относимости (relevance) и допустимости (admissibility) широко используются в нормативных актах, практике и юридической теории Англии. "Больше всего, - писал Н.Н. Полянский, - придает своеобразие английскому доказательственному праву очень сложная, разрабатывавшаяся судами приблизительно в течение двух столетий система правил об относимости и допустимости доказательств"*(152). Право сохраняет много черт теории формальных доказательств, а движение вперед по пути их разрушения осуществляется очень медленно*(153).
Категории относимости и допустимости расцениваются как главные устои института судебных доказательств. Их традиционно анализируют параллельно в теоретических исследованиях. Но изучение трудов различных авторов приводит читателя к убеждению, что трактовка и конкретное содержание этих категорий неодинаковы. Причем речь идет о расхождениях не по второстепенным, а по весьма значительным вопросам, например по вопросу о существе данных понятий, их составных элементах, соотношении между ними т.п.
2.Обычно употребляемое выражение "относимость доказательств" (relevance of evidence) требует расшифровки. Нужно уточнить, что здесь понимается под доказательством? Обычный ответ на этот вопрос: применительно к относимости доказательства есть факты, а не методы, с помощью которых факты устанавливаются. Значит, логически неверно рассматривать свидетельства по слухам (hearsay) или мнения (opinion) как относимые или неотносимые, поскольку они по своей природе есть способы доказывания.
При такой трактовке, с точки зрения критериев относимости начинают прежде всего оценивать главные спорные факты. Их считают безусловно относящимися к делу. Некоторые авторы
допускают ошибку, не упоминая, что по вопросу о круге юридических действий и событий, важных для конкретного дела, стороны нередко высказывают разные взгляды, и конфликт между ними решает суд. По его указаниям определяется предмет исследования, и лишь тогда можно считать главные факты отобранными и естественно отвечающими признаку относимости.
Наиболее широкое применение понятие относимости находит, когда речь идет об уточнении имеющих значение для дела доказательственных фактов (facts relevant to the issue), используемых с целью подтверждения или опровержения главных. Как уже отмечалось, это одна из сложнейших частей доказательственного права Англии*(154).
3. Относимость считается правилом, не имеющим каких-либо исключений в том смысле, что иррелевантные факты никогда не могут доказываться. Они лежат за границами исследования. Но есть множество изъятий обратного порядка, т.е. факты, которые объективно значимы для дела, по некоторым мотивам выяснять запрещено. Здесь уже нужно говорить о категории допустимости.
Допустимость - понятие, охватывающее различные исключающие (exclusionary) правила*(155). Среди них фигурируют нормы об "истопле", репутации людей, их склонностях, предшествующем осуждении, государственной тайне и проч. Недопустимость означает прежде всего запрещение доказывать или опровергать некоторые категории фактов. Но можно ли считать, что допустимость сводится лишь к вопросу о том, какие именно факты подлежат выяснению, и абсолютно не касается того, как их можно устанавливать?*(156) Очевидно, авторы таких заключений сами себе противоречат, если затем понятие недопустимости применяют, например, к случаям, когда судья в уголовном деле, руководствуясь дискреционным усмотрением, отвергает доказательства, добытые с нарушением закона*(157). Ясно, что он исключает не факты, а средства доказывания, содержащие информацию о них. Представлять же другие источники сведений о тех же обстоятельствах не возбраняется.
Многие юристы в связи с проблемой допустимости
рассматривают вопрос о возможности использования различных доказательств для оспаривания содержания письменных документов, их дополнения или толкования. В этом ракурсе трактовка английской теорией категории допустимости сближается с тем значением, которое в данное понятие обычно вкладывает юриспруденция континентальных государств Европы. Здесь налицо взаимозависимость между нормами института доказательств и нормами материального права о форме договоров.
Английское право предписывает обязательную письменную форму для так называемых договоров за печатью. Такими договорами может быть закреплен любой контракт, но есть сделки, которые обязательно должны оформляться договорами за печатью (предоставление контрагенту выгоды без встречного удовлетворения, передача земельных участков и некоторые другие). При отсутствии надлежащего документа нельзя доказывать факт заключения договора, равным образом запрещено опровергать изложенные в документе условия соглашения (estoppel by deed). Правда, нужно учитывать наличие исключений из общих правил.
Характерной чертой английского гражданского права является то, что у сторон есть свобода выбора формы контракта. В отличие, например, от Франции в Англии существует небольшое количество сделок, для которых законодательство предписывает обязательную письменную форму (помимо договоров за печатью). Ранее их было много больше. Статут об обманных действиях 1667 г. для предотвращения злоупотреблений предписывал допустимость только письменных доказательств по целому ряду исков. Даже договоры купли-продажи на сумму более 10 фунтов стерлингов, если вещь не передавалась или не уплачивался задаток, надлежало заключать письменно. Однако закон 1954 г. об изменении норм об исковой давности значительно сократил круг сделок, требующих письменного оформления. Ныне обязательная письменная форма существует для договоров морского страхования, некоторых разновидностей переводов векселей и чеков, передачи акций, займов, купли-продажи. Нарушение этого