нормальном ходе вещей, типическом развитии событий: если установлено какое-то обстоятельство, то с большей или меньшей долей вероятности можно предполагать, что имеет место и другой факт, а значит, нет нужды его специально доказывать.
Ряд английских исследователей отождествляют фактические презумпции с косвенными доказательствами. Убедительность этого мнения с формально-логической точки зрения достаточно наглядно раскрывают обычно приводимые образцы презумпций данного вида. Например, нахождение определенного лица за рулем автомобиля вскоре после наезда на пешехода дает основание заключить, что и при столкновении машиной управлял тот же водитель. Если сторона прячет доказательство, значит, ей невыгодно, чтобы оно фигурировало на процессе. Обычно человек предвидит естественные результаты своих действий.
Несомненно тождество таких предположений с косвенными доказательствами, для которых также характерно наличие побочных фактов - исходных пунктов для выводов о фактах юридических. Однако практика и теория продолжают выделять группу фактических презумпций, хотя ее точный состав не определен, варьируется и представляет собой лишь сумму примеров. Этому положению можно найти должное объяснение. Согласно утвердившимся воззрениям, одного доказательственного факта мало для формирования вывода о главном. Но того же единичного обстоятельства, расцениваемого уже в качестве элемента презумпции, достаточно, чтобы суд, если на то будет его воля, пришел к заключению о существовании презюмируемого факта. Значит, фактические презумпции расширяют границы судейского усмотрения. Конечно, не запрещается опровергать предположение, доказывать его неприменимость к данной ситуации. Но к этому моменту презумпция уже выполнила свою функцию, переместив бремя доказывания с одной стороны на другую.
3. Формальное признание (formal admission) в английском гражданском процессе может быть совершено на различных его стадиях: письменно при подготовке дела или устно на заседании суда. Так, в своих объяснениях ответчик по иску о компенсации
убытков из-за неисполнения договора признает факт заключения контракта или причинитель вреда не отрицает нарушения правил уличного движения и т.п. К признанию приравнивается также простое неоспаривание стороной выдвинутых против нее утверждений, кроме утверждений о размере убытков (ст. 13 разд. 18 ПВС), взаимных обвинений супругов в бракоразводных процессах и некоторых других.
Английское право в отличие, например, от французского не считает формальное признание доказательством. Оно расценивается как действие, превращающее спорный факт в бесспорный, выводящее его из сферы судебного исследования, а значит, освобождающее противника от обязанности представления надлежащих доказательств. Впрочем, несмотря на различие исходных позиций, практические результаты признания аналогичны и во французском процессе.
Неформальное, или совершенное вне процесса (informal, extrajudicial), признание считается в Англии доказательственным фактом. Он должен быть установлен свидетельскими показаниями, документами и может опровергаться заинтересованными участниками дела.
4. К числу весьма своеобразных явлений английского гражданского процесса, безусловно, нужно отнести категорию, именуемую "истопл" (estoppel). Существо этой конструкции сводится к запрещению истцу или ответчику утверждать и доказывать, что сложившееся определенным образом представление о каком-то факте не соответствует действительности. Причем нельзя опровергать уже имеющиеся выводы относительно некоторых разновидностей фактических обстоятельств независимо от того, правильны ли данные выводы или ошибочны*(145). Оценки "истопла" английскими юристами крайне противоречивы. Даже место "истопла" в общей структуре правовой надстройки не установлено с надлежащей точностью. Одни авторы называют его институтом не процессуального, а материального права. Согласно другой точке зрения, "истопл" нужно считать специфической формой защиты ответчика, а в некоторых случаях и истца*(146). Наконец, есть мнение, которое, по-видимому, имеет наибольшее число сторонников, оно
трактует "истопл" как элемент института судебных доказательств. Такое мнение, кажется, лучше других учитывает формально-юридические моменты конструкции.
Разнообразие оценок объясняется сложностью категории "истопла", его многогранностью, тесным переплетением с рядом норм материального и процессуального права. Нужно еще учитывать изрядное число накопившихся за долгие годы прецедентов, толкование которых затрудняется неодинаковым развитием доктрины судами общего права и судами канцлера вплоть до середины XIX в. "Истопл" - не монолитное понятие, существует несколько его типов. В английской юриспруденции нет согласованного мнения относительно их количества, но все же чаще говорят о трех "истоплах", имея в виду гражданское судопроизводство, где эта конструкция применяется гораздо интенсивнее, чем в процессе уголовном. Каждый тип имеет еще внутренние подразделения.
Запрещение опровергать факты может быть следствием действий заинтересованного лица (estoppel by conduct). В юридических сочинениях приводится немало цитат из решений судей, где с большей или меньшей степенью детализации формулируется понятие этого вида "истопла". "Если кто-либо словами или поведением намеренно заставляет другого поверить в существование определенного положения вещей и побуждает его соответственно действовать или изменить ранее избранную позицию, то для первого лица исключается возможность затем доказывать, что ситуация была иной" (дело 1837 г.). "Человеку не будет разрешено кардинально менять свою точку зрения, утверждать что-нибудь в один момент и отрицать в другой, предъявляя требование к тем, кого он ввел в
заблуждение, и основывая это требование на оспаривании им же созданных иллюзий" (дело 1862 г.).
"Истопл" by conduct делят на несколько разновидностей. Иногда запрет утверждать иное вытекает из заключенного контрагентами соглашения, в основе которого лежат их убеждения о существовании некоторых обстоятельств (estoppel by agreement). Эти обстоятельства неоспоримы. Классической иллюстрацией служит решение 1972 г.: ни лендлорд, ни
арендатор не могут отрицать титула собственника имущества, если договор аренды был заключен исходя из предположения о законности его полномочий. Иначе говоря, нанимателю, прекратившему выплачивать арендную плату, будет запрещено на суде доказывать, что арендодатель не является собственником. Такое запрещение действует в течение существования контракта, а затем теряет силу.
Другой подвид "истопла" by conduct - estoppel by representation - определяется сходно с определением данного вида в целом. При рассмотрении одного гражданского иска в 1956 г. судья рассуждал следующим образом: начнем с невиновного лица, которое было подведено к тому, чтобы уверовать в существование известного положения вещей и соответственно действовать. Главный вопрос в том, как лицо пришло к такой уверенности? Если так случилось вследствие поведения другого человека, хотя и не являвшегося единственным виновником, но внесшего большую долю в это дело, будет несправедливым разрешать ему отступать на иные позиции за счет интересов того, кто поступал согласно внушенным ему представлениям.
Факты могут быть различного характера: положительные и отрицательные, действия или бездействие, информация или молчание. Например, тот, кто рекомендовал себя в качестве совладельца фирмы, будет отвечать за предоставленный фирме с учетом его положения заем, хотя бы он фактически совладельцем не был. Человек, безучастно наблюдающий, как у него на глазах продают вещи, лишается возможности доказывать, что он их собственник. Лицо, которое выдавало другого за своего агента, не вправе затем ссылаться на отсутствие у агента надлежащих полномочий. Здесь даже применяется особый термин agency by estoppel. Мужу, регулярно оплачивавшему заказываемые его женой товары, запрещено утверждать, будто жена лишилась с некоторого момента права использовать его кредит, если он заранее не уведомил об этом поставщиков.
Логичен вопрос, не мешает ли институт "истопла" установлению истины. Эту проблему затрагивают далеко не все
английские исследователи. Но те, кто ее ставит, ограничиваются разъяснениями казуистического толка, сводящимися фактически
квыводу о невозможности получения четкого ответа. "Истопл" не исключает правды, но ее выяснение вообще не ведется. Коль скоро имело место сообщение о некотором положении вещей, суд не позволяет автору информации забрать ее назад или доказывать, что ситуация была иной. Отсюда естественно и неизбежно следует вывод: в определенном количестве случаев суд будет исходить из иллюзорных представлений о реальности. С этой точки зрения, "истопл" преграждает дорогу к истине.
Второй тип "истопла" - estoppel by deed - непосредственно связан с понятием так называемого договора за печатью и является отголоском той исключительной святости, которой общее право наделяло эти контракты. Исходная норма устанавливает, что лицу, оформившему письменный договор с приложением печати, не будет позволено на суде доказывать ошибочность его содержания по существу. Но есть ряд дополнительных факторов, значительно урезающих границы применения данной нормы. Так, она не действует по отношению
кнечетко, двусмысленно изложенным пунктам договора, а также в случаях, если иск прямо не основан на договоре или если сторона ссылается на незаконность сделки вследствие обманных уловок контрагента и примененного им насилия. Такие изъятия обязаны своим происхождением праву справедливости, и благодаря им "истопл" by deed ныне трудно отделить, как утверждают английские юристы, от "истопла" by agreement.
"Истопл" третьего типа - estoppel by record, или by judgement
- имеет прямое отношение к вопросу о юридическом действии судебных актов и пределах обязательности уже вынесенных актов при рассмотрении других дел. Иначе говоря, это проблема преюдициальности (res judicata). В ее основе лежат заимствованные общим правом из римской юриспруденции формулы: публичный интерес требует, чтобы тяжбе был положен конец; никто не должен подвергаться опасности судебного преследования дважды по одной и той же причине. Отсюда и вытекает запрещение оспаривать в гражданском процессе
выводы, которые сформулированы судом надлежащей