министра морского флота представить материалы, относящиеся к конструкции затонувшей подводной лодки "Фетида". Отказ был одобрен, но палата вышла за границы конкретного случая и установила, что для судов вообще обязательно мнение компетентного министра относительно привилегированности каких-либо сведений. Кроме того, Симон развил идею о существовании классов документов, которые абсолютно независимо от их содержания не должны фигурировать на суде.
Прецедент 1942 г. стал отправной точкой для направления судебной практики, вызвавшего немалую критику. Например, Д. Ллойд писал, что, наделив правительственные агентства неограниченной властью требовать применения норм о привилегированности сведений, английские суды нанесли серьезный удар эффективности контроля над административными учреждениями*(141). При характеристике этого направления практики говорят о создании юстицией самой для себя затруднений, из которых ей впоследствии пришлось с трудом выпутываться, и т.п.
Под влиянием критики, а главное, очевидно, с целью создания иллюзии демократизации форм судопроизводства в империалистическом государстве, через два десятилетия после завершения мировой войны началось изменение практики. Палата лордов по делу Conway v. Rimmer*(142) выдвинула ряд новых положений, хотя мнения судей, участвовавших в заседании, не были тождественными или одинаково мотивированными.
Палата, подвергнув критике крайности идеи Симона относительно классов документов, которые не должны фигурировать на суде, не отказалась от нее полностью. Было указано, что не подлежат раскрытию документы, содержащие официальные секреты, или документы определенного типа, например протоколы заседаний кабинета министров. Здесь вряд ли будут возникать разногласия между судами и государственными учреждениями, ходатайствующими о привилегии. Относительно другой информации решение принимает не администрация, а суд. Ему надлежит определить, отдать ли предпочтение сохранению тайны некоторых методов
управления, конфиденциальных источников получения сведений и тому подобного или интересам хорошего отправления правосудия, так как запрещение исследования доказательств и фактов иногда оказывает роковое влияние на конечный результат дела. При наличии сомнений судья управомочен истребовать документ, лично, без предъявления участникам спора изучить его и тогда прийти к окончательному заключению.
Английские юристы не склонны гипертрофировать реальные последствия новых установок. Ретроспективный взгляд на гражданские дела периода 1942-1968 гг. показывает, что многие из них, включая дело о затонувшей субмарине, и ныне были бы решены аналогично. Главным достоинством новеллы теория объявляет торжество более справедливого принципа, характерного для большинства государств, где действует система общего права.
Четкие юридические границы сферы применения норм о привилегиях наметить невозможно. Немалое значение имеет усмотрение надлежащего юрисдикционного органа. Раньше это были административные инстанции, ныне функция перешла к судам, которые также являются частью механизма империалистического государства и умеют эффективно защищать его интересы.
§ 4. Освобождение от доказывания и запрещение опровергать некоторые факты
1. Генеральное правило гражданского судопроизводства гласит, что сторона, утверждающая какой-то факт, обязана удостоверить его надлежащими доказательствами. Но английскому процессу известны случаи, когда заинтересованное лицо освобождается от доказывания и выгодные для него обстоятельства суд признает существующими, не требуя их подтверждения дополнительной информацией. Эти случаи образуют несколько групп.
Судейская осведомленность (judicial notice) - понятие, используемое для обозначения некоторого круга явлений, о которых судьи знают из повседневной жизни или должны знать в
силу занимаемой должности. Такие явления неоднородны по характеру, и английские теоретики классифицируют их по отдельным признакам.
Значительную часть объектов судейской осведомленности составляют общеизвестные, или ноторные (notorious), факты. Было бы неумным педантизмом требовать подтверждения того, что ясно всем или большому числу людей (нормальные природные явления, естественное или искусственное разделение времени, значение английских слов и т.д.). Но ноторность неоднозначна, она имеет свои пространственные, исторические и иные границы.
Ноторными признаются факты не только заведомо очевидные, но и такие, которые судья может отнести к общеизвестным на основе дополнительной информации, добытой им по личной инициативе из различных источников. Эта информация иногда легко доступна, например, судья уточняет по словарю значение какого-либо термина; иногда выяснение общеизвестности начинает приближаться к обычному доказыванию. Для иллюстрации приводят рассматривавшееся в 1940 г. дело о компенсации вреда от укуса верблюда. Надлежало выяснить, считается ли верблюд животным диким или домашним. К заключению о том, что это животное домашнее, судья пришел на основе анализа специальной литературы и объяснений знатоков, кстати, разошедшихся во мнениях. Характерно, что указанные действия не квалифицировались как собственно доказывание. Свидетели только помогали судье установить научный факт. Отсюда следуют некоторые практические выводы, в частности изъятие такого рода вопросов из компетенции жюри*(143).
А.Д. Кейлин отмечал, что "...английский суд проявляет особую осторожность при отнесении к судейской осведомленности фактов внешнеполитических, отказываясь иной раз признавать свою осведомленность в отношении широко всем известного факта. Сказанное в особенности имеет место при возникновении вопроса относительно таких фактов политического значения, которые английский суд, если бы мог, охотно признал бы вообще не существующими"*(144).
Дополнительно следует указать на известную зависимость суда от правительственных органов, главным образом министерства иностранных дел. При наличии сомнений относительно таких фактов, как суверенность иностранного государства, протяженность территориальных вод, состояние войны и тому подобное, суд истребует заключение надлежащего департамента, и такое заключение принимается безоговорочно.
Различными прецедентами и несколькими статутами (о толковании законов 1889 г., о судебных доказательствах 1843 г., о банкротствах 1914 г.) установлено, что именно судьям надлежит знать в силу занимаемой должности. Это нормы и принципы английского общего права, публичные акты парламента, процедура и прерогативы парламента, определенные подзаконные акты (не все), печати государственных органов и судов, подписи надлежащих должностных лиц, назначения и функции судей высших судов и т.п. Существует также немало оговорок, уточнений, исключений из основных правил. Таким образом, проблема общеизвестных фактов решается английской юриспруденцией много сложнее, чем, например, в практике и теории континентальных государств Западной Европы.
2. Презумпции (presumptions) - предположения о существовании каких-либо фактов, которые суд в определенных случаях может или должен сделать, одновременно освобождая заинтересованную сторону от доказывания этих фактов. Таково наиболее широкое определение презумпций. Данная юридическая конструкция, наряду с другими, способствует достижению целей классовой юстиции.
По содержанию, юридической силе и последствиям презумпции неоднородны, что приводит к необходимости их классификации по определенным признакам. В английской теории существуют разные точки зрения по вопросам о разграничительных критериях, количестве групп, распределении конкретных презумпций по тем или иным группам и т.п.
Ортодоксальная классификация ведет начало от римского права. Часто употребляется даже латинская терминология для обозначения трех групп презумпций.
Презумпции законные неопровержимые (presumptio juris at de jure, или irrebuttable presumptions of law), как указывают многие английские авторы, никакого отношения к доказыванию не имеют. Это просто-напросто нормы материального права, традиционно формулируемые в виде предположений, запрещение их опровержения отражено наименованием. К примеру, презюмируется, что лица до 10 лет не могут совершать преступлений (закон 1963 г.), или если неизвестна последовательность смерти нескольких людей от некоторой единой причины, презюмируется, что они умирали в порядке старшинства, т.е. более молодой переживал старшего (закон
1925 г.).
Презумпции законные опровержимые (presumptio juris, или rebuttable presumptions of law) довольно многочисленны.
Название фиксирует два главных момента: а) предположения закреплены правовыми нормами, следовательно, обязательны для суда; б) допускается оспаривание презюмируемого факта стороной, которой данный факт невыгоден, мешает добиться успеха. Эти моменты оказывают существенное влияние на распределение бремени доказывания между участниками гражданского дела и на его перемещение с одного лица на другое. Несомненна классовая окраска ряда презумпций: официальные действия выполняются надлежащим образом; бухгалтерская отчетность бизнесменов правильна; лицо, имеющее права на имущество, является его законным владельцем и проч. Тот, кто не согласен, вправе опровергать презюмируемые факты, естественно, рискуя потерпеть неудачу. Так, существует презумпция, что позднейшее завещание, аннулирующее частично либо целиком ранее составленное, отражает истинную волю наследодателя. Обратное доказывать можно, но зачастую это чрезвычайно трудно.
Презумпции фактические опровержимые (presumptio hominis, или rebuttable presumptions of fact), как свидетельствует их наименование, не есть категории юридические. Они не предусмотрены нормами права, и суд не обязан их безоговорочно применять. Эти презумпции есть некоторые логические заключения, извлеченные из житейского опыта о