качество результатов. Требуется, чтобы документ был получен в период, когда устройство использовалось для определенного рода деятельности и по надлежащим программам, его материальная часть находилась в хорошем состоянии, заключительные выводы извлекались из материалов, которые данный компьютер в состоянии анализировать.
Но все условия содержат довольно поверхностные гарантии. Комментаторы опасаются, что вокруг документов ЭВМ может создаться атмосфера непогрешимости и судьи начнут требовать от заинтересованных сторон доказательств надежности компьютера или отсутствия фальсификации, лишь если итоги анализа будут слишком поразительными. Вообще же стороне нужно нести значительные расходы для оплаты работы ЭВМ и труда специалиста, расшифровывающего выданную информацию, так что это дорогое удовольствие явно не по карману тяжущимся, принадлежащим к трудящимся классам.
Закон о доказательствах в гражданском судопроизводстве 1972 г. несколько расширил область действия статута 1968 г. До этого он применялся к производным сообщениям о конкретных фактах. Теперь же допущена передача через другие источники мнений лиц, не вызываемых в суд, когда такие мнения вообще могут исследоваться в процессе. Например, разрешено устанавливать содержание заключения специалиста-эксперта, который умер до заседания суда, но высказал кому-либо или письменно изложил свою точку зрения по специальному вопросу.
§3. Предмет доказывания
1.В гражданском судопроизводстве предмет доказывания составляют факты, имеющие отношение к рассматриваемому судом делу и необходимые для вынесения решения. Таков исходный тезис, вокруг которого затем английские нормативные акты, практика и теория начинают создавать удивительно громоздкие конструкции, нередко перекрещивающиеся с другими категориями доказательственного права.
Обязательный элемент предмета доказывания - главные спорные факты (facts in issue). Их выдвигает истец, когда он
формирует основание требования, и ответчик, беспокоящийся о защите против иска. Тот, кто убедит суд в правильности своих утверждений, может рассчитывать на благоприятное решение. Доказательственное право не определяет, какие именно главные факты должны образовать фундамент конкретного дела. Эту задачу выполняет право материальное, его нормы устанавливают юридическую значимость действий и событий в области договорных отношений, причинения вреда, наследования, изобретательства и т.д. Заведомо безразличные для права факты исключаются из сферы судебного исследования.
Впредмет доказывания входят только те главные факты, которые спорны. Это элементарное для буржуазной юстиции положение, хотя оно не выдерживает критики, если иметь в виду установление объективной истины и обеспечение справедливости. Отделение спорных фактов от бесспорных осуществляется с учетом результатов обмена между сторонами соответствующими объяснениями.
Указанные нормы относительно просты, но даже их применение в некоторых случаях осложняется. Не всегда главные факты представляют собой единичные действия или события. Иногда такой факт включает ряд или множество элементов. Например, небрежность человека, если он выполняет некоторые постоянные обязанности, складывается из серии поступков, каждый из которых должен быть доказан. В таких случаях на практике нужно определять, можно ли какое-то единичное обстоятельство считать элементом главного факта или оно к нему не относится.
Всвязи с понятием предмета доказывания существенное значение имеет вопрос о том, является ли его составной частью закон? Однозначного ответа дать нельзя. Что касается юридических норм, действующих на территории Англии и Уэльса, то доказывать английскому судье их существование и содержание формально нет необходимости. Древний принцип гласит: судье закон известен (jura novit curia). Однако эта аксиома
вбуржуазных государствах, как правило, не распространяется на иностранное законодательство. Английская юстиция исходит из
концепции, трактующей иностранную норму как "факт", а не как "право". Отсюда, прежде всего, вытекает необходимость ее доказывания заинтересованной стороной при пассивном отношении суда. Недоказанность влечет за собой применение чрезвычайно искусственной и, особенно когда речь идет о праве
СССР и других социалистических государств, несправедливой фикции тождества иностранной нормы аналогичной норме английского права*(132).
Длительное время доказательства, касающиеся иностранного закона, оценивались присяжными. Лишь с изданием закона об отправлении правосудия 1920 г. (ныне соответствующее правило содержат акты о Верховном суде 1925 г. и о судах графств 1959 г.) это стало функцией коронных судей. Методы доказывания регламентированы статутами и прецедентами. Предпочтение всегда отдавалось экспертным заключениям, и лучшими знатоками считались судьи или практикующие адвокаты государства, чье право надлежало установить. На втором месте шли юристы, читающие теоретические курсы или получившие соответствующее образование.
Даже представление английскому суду текста иностранного закона обычно не считается достаточным, необходимо его разъяснение экспертами. Законом о доказательствах 1907 г. сделано исключение только для статутов и ордонансов, действующих на подвластных британской короне территориях. Если текст напечатан правительственной типографией, не требуется доказательств, что нормативный акт утвержден полномочным органом. И часто суды Англии соглашаются толковать нормы таких актов без помощи специалистов.
Закон о доказательствах в гражданском судопроизводстве 1972 г. внес некоторые изменения в утвердившиеся ранее формы выяснения содержания иностранных юридических норм. Этот вопрос продолжает оставаться вопросом факта, но методы доказывания упрощены. Комментаторы связывают новеллу с членством Англии в Европейском Экономическом Сообществе.
После вступления в "Общий рынок" проблемы зарубежного законодательства приобрели для Англии большое
значение*(133).
Новый статут допускает в качестве эксперта по праву любого государства или территории за границами Англии и Уэльса всякое лицо, которое суд может признать компетентным, исходя из его знаний и опыта. Не требуется, чтобы кандидат занимал какую-нибудь должность или был вправе выполнять какие-либо юридические функции в данной стране (ст. 4). Этим аннулируется множество прецедентов, ограничивавших так или иначе круг возможных кандидатов, а суды фактически получают очень большую свободу выбора. В соответствии со ст. 4 (1) закона 1972 г. суд может разрешить выступить экспертом по праву СССР даже реакционно настроенному зарубежному "советологу".
Если вопрос, касающийся бытия и содержания иностранной нормы, уже был разрешен (до или после утверждения закона 1972 г.) в гражданском или уголовном деле каким-либо высшим судом (т.е. не магистратским судом и не судом графства), то его решение может служить в разбираемом позднее споре о праве гражданском доказательством, на основе которого суд приходит к заключению об иностранном законе. Но на этом сходство с прецедентами исчезает, так как вывод другого суда считается верным, пока не доказано иное, т.е. в отличие от прецедентов его дозволено опровергать. Данная норма вообще перестает действовать при наличии противоречащих друг другу судебных актов относительно иностранного закона.
2. Вторая группа фактов, подлежащих установлению в ходе гражданского процесса, состоит из обстоятельств, которые сами по себе не влияют на материально-правовые отношения, но помогают выяснять главные спорные факты. Эти обстоятельства всегда появляются, когда стороны оперируют косвенными доказательствами, они - обязательный элемент таких доказательств. Подобного рода обстоятельства именуют facts relevant to the issue или evidential facts*(134). Теоретически допустимо исследовать данную группу фактов в связи с определением как понятия предмета доказывания, так и понятия доказательства вообще.
Проблема форм связи главных и побочных фактов
рассматривается обычно как проблема относимости (relevancy) доказательств, т.е. дискуссионным считается вопрос о том, какие доказательства суд принимает или отвергает. Но в основе решения этого вопроса лежат рассуждения о способности различных типов доказательственных фактов устанавливать юридические действия и события. Здесь исходными являются уже не правовые критерии, а здравый смысл и опыт*(135), иначе говоря, налицо обычное для английского права сочетание формальной логики, пресловутой житейской мудрости и ограничений, рассчитанных на некомпетентность членов жюри. В конечном счете исключительно велика роль дискреционного усмотрения судей.
Английские юристы (Фипсон, Вигмор, Кросс и другие), констатируя возможность бесчисленного количества комбинаций жизненных обстоятельств, рекомендуют некоторые виды классификации отношений между побочными и юридическими фактами. При этом они в той или иной мере учитывают такие объективные формы связей, как причинные, временные, пространственные и т.п. Например, Кросс вслед за Вигмором дает сложную систему групп косвенных доказательств, каждая из которых обозначена специальным термином. Но автор замечает, что используемые наименования не общеприняты и вопросы терминологии не решены*(136).
Основанием для одной классификации является степень убедительности взаимосвязи между фактами для разумного человека. Низшую ступень занимают недостаточные (insufficient) доказательства, настолько слабые, что им доверять нельзя. Иллюстрация: суд отклонил утверждение, будто причиной закончившегося смертью лица приступа сердечной болезни был полученный им во время работы у ответчика механический удар. По мнению суда, с большей вероятностью такой причиной можно считать плохое пищеварение или прогулки в ветреную погоду. На средней ступени располагаются доказательства, которым разумный человек вправе, но, с точки зрения здравого смысла, не обязан безоговорочно верить (prima facie evidence). Пример: суд причиной смерти рабочего назвал отсутствие защитных ограждений у машины, а не небрежность погибшего. Наконец,