компетенции государственные департаменты и чиновников. "...Термин "корона" обозначает все министерства центрального правительства и... если иное положительно не установлено статутом, на министра короны распространяется иммунитет короны в тех случаях, когда он в качестве агента короны исполняет обязанности или осуществляет правомочия, которые статут возлагает лично на него или лично ему предоставляет. Щит короны прикрывает только то, что может быть названо общим управлением страной"*(110).
Нелепые каноны средневековья породили множество фикций и громоздких формальностей в областях гражданского права и судопроизводства. Так, корона не считалась ответственной за деликты, совершенные чиновниками. Иски предъявлялись к причинителям вреда, но практически на стороне ответчика выступал обычно адвокат казны, и казна возмещала убытки "из милости" (ех gratia). Что же касается требований из договоров, то корона за их неисполнение отвечала в ограниченных масштабах, а обращению в суд должно было предшествовать получение специального разрешения (Petition of Right), выдаваемого надлежащими государственными органами по рекомендации генерального атторнея. Причем на отказ в выдаче петиции жалобы не допускались.
Исключительное положение государства в гражданском процессе и трудности подданных в тяжбах с ним уже давно критиковались как дискредитация английской конституции*(111). Однако изменение законодательства готовилось неимоверно медленно. В 1921 г. вопрос был направлен для изучения специальному комитету, в 1927 г. комитет представил рекомендации, в 1933 г. - частичная реализация рекомендаций статутом о правосудии и, наконец, лишь в 1947 г. издается закон об отмене иммунитета короны в гражданских процессах (хотя личный иммунитет короля сохранился) и замене петиций нормальными исками (The Crown Proceedings Act).
С точки зрения материального права, и теперь еще есть некоторые ограничения ответственности короны, например, в отношении претензий к органам государства чиновников и военнослужащих о незаконном увольнении или задержках
жалованья, требований клиентов к почтовому ведомству, исков потерпевших о возмещении причиненного военнослужащим при выполнении своего долга ущерба и т.п. Но, во всяком случае, к государству могут предъявляться любые иски без каких-либо предварительных условий, хотя формального равенства процессуальных прав короны и частных лиц нет. Государство продолжает иметь ряд привилегий.
Кто конкретно должен быть стороной по делу, где затронуты интересы короны? Это, прежде всего, соответствующие департаменты. Например, министерство связи будет ответчиком, если принадлежащим ему грузовиком причинен кому-либо имущественный вред. Английское казначейство публикует время от времени пересматриваемый список государственных учреждений, уполномоченных действовать в соответствии с законом 1947 г.
Поскольку иногда точно определить надлежащий департамент невозможно, стороной выступает генеральный атторней. Так, в 1971 г. Апелляционный суд рассматривал дело Блэкбурн против генерального атторнея. Заявитель требовал признать подписание Англией Римского договора и вступление в ЕЭС ограничением суверенитета государства и тем самым нарушением права страны. Суд иск отклонил как необоснованный, указав, что прерогатива короны заключать и исполнять международные договоры ни под каким видом не может оспариваться королевскими судами*(112).
6. Возможны ли после начала гражданского дела замена стороны, уточнение ее наименования или характера заинтересованности, если эти элементы были определены неверно? На первый взгляд кажется, что такого рода коррективы широко допускаются и легко осуществимы. В ст. 5 разд. 20 ПВС имеется общая норма, уполномочивающая суд на любом этапе разрешать сторонам изменять составленные ими процессуальные бумаги при определенных условиях (уплате издержек и других). Выдаче разрешения в точно перечисленных ст. 5 случаях не должно мешать даже истечение срока давности применительно к тем юридическим отношениям и субъектам, которых возникшее производство не затрагивало. Главное, чтобы
суд убедился в справедливости планируемых уточнений.
Первый из указанных случаев касается изменения наименования стороны, причем результатом подобного изменения может быть замена лица, выступавшего истцом либо ответчиком, другим лицом. Тот, кто данное ходатайство заявляет, должен убедить суд, что допущенная ошибка была очевидной и не являлась следствием заблуждения или иной аналогичной причины, порождающей различные сомнения при определении надлежащей стороны. Четкость этих законодательных критериев невелика, расшифровка их сути и установление границ применения целиком зависит от накапливающихся прецедентов. Конечно, суды руководствуются буржуазным вариантом идеи справедливости. В данной конкретной ситуации действует начало диспозитивности, согласно которому упущения тяжущихся зачастую необратимы.
За последние годы наблюдаются два направления в толковании ст. 5 разд. 20 ПВС. Согласно одной точке зрения ныне суды располагают широкими возможностями по изменению состязательных бумаг, даже если это лишает ответчика защиты путем ссылки на истечение срока давности. Ранее созданные прецеденты иного характера нужно считать аннулированными. К числу прецедентов, закрепляющих новое направление, относят, в частности, решение по иску Родригеса к Паркеру о возмещении личного вреда (1966 г.). Здесь суд допустил изменение наименования ответчика: вместо Р.-Дж. Паркера (владельца автомашины) был назван Р.-С. Паркер (сын владельца, управлявший автомашиной в момент причинения ущерба). Причем разрешение на изменение было дано уже после истечения срока давности в отношении нового ответчика.
Однако другая группа юристов занимает более консервативные позиции, не расценивая ст. 5 как отрицание сложившихся порядков. В конечном счете, они приходят к заключению, что после 1965 г., когда нормы указанной статьи были даны в новой редакции, существенных изменений практики не произошло.
Аналогичное замечание нужно сделать также относительно другого подпункта ст. 5 разд. 20 ПВС, который допускает
изменение характера заинтересованности стороны. Налицо довольно схоластическая юридическая конструкция, неоправданно усложняющая процесс. Например, вдова умершего, предъявляя иск, назвала себя правопреемницей мужа, а ей надлежало выступать как душеприказчице. Ответчик, ссылаясь на это, вправе ходатайствовать о прекращении производства из-за неверного определения "качества" (capacity) стороны. Тогда истица может просить соответственно исправить процессуальные бумаги, и суд управомочен удовлетворить просьбу. Правила 1965 г. разрешили судам выносить такие постановления, не обращая внимания на утрату ответчиком защиты путем ссылки на истечение срока давности. Но английские исследователи и после 1965 г., очевидно, не считают утратившими силу прецеденты, запрещающие менять характер заинтересованности, коль скоро материальное требование стороны, которая будет выступать в новом качестве, погашено давностью*(113).
7. Английскому процессуальному праву известна еще одна разновидность изменения личного состава участников гражданского дела, а именно процессуальное правопреемство.
Главные моменты этого института регламентированы ст. 7-9 разд. 15 ПВС. Прежде всего, установлено, что если лицо, выступающее стороной, умерло или объявлено банкротом, но основание заявленного требования не исчезает, то дело не прекращается из-за смерти или банкротства. В данном случае замена субъектов процесса непосредственно зависит от правопреемства в материальных правоотношениях, имеющего общий характер. На место умершего или банкрота становится администратор, управляющий наследственным имуществом или имуществом ликвидируемого товарищества, компании и т.п.
Кроме общего, существует еще так называемое сингулярное правопреемство, затрагивающее лишь единичное материальное правоотношение. Если такое правоотношение является объектом спора, правопреемство оказывает воздействие на гражданский процесс. Согласно ст. 7 разд. 15 ПВС суд, установив на любом этапе производства, что полномочия или обязанности какой-либо стороны перешли к другому лицу, может с целью
эффективного и полного разрешения дела предписать правопреемнику участвовать в разбирательстве в качестве стороны. Затем рассмотрение иска продолжается.
Правопреемник, заменяющий правопредшественника, начинает формально считаться стороной по делу с момента вручения ему распоряжения суда или, когда такое вручение не нужно, с момента регистрации распоряжения канцелярией. Этими датами определяется и начало течения срока для явки нового ответчика в суд. Правопреемство не влечет за собой повторения ранее законченных этапов судопроизводства. Все, что было совершено в процессе, обязательно для правопреемника в той же мере, в которой это связывало бы его предшественника.
Смерть лица - истца или ответчика по гражданскому делу - может иметь результатом аннулирование производства, даже когда исковое требование не исчезает. Так происходит, если заинтересованные в замене умершего субъекты не проявляют должной инициативы и не ходатайствуют перед судом о допущении правопреемства. Например, при бездействии истцовой стороны личные представители, управляющие оставленным ответчиком наследственным имуществом, могут просить суд назначить срок для заявления указанного ходатайства и в случае пропуска данного срока прекратить разбирательство дела в части, касающейся умершего. К аналогичному результату приводит кончина лица, предъявившего иск, и бездействие его преемников. Правда, суду нужно удостовериться, что извещение о соответствующем ходатайстве было надлежащим образом доведено до сведения управляющих имуществом умершего или других заинтересованных лиц. Во всех перечисленных случаях суд никакой инициативы не проявляет.
§2. Процессуальное соучастие
1.Процессуальное соучастие (или субъективное соединение исков) возникает, когда хотя бы на одной из сторон по гражданскому делу одновременно выступают двое или более