1895 г., ГПК Италии 1940 г., ряд нормативных актов Франции, включая ордонансы 1958-1959 гг.*(98)
Еще в 1938 г. И.С. Перетерский делает вывод: "Из органа, воспринимающего и учитывающего лишь представленные сторонами доказательства, суд становится постепенно активным органом, влияющим на весь ход судебного процесса. Принцип состязательности процесса блекнет"*(99). Известные основания для такого заключения имеются. Но не следует преувеличивать усиления инициативы буржуазного суда в тех областях гражданского процесса, где конкретизируется начало состязательности. Законодательство капиталистических государств и практика их органов юстиции гораздо консервативнее различных ультрановых теорий, требующих наделения судей безграничной возможностью истребовать доказательства. Это тем более верно, если говорить о юридической жизни Англии. Дискреционная власть английского суда, как уже отмечалось, тоже расширяется. Однако его активность в собирании информации по собственной инициативе, т.е. без ходатайств сторон и, тем более, невзирая на их возражения, очень невелика.
Более того, есть случаи, когда Апелляционный суд достаточно резко указывает нижестоящим инстанциям на чрезмерность и неуместность их активности в ходе заседания. По одному делу о расторжении брака он констатировал, что личное ведение дела тяжущимся не уполномочивает судью брать на себя функции адвоката и усложнять деятельность адвоката другой стороны. Из 2113 вопросов свидетелям на заседании 1286 задал судья, который подвергал свидетелей постоянному, враждебному перекрестному допросу. Рассмотрение велось безнадежно неправильно*(100). В другом деле о возмещении вреда Апелляционный суд также упомянул о 334 вопросах судьи. С точки зрения суда, путаницы в объяснениях истца было бы меньше при нормальном его допросе адвокатами. Налицо вмешательство судьи и неудовлетворительное ведение процесса*(101).
Итак, судья не должен активно вести допрос свидетеля, цель его вопросов - уточнение ответов адвокатам. Вызывать же
свидетелей, как установлено решением Апелляционного суда в 1910 г., судья может исключительно с согласия обеих сторон. Этим решением было отвергнуто ранее высказывавшееся мнение о праве суда привлекать свидетелей по собственной инициативе. Функция судьи - знакомиться с доказательствами сторон и разрешать конфликт, а не искать новые материалы, какими бы ценными они ни казались. Иначе разрушается такой фундаментальный принцип английского процессуального права, как состязательность. Прецедент 1910 г. объясняет, что если суд начнет вызывать свидетелей по своей воле, то ни одна из сторон не будет иметь права на перекрестный допрос и, кроме того, суд не может, в отличие от сторон, возлагать на себя ответственность за личную добросовестность свидетеля*(102). Убедительность таких аргументов ничтожна даже с формально-юридической точки зрения.
В английском гражданском процессе начало состязательности изменяется медленно. Новейшие акты, имеющие целью заглушить недовольство демократической общественности волокитой и дороговизной судопроизводства, особенно по делам с небольшими размерами требований, не возлагают на суд обязанности собирать доказательства или помогать заинтересованным лицам в этой их деятельности. Например, с 1 марта 1972 г. введена процедура предварительного разбирательства дел и вопросов регистратором суда графства (pre-trial review), объявленная крупнейшей новеллой отправления правосудия на данном уровне. Регистратору предложено давать такие указания, которые могут обеспечить "справедливое, быстрое и экономное" разрешение споров. Но о необходимости усиления его активности в собирании доказательств нет ни слова. Идеи общего права остаются непоколебленными.
Долговечность традиционных форм классического состязательного производства в Англии объясняется, конечно, не догматическими моментами, подобными упомянутым в решении 1910 г. Главная причина - сохранение базы процессуальной состязательности (равно как и диспозитивности), т.е. частной капиталистической собственности, хотя положения о ее
абсолютной неприкосновенности деформируются в условиях империализма. Монополии, когда им приходится вести гражданские дела, чувствуют себя достаточно уверенно, чтобы и без помощи суда защитить собственные интересы. Кроме того, наделение органов юстиции правом искать доказательства содержит потенциальную опасность: давление общественного мнения иногда может заставить суды действовать более лояльно по отношению к слабейшей стороне процесса.
8. Значительна роль принципа процессуального формализма буржуазного гражданского процесса. Вообще любой процесс, и социалистический тоже, есть регламентированная деятельность участников производства; значит, он немыслим без норм, фиксирующих сроки, последовательность действий и т. и. Но, как отмечает И.С. Перетерский, "...буржуазный гражданский процесс устанавливает формализм в значительно больших размерах, чем то диктовалось бы стремлением обеспечить четкое разрешение дела. Устанавливаются многочисленные формы и обрядности, не имеющие рационального объяснения. Во многих странах (Франция, Англия) процесс является архаичным: он сохраняет формы, возникшие несколько столетий тому назад, он пользуется архаическими формулировками процессуальных действий..."*(103).
Существует глубочайшее различие между формальностями советского и буржуазного процессов. В первом налицо достаточно точный критерий целесообразности регламента. Каждая его деталь помогает достижению целей народной юстиции и, прежде всего, обнаружению истины, восстановлению нарушенных правомочий. Идея объективной истины чужда правосудию империалистического государства, а потому в значительной мере утрачиваются или, вернее, расплываются критерии, с помощью которых можно оценить рациональность конкретных институтов процесса. Эта неопределенность вполне устраивает правящие круги, не желающие упрощать судопроизводство, т.е. делать его более доступным рядовому человеку. Кстати, против упрощения судопроизводства нередко выступают и юристы, например адвокаты, естественно, под благовидными предлогами, но фактически защищая
своекорыстные интересы. Технические хитрости гражданского процесса заставляют прибегать к дорогостоящим услугам юристов-профессионалов либо, если нет средств, терпеть неудачи на суде или вообще не обращаться к юстиции.
Порожденные формализмом процессуальные нормы нередко противоречат нормальной логике и здравому смыслу. Английский процесс в этом отношении занимает далеко не последнее место. Можно указать немало примеров из области доказательственного права, где расхождения между нормами и житейским опытом издавна объясняют влиянием института жюри. Но алогичность характерна и для иных, очень разных судопроизводственных категорий. Так, вроде бы каждому ясна позиция ответчика, если он делает общее заявление о непризнании всех без исключения утверждаемых истцом фактов. А ст. 13 разд. 18 ПВС считает такое широкое отрицание недостаточным и заставляет ответчика конкретно называть каждый факт, против которого он возражает.
Формализм тесно связан с волокитой и легко ее порождает. Искушенный в юридической казуистике адвокат, позиция которого по существу конфликта неубедительна или безнадежна, может надолго затянуть производство, чтобы, к примеру, отсрочить выполнение его клиентом обязанностей или же заставить измученного контрагента вступить в мировое соглашение. Для этого нужно только самому максимально придерживаться установленных норм, все действия совершать в крайние сроки, бесконечными ходатайствами и возражениями настаивать на точном соблюдении мелочей регламента другими участниками дела.
Итоги формализма и волокиты плачевны. Английский совет защиты гражданских свобод в 1972 г. заявлял, что одной из наибольших опасностей будущего является прогрессирующий развал отправления правосудия. Терпят неудачу попытки приблизить судопроизводство к уровню современных требований жизни. Нужны кардинальные решения*(104). Как вынужден был отметить лорд-канцлер, если общественное мнение осознает действительные размеры судебной волокиты, это вызовет громкий протест, и, чтобы его предотвратить, нужно тщательно
изучить многие вопросы практики, юрисдикции и т.п.*(105) Но увеличение числа такого рода пожеланий никак не изменяет реального положения вещей.
Авторы юридических сочинений к принципам буржуазного гражданского процесса относят еще и некоторые другие положения: оценку доказательств, концентрацию материалов, устность, непосредственность и т.п. Однако эти положения точнее считать конкретными институтами или категориями процессуального права Англии и анализировать применительно к отдельным стадиям, а не ко всему производству в целом.
Глава 2. Участники английского гражданского процесса
§1. Стороны
1.Стороны, т.е. истец и ответчик, - главные действующие лица гражданского судопроизводства. Между тем в английской юридической литературе нет четкого определения этой категории участников процесса. Термин "стороны" употребляют как нечто само собой разумеющееся либо примитивно расшифровывают в том смысле, что стороны есть лица, добровольно или по обязанности участвующие в производстве и связанные его результатами. Конечно, отграничить стороны от свидетелей или экспертов не так уж трудно, исходя из характера заинтересованности, объема процессуальных полномочий и обязанностей. Но если учитывать все многообразие конкретной жизни, то обнаруживается, что лица, которых нормативные акты именуют истцами и ответчиками, неоднородны. Эта неоднородность обусловлена различиями целей, преследуемых сторонами по отдельным категориям гражданских дел. Не тождественно также воздействие судебных решений на юридическое положение не только непосредственных истцов и ответчиков, но еще и других лиц, к рассмотрению дела формально не привлекавшихся.
2.Наиболее значителен удельный вес той группы случаев, где истец и ответчик непосредственно заинтересованы в