4. Прецедентное право - один из наиболее значительных разделов английской юриспруденции. Его исследуют правоведы самых различных теоретических направлений. Интерес к проблеме закономерен, если учитывать количество и роль норм, извлекаемых из бесконечного множества судебных решений. Даже конспективное изложение всех аспектов доктрины прецедента заняло бы немало страниц. Более узкой является тема о роли, границах, перспективах судебного нормотворчества в области гражданского процессуального права. Нужно заметить, что английская теория, уделяя много внимания прецедентам в широком плане, гораздо меньше занимается разработкой вопросов о том, как общие положения действуют применительно к конкретным областям права. Во всяком случае, научные руководства по гражданскому судопроизводству не выделяют специальных глав, где была бы раскрыта специфика процесса с данной точки зрения.
Исходный тезис прецедентной системы гласит: решение суда по какому-либо делу обязательно для судов того же или низшего ранга, когда они рассматривают аналогичные дела. Простота этого определения лишь кажущаяся. На практике многочисленные юридические тонкости и схоластические ухищрения дают возможность игнорировать прежние решения.
В основе доктрины прецедента лежит идея о том, что аналогичные дела должны разрешаться одинаково. Этот тезис, охватывающий также судебную процедуру, ничего оригинального собой не представляет. Он является всего лишь интерпретацией положения, согласно которому право есть применение одинаковых масштабов к разным людям. В странах европейского континента, репетировавших римское право, начали рано издаваться нормативные акты, формировавшие практику юстиции. Исторические особенности направили развитие юридической надстройки Англии по иному руслу. Негативный фактор - отсутствие кодексов - приводил к тому, что принимавшиеся по отдельным делам судебные решения начали трактовать как нормы, а не как их иллюстрацию. Укрепление доктрины прецедента связывают еще с публикацией судебных отчетов и установлением иерархии решений. Однако это скорее
явления производного характера.
На современном этапе Англия имеет достаточно разветвленное законодательство. Статуты и иные акты в ряде областей права, к числу которых нужно отнести и процессуальное, несут тяжесть регулирования значительной части общественных отношений. Вроде бы исчезла первопричина существования прецедентной системы, а она продолжает действовать, так как обладает известными достоинствами и гарантирует защиту интересов господствующего класса.
Нормативные акты, закрепляющие правила относительно широкого профиля, не исключают прецедентов, берущих на себя функции толкования, а также конкретизации этих актов и регулирования деталей. Значимость таких функций общеизвестна. Чтобы узнать, как английское право разрешает тот или иной вопрос, мало изучить законодательство, необходим еще тщательный анализ деятельности органов юстиции. Недаром крылатой фразой стало высказывание лорда Дэвлина: "Право есть то, что судьи считают таковым".
Прецедент является орудием не только интерпретации законодательства. Много веков он выполнял еще более значительную функцию, а именно, использовался для создания институтов и норм, касающихся таких групп отношений, которые не охватывались статутами. Тенденции развития доктрины прецедента исследовались советской юридической теорией. Падение роли прецедента в ряду источников английского права есть результат большого увеличения количества статутов и особенно подзаконных актов. Это характерное для империалистического государства явление вызвано глубокими причинами экономического и политического характера*(77).
Гражданское процессуальное право Англии наглядно иллюстрирует изменение значения прецедентов для регламентации форм рассмотрения исковых требований. Хотя здесь доля парламентских статутов невелика, зато обширных подзаконных актов издано, как ранее указывалось, изрядное количество, а главное, ими без существенных пробелов и достаточно последовательно отрегулировано движение
гражданских дел. Имеющиеся разрывы между закрепленными законодательством категориями, например в области судебных доказательств, восполняют прецеденты. Но их главной функцией стало толкование норм. Методология анализа и раскрытия процессуальных конструкций юридической теорией тоже изменилась. Авторы теперь обычно начинают изложение ссылками на тексты нормативных актов, а затем уже дают материалы практики.
Нужно вообще констатировать бесперспективность расчетов на создание в будущем прецедентным методом каких-либо оригинальных и притом значительных институтов гражданского судопроизводства. Гражданское процессуальное право относится к области публичного права, где исполнительная власть крепко держит в своих руках инициативу, и только через ее органы идут все крупные новеллы. Даже отказ в 1966 г. палаты лордов соблюдать безоговорочно собственные прецеденты не меняет кардинально данного положения, хотя и открывает перед палатой большие возможности нормотворчества.
Часто говорят, что прецедентному праву придает дополнительную силу известная неповоротливость парламента, тяжеловесность законодательной процедуры, замедляющей и усложняющей движение биллей. Реализации предложений, имеющих целью оперативно корректировать деятельность судов, ампутировать ошибочные направления в практике, мешает даже элементарная нехватка парламентского времени. До какой-то степени это верно, но если законопроект очень важен для правительства, оно найдет возможность побыстрее протолкнуть его через обе палаты. Указанные соображения относятся к гражданскому процессуальному праву лишь в очень незначительной степени, так как подавляющая часть его норм закреплена не статутами, а подзаконными актами. Правила судопроизводства, разрабатываемые комиссиями под руководством лорда-канцлера, могут быстро изменяться и дополняться, чутко улавливать любые нюансы практики и надлежащим образом ею руководить.
Для судопроизводства явно утратил значение известный
тезис о том, что законодательство есть лишь внесение корректив в прецедентное право. Здесь именно нормативные акты стали ведущим источником, а потому возник новый вопрос о роли прецедентов в данной ситуации. Никто из английских юристов не заходит так далеко, чтобы доказывать целесообразность ликвидации прецедентной системы, но постепенное изменение ее функций тоже не вызывает сомнений.
Было бы ошибкой недооценивать силу прецедента как инструмента толкования нормативных актов. Юристы разграничивают прецеденты-нормы и прецеденты, где дается лишь разъяснение законодательства. В последних случаях избранная судьями терминология не приравнивается к тексту закона и не может его заменить, т.е. речь идет о смысловом комментировании, имеющем обязательный характер в установленных для прецедентов рамках. Благодаря толкованию как будто бы ясная статья закона начинает усложняться, приобретает разнородные оттенки. Например, ст. 11 закона о доказательствах 1968 г. допускает использование обвинительных приговоров уголовных судов для установления факта совершения лицом преступления, когда такой факт важен для гражданского дела, но она же, за некоторыми изъятиями, разрешает заинтересованной стороне доказывать ошибочность приговора. На практике немедленно возникли вопросы о том, какой должна быть сила этих доказательств, зависит ли она от состава и ранга инстанции, вынесшей приговор, и т.п.
Однако не следует говорить об окончательном превращении английских судей лишь в толкователей законодательства, даже если брать фактически кодифицированные отрасли вроде права процессуального. Р. Кросс говорит об уменьшении роли прецедентов в связи с упорядочиванием права Англии, но он логично замечает, что как бы хорошо ни выполняли кодификаторы поставленную перед ними задачу, неизбежно сохранятся или даже будут умышленно оставлены участки для прецедентного метода регулирования*(78). Таких участков немало в области гражданского судопроизводства.
Необходимо отметить, что прецеденты не только восполняют пробелы законодательства о судопроизводстве, т.е.
являются источником очень конкретных норм, закрепляющих найденные практикой детали регламента. Судебные решения, кроме того, оказались наиболее удобной формой для определения принципов различных отраслей права и, в частности, процессуального. Нормативные акты процессуального содержания базируются на некоторых главных идеях относительно порядка работы юстиции, но в концентрированном виде этими актами общие идеи не фиксируются. Зато их нередко декларируют при разбирательстве дел судьи, когда мотивируют свою позицию по какому-либо вопросу. Провозглашаются, например, такие основные начала британского правосудия, как пассивность судей, инициатива заинтересованных лиц и т.п.
Применение прецедентов, как и норм статутов, не зависит от сроков давности. Те из них, которые перестали соответствовать новым условиям жизни, просто исчезают из юридического обихода, но и действующие прецеденты могут не применяться по различным мотивам. Их более или менее развернутые перечни дают многие английские авторы. Например, Р. Кросс называет десять исключений из правила об обязательности предшествующих решений: их противоречие статутам или еще более ранним постановлениям той же судебной инстанции, отмена вышестоящим судом, туманность изложения, неоправданная широта формулировок и другие. Он предупреждает, что некоторые разновидности исключений спорны*(79). Изложенные общие положения надлежит учитывать и при анализе роли прецедентов в регулировании регламента судопроизводства.
§3. Принципы гражданского судопроизводства
1.Изучение методами сравнительного правоведения гражданского судопроизводства буржуазных государств показывает, что формы деятельности органов юстиции в отдельных странах неоднородны. Особенно значительные различия наблюдаются, если сопоставлять институты, конструкции, понятия английского правосудия и, например, правосудия во Франции либо ФРГ. Но, несмотря на эти различия,