Материал: Проектное управление в строительстве. Баркалов С.А., Бурков В.Н

профессорскую квартиру площадью около 250 кв. м в новом жилом доме при институте. Коммерческая деятельность Попова также идет достаточно успешно: приносит доходы сотрудничество с предприятием Дюкрете и дивиденды от участия в прибылях фирмы «Сименс и Гальске» (наследники изобретателя получали дивиденды по этому договору до 1909 г., пока не истек срок контракта). Эти средства позволили ученому в 1905 г. приобрести в собственность большое имение в Тверской губернии. Но наивысшую научную награду: Нобелевскую премию по физике, наш соотечественник так и не получил. Более того никто из отечественных ученых его даже не представил в Нобелевский комитет или, как тогда говорили, номинировал, что уж тогда говорить об иностранных…

Совсем иное дело с Гильельмо Маркони. Начать следует, очевидно, с того, что данная кандидатура имела очень большие пробелы в образовании, вернее она вообще не имела образования: ведь нельзя же обычную итальянскую школу конца XIX века считать за фундаментальное образование, да к тому же, как подчеркивают независимые исследователи, учеба Маркони не давалась с детства. Об этом свидетельствую последующие объективные события: сразу же после школы Гильельмо, мечтавший стать моряком, не сумел поступить в военно-морскую академию Италии. На следующий год молодой человек также не сумел поступить в Болонский университет. Вырисовывается «однако» тенденция: что-то не так с самим претендентом. Однако, как справедливо считают многие, кроме образования, есть еще и самообразование. Но следует прямо сказать, что это не наш случай: Г. Маркони закончил школу и больше к этому вопросу не возвращался. По крайней мере, следов его самообразовательной деятельности обнаружить не удается. Парадокс заключается в том, что именно этот человек стал лауреатом Нобелевской премии… по физике! На традиционной нобелевской лекции наш претендент выдавал такие перлы, что правоверных физиков просто коробило от его неграмотности в физических вопросах. Достаточно сказать, что он практически до конца жизни был уверен в том, что высокочастотные электромагнитные волны распространяются и в толще земли, и в воде. И никто, даже его «научные спонсоры», не взяли себе за труд просветить лауреата хотя бы в азах предмета, по которому он получал наивысшую в мире научную награду.

Особые неожиданности подстерегают нас при попытке получить хоть какие-то документальные свидетельства ранней научно-инженерной деятельности Маркони. В настоящее время таких независимых свидетельств просто не существует, кроме воспоминаний друзей, написанных спустя годы после рассматриваемых событий.

Согласно этим свидетельства Гульельмо в имении своего отца занимался какими-то опытами: он говорит, что занимался изучением опытов Герца и его последователей. Но это говорит он сам. Мы же проверить чем же на самом деле будущий лауреат Нобелевской премии занимался в действительности возможности не имеем: может действительно пытался что-то понять в опытах Герца, но как показали последующие события безуспешно, а может просто пускал воздушных змеев, «гоняя балду». Ведь данный факт подтверждает только неграмотный (просто человек, не умеющий ни читать, ни писать; не забывайте на дворе только конец XIX века, до всеобщей грамотности населения еще очень-очень далеко) садовник, работающий по найму у его отца в имении. Свидетельства садовника дошли до нашего времени в записи его рассказов сыном садовника, спустя достаточно много лет, когда Маркони получил известность. Понятно желание сына садовника, хоть как-то монетизировать познания своего отца о «раннем» Маркони. История не оставила сведений о том, насколько удачным был данный «проект» сына садовника, и о том насколько сам Маркони принимал в нем участие с финансовой стороны дела. Так или иначе, но в начале 1896 года 21-летний Маркони, бренча в ящичке какими-то деталями, покидает негостеприимную, но солнечную Италию, перемещаясь на берега туманного Альбиона. Злые языки, которые всегда имеются у успешных людей, утверждали, что путешествие Гульельмо во многом связано с нежеланием идти в армию. Что ж возможно, тем более, что возраст-то, молодого человека как раз-таки и был призывной: в ту пору призывали в возрасте 21 года, но с другой стороны во время Первой мировой войны Маркони поступил добровольцем на

31

армейскую службу. Сложна человеческая натура и не дано простым людям в ней разобраться: трудно понять истинные мотивы поступков того или иного человека.

В итоге в феврале 1896 года в Лондоне появляется молодой человек, но он прибывает не как бедный родственник, ночующий на вокзалах, а с использованием родственных связей (высокопоставленный чиновник итальянского посольства в Лондоне) с ходу был представлен чиновнику высокого ранга – главному инженеру телеграфа Великобритании В. Прису (1834

– 1913)52. Настойчивый, целеустремленный молодой человек, продемонстрировал аристократу голубых кровей такую деловую хватку и «волчий оскал», что сумел понравиться. Но вот материал, привезенный молодым человеком, был явно сыроват, его требовалось доработать. Это Прис понял с ходу, как понял и перспективность этого изобретения.

С этой целью Прис распорядился для дальнейших работ назначить к Маркони помощника – высококвалифицированного инженера-телеграфиста Дж. Кемпа (1858 – 1933)53, который в итоге проработал с Г. Маркони до конца своей жизни. Кроме того, Прис находился в дружеских отношениях с известным английским физиком О. Лоджем, более того, они сотрудничали по многим научно-техническим проблемам. Это тоже давало дополнительные возможности, так как О. Лодж был, что называется в теме, так как считался одним из претендентов на изобретение радио: изобрел прибор для регистрации приѐма электромагнитных волн, то есть по сути дела один из первых радиоприемников. Вот эта-то команда дотянула привезенные Маркони и опубликованные в открытой печати данные до приемлемого состояния, когда они могли бы быть показаны обществу.

Достаточно любопытно описание Дж. Кемпом одной из первых публичных демонстраций аппаратуры Маркони: любопытствующей публике были показаны черные ящички, содержимое которых оставалось неизвестным, около которых расхаживал сам Прис, преисполненный важности. Сам автор сидел в зале: «спонсоры» пока не рискнули его показать широкой публике, наверное, во избежание возможного конфуза: вдруг «ляпнет» что-нибудь не то. Ведь в зале сидели не только любопытствующие профаны, но и весьма серьезные физики, имеющие всемирную известность. При нажатии на телеграфный ключ звучал звонок. Публика была глубоко изумлена возможностями современной на тот момент времени техники. А имя Маркони впервые появилось на страницах печати. Но тем не менее вся эта процедура сильно напоминала фокусы Г. Гудини (1874 – 1926 гг.)54, когда чувствуешь, что тебя где-то обманывают, но, как и где – понять не можешь.

На ум приходит старая студенческая байка о защите дипломного проекта студентом по радиотехнике. Студент позиционировал выпрямитель, который не давал пульсаций. Действительно, представленный студентом прибор, который подключили к сети переменного тока на выходе на экране осциллографа показывал идеально горизонтальную линию при любом разрешении. Пульсации, то есть незначительные колебания на экране, полностью отсутствовали. Прибор сопровождался умопомрачительной схемой, которую в полном объеме, так никто и не понял. Но прибор работал, и студент получил пять баллов и диплом инженера. Чудеса были раскрыты позднее, когда через несколько месяцев на кафедре, где хранился прибор, его вновь подключили… Прибор не работал. Тогда вскрыли коробку прибора… А, там было: заглушка на входе, здоровенный… силикатный кирпич и

52Прис Вильям Генри – британский (валлийский) электротехник и изобретатель. Ученик М. Фарадея. Работал на Почту Великобритании. Внѐс несколько улучшений в железнодорожную систему сигналов и улучшил состояние безопасности на железных дорогах. Состоял в переписке с физиком О. Лоджем. Весьма способствовал деятельности Маркони в области радио, горячим сторонником которого являлся

53Данные отсутствуют.

54Гудини Гарри (настоящее имя Эрик Вайс) – американский иллюзионист, филантроп и актѐр. Прославился разоблачением шарлатанов и сложными трюками с побегами и освобождениями. Умер от аппендицита, разрыв которого спровоцировали случайные удары в живот, нанесенные в ходе очередного демонстрационного эксперимента.

32

батарейка постоянного тока, подключенная к выходу, дающая идеальную прямую линию на экране осциллографа… Вот нечто подобное чувствуешь и при описании первых публичных опытов Маркони. Нет, следует сказать, что мы не можем голословно обвинять всех и вся, но что-то здесь все-таки есть. Отдельные авторы ссылаются на то, что схемы приборов не демонстрировались, так как являлись предметом заявки на патент. Но такая заявка уже находилась на экспертизе в Британском патентном бюро (БПБ): напомним предварительная заявка была направлена в бюро 2 июня 1896 года, демонстрация состоялась в декабре 1896 г. Так что, казалось бы, опасаться за свой приоритет, если он конечно же был, уже не приходилось. Но все равно, возникает впечатление, о том, что создатели что-то темнили и недоговаривали. И возникает естественный вопрос: «А, что?».

Ивот здесь мы приближаемся к моменту, когда появляются первые документальные свидетельства о деятельности Маркони. Таким документом является предварительная заявка, поданная 2 июня 1896 года «Усовершенствования в передаче электрических импульсов и сигналов и в аппаратуре для этого». Заметим, название скромное: только усовершенствование…

С другой стороны, многие считают, что раз предварительная заявка прошла экспертизу в патентном бюро и была все-таки одобрена, то все в порядке. Но не будем спешить, а предварительно посмотрим: «А судьи кто?». И даже при поверхностном интересе выясняется, что с этим вопросом и здесь все не так просто: экспертом по заявке Маркони был кто? Правильно угадали, самый авторитетный на тот момент времени инженер по вопросам телеграфирования: главный инженер телеграфа Великобритании… В. Прис. Как говаривал приснопамятный Фамусов из грибоедовской пьесы «Горе от ума»: «Ну, как не порадеть родному человечку…». Так что какая информация была включена в предварительную заявку и достаточной ли была эта информация, мы можем судить опятьтаки на основе свидетельства заинтересованного человека, проводившего эту экспертизу.

Казалось бы, какие грязные сомнения и инсинуации, все просто: возьмите из архива предварительную заявку, поданную Г. Маркони 2 июня 1896 года и посмотрите, что же он пытался патентовать и что же было одобрено Британским патентным бюро.

Ивот здесь мы включаемся почти в детективную историю: в архиве БПБ, такой заявки нет: за давностью лет она передана на хранение – куда? Правильно, в корпорацию Маркони.

Вот так, спорят историки, спорят любители, спорят уже боле ста лет, а предмета-то спора нет. Отсутствует предварительная заявка, на основании которой выдан патент. Более того, эта заявка неизвестно какое время находилась в распоряжении заинтересованных лиц, то есть в специальном фонде Маркони, который открылся для общего доступа только в 2004 году и письменные документы фонда были переданы в библиотеку Оксфордского университета, где находятся и поныне. С первым листом пресловутой заявки можно уже ознакомиться в интернете, а вот со всем содержанием, достаточно сложно, только в библиотеке самого университета.

Те, кто видел эту легендарную заявку, свидетельствуют, что кроме самого текстового материала, имеющего ошибки даже с позиции знаний того периода, заявка поражает отсутствием вообще какого-либо иллюстративного материала. То есть заявка на изобретение приемно-передающей системы не включает в себя ни одной схемы, ни одного чертежа. Ничего… Кроме спорных отдельных моментов, постулируемых автором, и на момент подачи заявки уже опровергнутых наукой.

Следовательно, предварительная заявка на патент, поданная Маркони не содержит самого главного: схемы работы патентуемого прибора и внятного описания устройства. И вот вокруг этого идут уже споры практически 125 лет. Но это еще не все. На всех публичных демонстрациях, осуществленных «компаньонами» в 1896 году, общие схемы используемых устройств не обнародовались, а наоборот тщательно оберегались от посторонних глаз. Тем не менее какое-то оборудование использовалось, вполне возможно, что и то, что сейчас демонстрируется в музее Оксфордского университета. Но доверять этому полностью не

33

следует. Они не снабжены документами, показывающими привязку их к 1896 г, и более похожи на аппараты, изготовленные в последующие годы.

На основании изложенного можно судить, что по прошествии 20 месяцев после выступления Попова на заседании РФХО у Приса и Маркони еще не было «изобретения радио».

Возникает естественный вопрос: «О каком приоритете по сравнению с нашим ученым А.С. Поповым может идти речь, если даже после почти двухгодичного перерыва после доклада русского ученого, в заявке, представленной Маркони, отсутствуют схемы устройств, которые он патентует? Естественно, и Маркони, и Прис понимали, что отсутствие графического материала в предварительной заявке сильно снижает, если не сказать, что аннулирует совсем, ее ценность. И здесь они попали в капкан иллюзорной простоты рассматриваемого явления: с одной стороны, все достаточно просто, поэтому в срочно порядке «забит заявочный столбик», то есть оформлена предварительная заявка без всякого графического материала. То есть отправлять в патентное бюро откровенную «туфту» постеснялись. А вот нормальные схемы, позволяющие хоть как-то описать идею в реальных терминах, пока не «вытанцовывались». Пауза затянулась аж до 2 марта 1897 года, когда БПБ были направлены дополнительные материалы к поданной заявке. Вот здесь-то уже содержались схемы и передатчика, и приемника.

Дополнения к заявке также показывают, что ее автор не знаком с современной ему физикой явления, которое он пытается патентовать. В заявке сказано, что высокочастотные электромагнитные волны могут проходить сквозь металл, что совершенно не соответствует действительности, так как в это время уже стало известно, что даже тонкий слой металла отражает волны, на чем и основана вся современная радиолокация.

Впервые данное явление было зафиксировано опять-таки нашим соотечественником летом 1897 года. Произошло это в ходе проведения опытов по установлению связи между двумя крейсерами Балтийского флота «Африка» и «Европа». В тот момент, когда этими кораблями случайно оказался минный крейсер «Лейтенант Ильин», установленная связь пропадала. Как только препятствие в виде третьего корабля исчезало, связь восстанавливалась.

Но несмотря на все несуразности, заключенные в заявке, Британское патентное бюро все-таки выдало на основании предварительной заявке Маркони патент 2 июля 1897 года. Полученный патент защищал интеллектуальную собственность Г. Маркони только на территории Великобритании и мирового статуса не имел. Одновременно с этим Маркони получил и американский патент, а уже 20 июля 1897 г. была учреждена компания Wireless Telegraph & Signal Company, которая занялась коммерческим внедрением радиосвязи. Это очень наглядно показывает зачем Маркони необходим был этот патент: это давало возможность без оглядки на возможных претендентов начать распространение принципов радиосвязи по всему миру, но, самое главное, под своей эгидой, что сулило баснословные барыши.

Что бы полностью ограничить себя от возможных обвинений в плагиате, Г. Маркони попытался получить аналогичные патенты в Германии, Франции и России. Но затея не удалась. В этих странах не было той подготовке, которая позволила получить британский патент: в этих странах у Маркони не было «Приса». Мотивом отклонения поданных предварительных заявок была известность предлагаемого технического решения. Тем не менее Маркони за свою жизнь получил значительное число патентов, более 80, часть из них была впоследствии аннулирована.

Деятельность Г. Маркони постоянно сопровождалась мистификациями и нелепостями. Так произошло и с известным событием: установлением трансатлантической связи в 1901 году. Гульельмо пытался передать через океан азбукой Морзе единственную букву «S» (по азбуке Морзе это три точки). Но аппаратура, используемая им по оценкам экспертов того времени, в принципе не могла была обеспечить требуемую дальность: 3,5 тыс. км. Она и не обеспечила. Но Маркони утверждал, что букву слышал… Проверить-то его

34

было нельзя. Большинство, даже те, кто с симпатией относился к нему, считают, что он слышал треск электрических разрядов, которые ошибочно принял за осознанный сигнал. Кстати, предпринимательская жилка у Маркони была, что называется, «в крови». После известия о успешности проведенного эксперимента акции проводных телеграфных компаний резко упали в цене. И он скупил внушительный пакет акций почти даром. Потом, когда ситуация более-менее прояснилась и было установлено, что немедленный крах проводных компаний откладывается на неопределенное время, акции вновь поднялись в цене - он их продал. Естественно по более высокой цене, ухитрившись неслабо заработать на этом. Было бы ошибкой считать его просто очередным авантюристом, так как уже в 1902 году Маркони все-таки организует не что-нибудь, не передачу единственного символа чрез океан, а регулярную трансатлантическую радиосвязь с передачей информации, которую никак не спутаешь с грозовыми разрядами.

Тем не менее компания Маркони успешно развивалась, а он сам был удостоен Нобелевской премии по физике в 1909 году совместно с немецким физиком К.Ф. Брауном (1850 – 1918 гг.)55 с формулировкой «за работы по созданию беспроволочного телеграфа». Надо сказать, что Г. Маркони трижды номинировался на эту премию в 1901, 1902 и 1903 гг., в то время, как А.С. Попов даже в списки соискателей не попал ни разу.

Вот очень бы хотелось посмотреть, а кто же представлял нашего героя к столь высокой награде? Пятьдесят лет давно минуло, секретности никакой уже нет. И главное, как мудро поступили: соединили в одной номинации двух очень разных людей: коммерсанта (Маркони) и ученого (Браун) против кандидатуры которого, наверное, никто и не возражал: его работы в этой области известны, заслуги – неоспоримы.

А вот кандидатура Маркони… Да что там говорить, когда можно послушать самого Маркони: его нобелевскую лекцию. Просто интересно, как чувствовали себя физики, выдвинувшие его кандидатуру, в момент произнесения им этого «параноидального бреда».

Надо сказать, что нобелевская лекция ученого – это его звездный час. К этому готовятся и идут, возможно, всю жизнь. Поэтому каждый лауреат хочет действительно затронуть в своей лекции основные, так сказать, стратегические вопросы развития своей науки. И что же мы видим в контексте Маркони? Да ничего не видим. Ощущение, что человек случайно забрел, так сказать «на огонек» и ему совершенно неожиданно дали слово.

Во-первых, свою «звездную» лекцию новоиспеченный лауреат начал с признания о том, что никогда на регулярной основе физикой и электротехникой не занимался. Что ж, достаточно откровенно, вот только реакция присутствующей мировой научной общественности осталась неизвестной. Далее в своем выступлении уже не очень юный Гульельмо, а в этот период ему уже исполнилось 35 лет, нагородил, по своему обыкновению кучу несуразиц, противоречащих общепринятой на тот момент времени физической картине мира. Но, когда он дошел до интерпретации собственных результатов, за что и получил высшую мировую награду в области науки, то привел схему приемно-передающей системы, которая, во-первых, была скопирована с лабораторной установки Э. Бранли и О. Лоджа, а вовторых, и это самое главное, принципиально не могла осуществлять передачу телеграфных сигналов. Так как реагировала только на одиночную электромагнитную волну, после чего

55 Браун Карл Фердинанд – немецкий физик, лауреат Нобелевской премии по физике в 1909 г. (совместно с Г. Маркони). Интенсивно участвовал в разработке технического применения электромагнитных волн. Изобретатель кинескопа (катодно-лучевой трубки). В немецкоговорящих странах кинескоп до сих пор называют трубкой Брауна. Заменил когерер в приемниках радиоволн на кристаллический детектор, что в те времена привело к большому прогрессу в чувствительности приѐмника. Только электронные лампы смогли заменить кристаллический детектор; первые УКВ радары использовали такой детектор. Ему удалось также при помощи генераторов переменного тока, которые производили незатухающие колебания заменить технологию пробойной искры, которая производила только затухающие колебания. Среди, его учеников наиболее известны Джонатан Ценнек – основоположник изучения ионов, а также русские ученые Л.И. Мандельштам и Н.Д. Папалекси, которые были основателями русской школы высокочастотной техники.

35