Нет ничего удивительного в том, что развитие подобной формы проживания в городах стартовало именно с наиболее богатого населения, так как именно эти группы, с одной стороны, имели потребность в более высоком уровне защиты, а с другой - владели ресурсами для оплаты соответствующих услуг. Таким образом, здесь возникает ситуация, когда несогласные с общественным уровнем обеспечения безопасности имеют возможность докупить данное благо (Epple, Romano 1996) посредством приобретения частных способов защиты (частные охранные агентства, камеры слежения, строгий пропускной контроль и т.д.). Именно это позволяет говорить о том, что огораживание элит - это рыночный ответ наиболее обеспеченных слоев населения, которые не согласны с реализацией усредненной позиции общественного большинства (теорема о медианном избирателе) по вопросам обеспечения уровня безопасности. В данном случае уровень доходов медианного избирателя значительно ниже, чем доходы элит, а значит, имеет место несовпадение предпочтений в расходах на обеспечение общественного уровня безопасности, в результате наиболее богатые слои докупают недостающие объемы безопасности посредством огораживания.
Со временем уровень благосостояния населения начинает расти, а варианты предоставляемых частными сообществами услуг дифференцироваться, в результате происходит постепенное проникновение закрытых сообществ в сегмент экономически более доступного жилья для среднего класса. Распространению частных сообществ для среднего класса также способствовал эффект несогласия крайних позиций спектра альтернатив по вопросам государственных расходов на обеспечение безопасности с принимаемой в итоге обществом медианной позицией.
Логика рассуждения прежняя: хвост распределения, где находится бедное население, которое хотело бы тратить меньше, чем вынуждено тратить в действительности, имеет возможность выбора только между двумя альтернативами платить или не платить налог на безопасность (за счёт него финансируется деятельность полиции). Однако хвост распределения с наиболее обеспеченными жителями города имеет возможность выбора дополнительной альтернативы - докупить частные способы обеспечения безопасности. С ростом доходов населения постепенно увеличивается доля населения, которое предпочитает более высокий уровень безопасности с одной стороны, а с другой - хочет видеть более качественную работу местных органов власти. При этом рост доходов у населения оказывается более быстрым, чем изменение качества и эффективности работы государственной полиции, а также всех прочих органов власти. Другими словами, закрытые сообщества для среднего класса - это, скорее социальный, чем рыночный, ответ населения на отсутствие подотчётности муниципальных органов власти, неэффективности их деятельности, нежеланием учитывать предпочтения населения.
Социальная составляющая здесь превалирует рыночную в виду того, что основной причиной огораживания становится именно недовольство работой органов власти, а не желание огородиться, чтобы подчеркнуть свой статус и престиж, то есть на первое место выходят именно общественные проблемы, а не способность докупать безопасность. Частные способы защиты здесь становятся инструментом волеизъявления («уходом» по Хиршману), а не способом отделить себя от остального общества. Ключевым негативным внешним эффектом распространения огораживания среди среднего класса будет ухудшение качества работы государственных органов, так как население не пытается бороться с недостатками в их работе, а просто отстраняется от подобных проблем.
Таким образом, укоренение частных сообществ в современных городах имеет двойственную природу, обусловленную с одной стороны историческим развитием, а с другой - эволюцией общества, которое склонно порождать все новые стимулы к огораживанию. Среди основных мотивов добровольного ограждения от внешнего мира, по результатам большинства проведенных за рубежом исследований (Atkinson, Blandy 2005; Wu 2005; Webster 2001; Blandy, Lister 2005 и другие), следует выделить:
· желание проживать в безопасности;
· предпочтения к ведению закрытого образа жизни;
· обострение социальной сегрегации по различным признакам (доходы; идеологические, культурные, расовые признаки и проч.);
· желание участвовать в коллективном управлении и развитии территорий и невозможность реализовать себя в этом при взаимодействии с местными органами власти;
· привлекательность «клубных благ»;
· возможность выбирать свое окружение в терминах сообщества, разделяющего одни и те же ценности.
Среди основных драйверов, обуславливающих распространение закрытых сообществ, прежде всего, необходимо выделить: интересы муниципального образования, потенциальных жителей данных анклавов, а также инвесторов и девелоперов (Atkinson, Blandy 2005, Le Goix 2005, Glazer 2005). Несмотря на то, что интересы каждой из этих групп достаточно широки и скорее различны, чем близки, иногда они могут совпадать стратегическим образом в пользу выбора агентами каждого типа частных сообществ. С одной стороны, имеет место слабость местных органов власти, их неспособность эффективно управлять городскими территориями и устанавливать контакт с населением при решении проблем, имеющих высокую социальную значимость. Постепенно в своей деятельности местные органы власти начинают преследовать цели, отличные от целей, которые на них возлагает общество. Провал в работе государства автоматически заполняется рыночной структурой - закрытыми сообществами.
Привлекательность частных сообществ основана на том, что с точки зрения экономической теории они в данной ситуации являются более эффективными поставщиками локальных общественных благ, так как имеют больше возможностей и инструментов воздействия на качество предоставляемых услуг, способов борьбы с безбилетниками и так далее. С другой стороны, местные органы власти, которые несут бремя обязанности по предоставлению общественных благ при жестком бюджетном ограничении, имеют возможность переложить часть своих обязанностей на девелоперов, которые стремятся получить прибыль, если развитие территорий происходит в формате государственно-частного партнерства (Le Goix 2005). Более того, капиталистический подход к освоению территорий очень часто сопровождается прямыми выгодами местных органов власти, которые получают дополнительные доходы от увеличения налогооблагаемой базы (Grant 2005) или накладывания обязательств на инвестора по возведению/реконструкции дополнительных социально значимых объектов. Инвесторы в данном случае получают выгодные контракты и перекладывают свои расходы на будущих жильцов частных сообществ, которые готовы платить больше за качественные клубные блага: дополнительные услуги, доступ к которым для не резидентов ограничен. Таким образом, закрытые сообщества генерируют чистые выгоды, которые перераспределяются между всеми участниками, включенными в процесс их производства и использования.
При анализе привлекательности закрытых сообществ довольно часто прибегают к использованию модели клубного блага (Webster 2002, Glaze 2005). Это самый простой и очевидный способ объяснить популярность такого типа жилья среди жителей города, а также описать принимаемые индивидами решения о проживании в закрытом сообществе с позиции анализа выгод и издержек. Делая выбор в пользу огороженного жилого дома, индивид получает не только жилье, но и доступ к осязаемым и неосязаемым клубным благам, а также избавляет себя от необходимости взаимодействовать с местными органами власти по вопросам городского развития. Такой подход эффективен при рассмотрении индивидуального принятия решения, но совершенно неинформативен при ответе на вопрос о причинах распространения закрытых сообществ, а также возможных внешних эффектах, которые данные сообщества экспортируют в городскую среду.
К счастью, есть фактор, позволяющий экономистам развивать теории распространения закрытых сообществ, - и это безопасность. Формально безопасность - общественное благо, предоставление которого является прямой обязанностью местных органов власти (или властей другого уровня, что регулируется соответствующими нормативно-правовыми актами, однако в любом случае деятельность полиции финансируется из средств бюджета). Спрос на безопасность в локальных масштабах является функцией, которая зависит от доходов конкретного домохозяйства, неравенства доходов внутри данного сообщества, различных культурных и социологических факторов, внимания средств массовой информации к преступности и также многого другого (Chris Webster 2001).
Гипотеза Тибу в данном случае позволяет объяснить возрастающий спрос на частные способы защиты, в том числе проживание в закрытых сообществах: «голосование ногами» заключается принятии решения о проживании в подобных комплексах. А далее эффект самоотбора граждан приводит к их самоорганизации и решению локальных вопросов в рамках своего сообщества, а также потере интереса к участию в решении общегородских вопросов. Таким образом, формируется порочный круг: неэффективно работающие власти - самостоятельные жители, теряющие интерес к общественным вопросам - неработающие власти.
Еще один аспект, на который стоит обратить внимание при изучении зарубежной литературы, посвященной анализу частных/закрытых сообществ, - наличие классификации, описывающей суть и мотивы формирования таких сообществ. Выделяют закрытые сообщества трех типов: «зоны безопасности», жилье, подчеркивающее «образ жизни», а также статусное жилье характеризующееся «роскошью и престижем» (Blakely, Snyder 1997; Le Goix 2005; Manzi, Bowers 2005; Atkinson, Blandy 2005; Wu 2005). Первый тип в западной литературе предполагает наличие минимума клубных благ помимо обеспечения безопасности. Второй тип строится для людей, предпочитающих обособленный стиль жизни и избирательность в общении, третий тип - является сигналом о статусе и занимаемом в обществе положении. По сути, это разделение огороженного жилья на экономический, бизнес и элитный классы.
Подводя итоги знакомству с общими характеристиками, а также причинами распространения огораживания можно сказать следующее: фактически, частные сообщества могут быть рассмотрены как самостоятельные юрисдикции, представляющие собой еще один уровень городского управления, после местных органов власти.
Эти юрисдикции самостоятельно создают правила взаимодействия внутри своей территории, определяют налоги (взносы на содержание общедомового имущества), борются с проблемами безбилетника, перераспределяют выгоды от своей деятельности между всеми участниками. При этом очевидно, что подобный подход позволяет создать индивидуальные условия для каждого конкретного частного сообщества. Такая логика, в свою очередь, позволяет обратить внимание на еще один пласт экономической литературы, связанной с вопросами бюджетного федерализма, в частности, теоремой о децентрализации Оутса (Oates (1972)). Идея ее заключается в том, что если расходы на производство локальных общественных благ близки, то децентрализованный способ производства может быть более эффективным по сравнению с централизованным производством. Это достигается за счет учета индивидуальных различий в предпочтениях между юрисдикциями при децентрализованном производстве, в то время как централизованное производство предлагает некоторый средний между предпочтениями всех юрисдикций вариант. Более того, теория бюджетного федерализма предполагает, что необходимо выбирать децентрализованный вариант производства общественных благ, если различия в предпочтениях между юрисдикциями превышают масштабы перераспределения между этими юрисдикциями. Все это также может быть рассмотрено как одна из теорий, объясняющей, почему широкое распространение огораживания имеет государственную поддержку или отсутствие государственного вмешательства в данный процесс.
Если в зарубежной литературе феномен огораживания проработан достаточно подробно, то работ, посвященных изучению российской действительности не так много, при том, что закрытые сообщества абсолютно не новый для крупных российских городов элемент. Обращение к ретроспективному анализу показывает, что уже в Советский период частные сообщества были достаточно широко распространены. Они находили отражение в строительстве дач и поселков, возводимых на обширных загородных участках имевших постоянную охрану и пропускную систему (Blinnikov et al 2006).
Данный факт подтверждает важность исторического развития, а также показывает, что в российской практике огораживание также распространялось от наиболее обеспеченных к менее обеспеченным слоям населения. На сегодняшний день огораживание по-прежнему остается актуальным, так как продолжается активное строительство охраняемых коттеджных поселков с ограниченным доступом на территорию вдоль основных радиальных шоссе столицы. Такое развитие территорий позволяет совмещать близость к природе и транспортную доступность центра города. В центральной части города и в спальных районах Москвы также продолжается возведение многоквартирных домов с ограниченным доступом на территорию.
Способы развития и планирования городских территорий города Москвы претерпели изменения с Советских времен, поэтому в настоящее время город характеризуется достаточно плотной застройкой, а мест для возведения закрытых сообществ в формате коттеджных поселков практически не осталось. Однако в начале 90-х годов прошлого века город имел больше свободного пространства, и в наследие от этого времени мы имеем такие элитные частные сообщества в черте города, как Серебряный бор, Покровские холмы, Донской посад, Воробьёвы горы, Квартал 75, Алые паруса и другие (Blinnikov et al 2006; Lentz 2006).
Необходимо отметить, что закрытые сообщества как форма проживания в современном понимании были заимствованы у Соединенных Штатов Америки, а также завезены экспатами в 90-е годы прошлого века. Для иностранцев, приезжающих на работу в Москву, специально строились жилые комплексы, которые представляли собой «город в городе», чтобы обеспечить комфортное проживание для этих людей в новой среде. Постепенно эту идею подхватила наиболее богатая часть населения города Москвы и Санкт-Петербурга, а затем посредством механизмов, описанных в предыдущем разделе, огораживание распространилось и на средний класс.
Активнее всего закрытые сообщества в России, а точнее в Москве и Санкт-Петербурге, стали развиваться после распада Советского Союза. Урбанисты и географы выделяют ряд факторов, которые могли стать основными двигателями развития частных сообществ в этих городах (например, Blinnikov et al 2006). Среди основных факторов: быстрые экономические, политические, правовые и социальные изменения, бурно происходившие в стране в последнее десятилетие 20 века. Люди были вынуждены очень быстро реагировать на изменяющуюся действительность, приспосабливаться к новым условиям. Возросший уровень преступности, вандализма, падение моральных ценностей - все это приводило к тому, что жители города хотели защититься и оградиться от враждебной городской среды.
Наиболее обеспеченные слои населения могли позволить себе жить в коттеджных поселках за городом. Средний класс на тот момент еще только формировался, и основная масса населения проживала в многоквартирных домах в черте города. Такие дома еще не стали закрытыми сообществами и не огородились от внешних опасностей, но стали использовать различные методы защиты не только жизни и жилья, но и всей инфраструктуры дома в целом, организовывая дежурства, нанимая консьержей, используя иные методы обеспечения безопасности и правопорядка собственными силами. На фоне таких изменений во внешней среде города вполне логичным видится возникновение закрытых сообществ в формате комплексов многоквартирных домов с огороженной территорией, внутри которой жителям предоставляется дополнительная инфраструктура для комфортного проживания и отдыха.
Мотивы добровольного огораживания в российских городах аналогичны мотивам, выявленным в мировой практике. Ключевой аспект - это проживание на безопасной территории, далее следует привлекательность клубных благ, разнообразие которых зависит от типа частного сообщества. Справедливыми остаются и выводы о самоотборе жителей, имеющих сходные взгляды на проживание и развитие прилежащей домовой территории.