Материал: Оспаривание сделок и оформление полномочий

34 Глава I. Недействител ьн ос ть сделок

Такой подход во многом соответствовал судебной практике. Например, когда суды устанавливали, что лицо распорядилось

имуществом в нарушение установленного запрета, то признавали сделку ничтожной. При этом они ссылались на статью 168 Г К и ста-

тью 80 Закона об исполнительном производстве46.

Ц И ТАТА: «Установив, что договор купли-продажи… подписан и исполнен сторонами в отношении имущества, находившегося

под арестом, что противоречит положениям ст. 80 Закона об исполнительном производстве, суды правомерно признали его недействительной (ничтожной) сделкой». (Постановление ФАС Уральского округа от 13.11.2013 по делу № А07-6230/12)

Сейчас Г К в качестве последствия предусматривает, что сделка не препятствует реализации обеспеченных запретом прав указанного кредитора или иного управомоченного лица. Правительство47 в официальном отзыве обратило внимание на «неясность правового смысла положения о том, что такой запрет не препятствует лицу, в интересах которого наложен запрет, в реализации его прав в отношении указанного имущества». Предлагали скор-

ректировать редакцию данного пункта. Однако формулировка

осталась без изменений.

Таким образом, пункт 2 статьи 174.1 Г К – это правило, которое,

по сути, предусматривает относительную недействительность, поскольку сделка по отчуждению имущества фактически не суще-

ствует для лица, в интересах которого наложен арест. Он свободно в рамках исполнительного производства сможет с помощью пристава обратить на эту вещь взыскание вне зависимости от того, в чьей собственности она окажется.

До реформы следы конструкции относительной недействительности сделки можно было найти в отечественной судебной практике. ВАС под «относительной недействительностью» понимал как раз то, что сделка имеет свои правовые последствия

не для всех лиц.

46Федеральный закон от 02.10.2007 №@229-ФЗ «Об исполнительном производстве»//Собрание законодательства РФ, 08.10.2007, №@41, ст. 4849.

47См.: Официальный отзыв Правительства РФ на законопроект «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации». http://government.ru/activities/970.

ЦИ ТАТА: «Последствием передачи недвижимого имущества по договору доверительного управления от учредителя управле-

ния к доверительному управляющему без государственной регистрации в нарушение статьи 1017 Кодекса является то, что стороны договора не могут противопоставлять его добросовестным третьим лицам, ссылаться на него (относительная недействительность сделки). Однако такой договор действителен для сторон в их отношениях между собой и обязанность доверительного управляющего возвратить имущество во владение учредителю управления в предусмотренный договором срок сохраняется. Поэтому нельзя считать, что в момент передачи владения имуществом по договору нарушаются права учредителя управления». (Определение ВАС от 08.07.2013 № ВАС-5257/13)

Однако терминологический оборот «относительная недействительность» здесь не иллюстрирует концепцию относительной недействительности в немецком праве, которая воплощена в пункте 1 статьи 174.1 Г К. Хотя в приведенном деле сделка действитель-

но порождает правовые последствия исключительно в отношении

ее сторон, а не для третьих лиц. Правовое регулирование все же

отличается от немецкой относительной недействительности. Ведь

при последней юридический факт не имеет правового эффек-

та лишь для конкретного лица, которое в самой сделке по отчуж-

дению имущества не принимает никакого участия. Поэтому нель-

зя сказать, что российская судебная практика до реформы Г К 2013 года безусловно воспринимала идею относительной недействительности.

Более того, даже сейчас нельзя безоговорочно говорить о том, что отечественное гражданское право восприняло концепцию «относительной недействительности».

Федеральный закон от 21.12.2013 №L 367-ФЗ внес изменения в пункт 5 статьи 334 Г К, которые вступили в силу 1 июля 2014 года.

ЦИ ТАТА: «Если иное не вытекает из существа отношений залога, кредитор или иное управомоченное лицо, в чьих интере-

сах был наложен запрет на распоряжение имуществом (ст. 174.1), обладает правами и обязанностями залогодержателя в отношении этого имущества с момента вступления в силу решения суда, которым тре-

36 Глава I. Недействител ьн ос ть сделок

бования таких кредитора или иного управомоченного лица были удовлетворены». (П. 5 ст. 334 Г К)

При этом очередность удовлетворения указанных требований нужно определять по статье 342.1 Г К. То есть нужно руководствоваться датой, на которую запрет считается возникшим. Получается, законодатель прямо указал, что здесь стоит вести речь о залоге48. И пункт 2 статьи 174.1 Г К воплощает права следования залога (п. 1 ст. 353 Г К). Сам факт перехода прав на заложенное имущество к другому лицу не означает, что залогодержатель не сможет воспользо-

ваться своими правами на обремененное имущество. Исключение:

случаи добросовестного приобретения согласно подпункту 2 пунк-

та 1 статьи 352 Г К.

Как итог у положений пункта 2 статьи 174.1 Г К есть два вариан-

та толкования: относительная недействительность и право залога.

При этом нельзя сказать, что они обязательно взаимоисключают

друг друга. У них много общего. Оба подхода предусматривают

одинаковые последствия для случая, когда приобретатель вещи

не знал и не должен был знать о запрете. Если не рассматривать

вопрос о совпадении залога и запрета на распоряжение имуществом должника, то действие статьи 174.1 Г К можно объяснить и через относительную недействительность, и через применение права следования. Вероятно, законодатель не принял конструкцию

относительной недействительности из-за того, что последняя является новой для российского правопорядка. Никто раньше с таким инструментом в отечественном законодательстве не сталкивался. Основные же принципы залогового права – не чуждые для россий-

ского права. Залог более привычен для российских участников гражданского оборота.

Намек на относительную недействительность также есть в пункте 1 статьи 173.1 Г К. Он определяет последствия сделки, которую совершили без обязательного по закону согласия третьего лица.

Из закона может следовать, что сделка «не влечет правовых послед-

ствий для лица, управомоченного дать согласие, при отсутствии такого согласия».

48См., напр.: Ерохова М.А. Освобождение имущества от ареста в российском праве: вещный иск или административная процедура? // Aequum ius От друзей и коллег к 50-летию Д.В. Дождева. М., 2013. С. 57.

Пример подобной ситуации: сделка залогодателя о передаче предмета залога в аренду без согласия залогодержателя. По общему правилу со сменой собственника арендатор не утрачивает права пользования вещью (ст. 617 Г К). Однако в данном случае закон

предусматривает прямо противоположное правило.

Ц И ТАТА: «В случае обращения залогодержателем взыскания на заложенное имущество по основаниям, предусмотренным федеральным законом или договором об ипотеке, все права аренды и иные права пользования в отношении этого имущества, предоставленные залогодателем третьим лицам без согласия залогодержателя

после заключения договора об ипотеке, прекращаются с момента вступления в законную силу решения суда об обращении взыскания на имущество, а если требования залогодержателя удовлетворяются без обращения в суд (во внесудебном порядке), с момента заключения лицом, выигравшим торги, договора купли-продажи с организатором торгов при условии, что заложенное имущество реализуется с торгов, либо с момента государственной регистрации права собственности залогодержателя в части ипотеки при условии, что заложенное имущество приобретается в собственность залогодержателя». (П. 2 ст. 40 Закона об ипотеке)

Таким образом, правовой эффект договора аренды предмета

залога не затрагивает залогодержателя. При этом во всех остальных отношениях сделка аренды полностью действительна и создает все права и обязанности, на которые она направлена, кроме указанных исключений.

38 Глава I. Недействител ьн ос ть сделок

Как соотносятся ничтожность

и оспоримость сделки

Разграничение недействительных сделок на ничтожные и оспоримые – основная классификация Гражданского кодекса. При этом много изменений в этот институт внесли реформа гражданского законодательства 2013 года и разъяснения Пленума Верховного суда

впостановлении от 23.06.2015 №%25 «О применении судами некото-

рых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Рос-

сийской Федерации».

Отличительный признак ничтожной сделки – ее неспособность

породить правовые последствия независимо от того, признал ли ее

ничтожной суд. Он учитывает недействительность такой сделки

влюбом споре, где она входит в предмет исследования. При этом

не имеет значения, ходатайствовали ли об этом участники спора.

Более того, суд учтет недействительность даже вопреки их воле49. Напротив, оспоримая сделка в момент ее совершения создает юридический эффект, на который она направлена. Она может стать недействительной только в одном случае – если ее такой признает

суд. Для этого нужен отдельный иск50. Пока оспаривание возможно, но не реализовано, сделка пребывает в состоянии неопределенности. Если срок для оспаривания истекает, сделка становится окончательно действительной.

Законодатель отчетливо провел данный критерий.

Ц И ТАТА: «Сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая

сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка)». (П. 1 ст. 166 Г К)

В то же время названное отличие – не единственное между оспоримыми и ничтожными сделками. Рассмотрим их далее.

49Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М., 1954. С. 68.

50Гражданское право: Учебник: В 4 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. 2019. Т. I: Общая часть (Автор главы А.М. Ширвиндт). С. 422.