Материал: Основные черты, тематика и проблематика романа-антиутопии

Кульминацией романа стал разговор главного героя Д-503 с Благодетелем, который сообщил ему формулу счастья: "Истинная алгебраическая любовь к человеку - непременно бесчеловечна, и непременный признак истины - ее жестокость".

Чтобы окончательно решить поставленную задачу, автор ввел в сюжет романа революционную ситуацию. Находилась часть рабочих, которая не могла и не хотела мириться со своим рабским положением. Эти люди в таких "машинных" не превратились в винтики, не утратили человеческий облик и готовы бороться с Благодетелем, чтобы высвободить людей от власти технократии. Они решили захватить космический корабль, используя возможности Д-503, строителя "Интеграл". Именно с этой целью 1 -330 соблазнила его, Д-503 влюбился и, узнав об их намерениях, сначала испугался, а потом соглашается помогать им. После посещения Древнего Дома и общения с живой природой у героя появляется душа, наличие которой приравнивается к тяжелой болезни. В результате взорвалась Зеленая стена, и оттуда "все ринулось и захлестнуло наш очищенный от низшего мира город".

В развязке романа погибла любимая женщина главного героя в газовом Колоколе, а он после операции по удалению фантазии приобретает утраченного равновесия и счастья.

Как результат праздновала победу идея механизированного, лишенного какой бы то ни было поэзии, мира: «С закрытыми глазами, самозабвенно кружились шары регуляторов; мотыль, сверкают, сгибались вправо и влево; гордо покачивал плечами балансир; в такт неслышной музыке приседало долото долбежного станка. Я вдруг увидел всю красоту этого грандиозного машинного балета ... ". Это наблюдение за однообразной, равномерной работой машины - своеобразный апофеоз несвободы, заложенной в основу Единого Государства, которая превращает отдельное "я" на безликое "мы".

Финал романа вернул нас к его названия, имел особый, положенный в ее основу содержание.

"Допуск, что в" я "могут быть какие-то" права "по отношении к Государству, и допускать, что грамм может уравновесьте тонну, - это совершенно одно и то же. Отсюда - распределение: тонное - права, грамму - обязанности; и естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты - грамм, и почувствовать себя миллионной долей тонны ... ". Эти размышления героя почти полностью соотносились с выводами самого автора: тоталитарное государство опиралась не на сумму отдельных "я", а на миллионные доли огромного и монолитного целого, которое называлось "мы". Идея солидарности, равенства, братства, произнесенная в свое время большевиками, в страна приобрела характер антиутопии, определивший жанровое своеобразие произведения. Это действительно антиутопия, отражавшей пагубные и непредвиденные последствия слепого подражания социального идеала как догмы, претендовавший на абсолютную истину.

В связи с особенностями писательского метода следует обратить внимание на стиль автора. Прежде всего это ироничное, а иногда и сатирическое окраску монологов главного героя, что позволяло проследить авторское отношение к ним. Приводим рассуждения Д-503 о "отсталых" предков: "Не смешно ли: знать садоводство, куроводству, рыболовство (у нас есть точные данные, что они знали все это) и НЕ сумет дойти до последней ступени этой логической лестницы: детоводс тельства" . К этому следует добавить особую динамику повествования: в романе много чисто кинематографических приемов изображения (достаточно вспомнить уже указанную сцену "машинного балета»). Динамизм стиля отвечал прогресса модернизации, индустриализации, которым была охвачена вся страна, переживала социальную революцию. Такой стиль позволил подчеркнуть жизни в его движении, развитии, дал возможность изобразить картины будущего в напряженной динамике обыденности Единого Государства.

Своеобразие "замятинськои" стилистики наложила отпечаток и на отбор языковых средств повествования. Привлекало внимание избыточное количество научно-технических терминов: "Касательная асимптота", фонолектор, нумератор, поршневой шток и тому подобное. Все это позволило глубже, содержательнее, а главное, убедительно, передать атмосферу, царило в технократическом обществе, лишенном истинных представлений о прекрасном. Вспомним размышления Д-503 в 12-том записи: "Я думал: как могло случиться, что наши предки не бросалась в глаза нелепость их литературы и поэзии. Огромнейшая великолепная сила художественного слова тратилась совершенно зря. Просто смешно: всякий писал, о чем ему вздумается . Так же смешно и нелепо, как то, что море в древних круглые сутки билось в берег, и заключенные в волнах миллионы килограммометров уходили только на подогревание чувств в влюбленных ". Герой-рассказчик постоянно что-то доказывал, обосновывал, объяснял самому себе, будучи абсолютно уверенным в высшей гармонии нового времени. Отсюда - богатство риторических эмоциональных конструкций, делали монологи живыми и полными полемичности. Поэтому, несмотря на ошибочность многих размышлений главного героя, все время чувствуешь живым человеком, несчастным в своей слепой вере в чудеса тоталитарного прогресса («Сердце во мне билось - огромное, и с каждым ударом оно выхлестывало такую буйную, горячую, такую радостную волну" ). Поэтическое начало, проснулось в безымянном "номере", создало резкий контраст с незыблемым миром техники: «Я - один. Вечер. Легкий туман. Небо задернуты молочно-золотистой тканью, если бы знать, что там - выше?». Таким образом, язык и стиль романа тесно связаны с проблематикой и образной системой.

Наблюдения над текстом романа - антиутопии привели к заключению и о высоких художественных достоинствах произведения. Кроме того, язык и собственно проблематика романа воспринимались сегодня не менее остро, чем в двадцатые годы. К сожалению, большинство из догадок и фантазий Замятина стали в нашей истории суровой реальностью: это и культ личности, и надоедливые "свободные выборы", и всемогущий Архипелаг ГУЛАГ т. Споры, связанные с судьбой посткоммунистических, в частности постсоветских, стран продолжались и сегодня. Подвергнуты сомнению различные пути реформирования, по-трибнисть или ненужности так называемой "железной руки" в управлении государством. В этом плане роман писателя был и остался книгой - предупреждением, подходящим аргументом современной борьбы идей. Те, кто имел возможность ознакомиться с романом «Мы», понимали, как важно уметь разглядеть за громкими лозунгами сущность того, что происходили в обществе. Важно всегда и везде оставаться личностью, не следовать сомнительных "веяний времени", оставлять за собой право на сомнение.

Именно поэтому, по нашему мнению, антиутопическая фантастика Е. Замятина для нас была и осталась реальностью сегодняшних, во многом "пронумерованного мира».

Драматической выглядела и судьба искусства в тоталитарном обществе. Единственное его назначение - воспевание Благодетеля и мудрого устройства жизни под безоговорочным наблюдением Охранников. Искусство, таким образом, - это часть бюрократической машины, руководила государством (Государственное Бюро поэтов).

Авторская позиция в романе определена достаточно четко - писатель подчеркнул антигуманность такого общества; по его мнению, антигуманность - синоним анти-нравственности. Е. Замятин уверен, что не было и не могло существовать идеального общества. Вся наша жизнь - это лишь стремление к идеалу.

Автор предусмотрел поэтапное развитие тоталитаризма в мире. "Мы" - роман-предупреждение о страшных последствиях отказа от собственного "я", даже ради прекрасных теорий. Е. Замятин отразил, как трагически и пагубно может обернуться жизнь людей в таком тоталитарном государстве.

Итак, перед нами тоталитарное государство, к сожалению, не так уж и отдаленная от реальных примеров, имевших место в реальной практике. Дело в том, что автор в своих прогнозах не ошибся: нечто подобное было действительно построено в Советском Союзе, для которого было характерно пренебрежительное отношение государства к личности, принудительный коллективизм и подавление легальной деятельности оппозиции. Еще один пример - фашистская Германия, в которой добровольная сознательная деятельность человека сводилась к удовлетворению только животных инстинктов.

Роман Евгения Замятина «Мы» стал предупреждением для его современников и их потомков. Он предостерегал от опасности вмешательства государства во все сферы жизни гражданского общества, могло быть обеспеченным за счет жесткой регламентации "математически совершенной жизни", всеобщим высоким уровнем так называемой системы "доноса" и совершенной техникой.

Таким образом, писатель в своем романе отразил будущее тоталитарного государства, начала свое развитие в России в двадцатые годы, таким, каким он его видел сквозь призму своих собственных мыслей о проблемах, которые волновали человечество на протяжении тысячелетий. Это и сделало данное произведение актуальным и сегодня. К сожалению, дальнейшие события, произошедшие в России и в мире, показали, что беспокойство писателя были оправданными: советские люди пережили и сталинские репрессии, и эпоху "холодной войны", и так называемый «застой» .... Оставалось только надеяться, что жестокий урок прошлого будет воспринят правильно, соответствующим образом, и ситуация, описанная прозаиком в романе "Мы», не будет иметь аналогов в дальнейшем.

Олдос Хаксли (Хаксли) (1894-1963) потомок знаменитой семьи, эссеист, поэт, журналист, на время выхода в свет "Прекрасного нового мира" был уже автором нескольких известных романов: "Желтый Кролики" (1921), "Хоровод шутов" ( 1923), "Контрапункт" (1928). В 1932 году (под влиянием романа «Мы») появился роман "Прекрасный новый мир".

Олдос Леонард Хаксли родился 26 июля 1894 в Годалминге (графство Суррей), в семье, которая принадлежала к научной и творческой элиты Великобритании: его дед, Томас Хаксли - известный английский биолог, мать - сестра романистки Хамфри Уорд, племянница поэта Мэтью Арнольда и внука известного педагога Томаса Арнольда.

Такой впечатляющий родословную вместе с прекрасным воспитанием и образованием уже сами собой давали возможности Олдоса проявить все свои способности, он блестяще продемонстрировал, даже несмотря на то, что в 14 лет остался без матери, а в 17 лет чуть не стал слепым. Во время медицинских опытов он ранил очень серьезно глаза. Семья сделала все для того, чтобы парню вернуть зрение. После двухлетнего лечения зрение частично восстановилось, и Хаксли смог учиться в Оксфордском университете. К своей болезни Олдос всегда относился с юмором. Однажды он даже заметил, что нарушения зрения, к счастью, "не дало ему превратиться в типичного английского джентльмена, выпускника частной школы".

После окончания университета юноша некоторое время работал на педагогической ниве, позже стал работать в лондонском литературном журнале "Атенеум". В 1920 г.. Он совершил кругосветное путешествие, впервые посетил дергает.

В литературе Хаксли дебютировал 1919 сборником стихов. Как отметил известный английский критик В. Аллен: "Невозможно представить 20-е гг. Без Хаксли. Он приложил все усилия для создания духовной атмосферы тех лет, это он же готовил перелом, который наступил в конце десятилетия".

Настоящей литературной сенсацией стали первые романы молодого писателя - "Желтый Кролики" (1921), "Шуточный хоровод" (1923). Уже в первых книгах автор высмеял мораль лондонских богачей, их живопись и поэзию, английскую систему образования того времени. Но настоящий талант романиста проявился в следующем романе "Контрапункт" (1928), в котором представлена еще более острая критика "высоколобых" среды. Хотя писатель и говорил о наличии в Англии "другой нации" (народа), идейно он остался со своими эгоистическими героями.

В 1937 г.. Хаксли вместе со своей семьей (жена Мария и сын) уехал в Америку, принял американское подданство. В США стал работать сценаристом в Голливуде. В его романах 30-40-х гг. Сатира отошла на второй план, а концепция человека сблизилась с модернистской, которая трактовала человека как низменную и грязную животное (роман "Обезьяна и сущность» (1948)). Произведения этих лет стали более серьезными, даже несколько с наклоном к мистицизму.

С 1938 г.. Олдос Хаксли подпадал под влияние индийского мыслителя Кришнамурти, а тем самым начал увлекаться восточной философией и мистицизмом. Итак, мировоззрение писателя эволюционировал от рационализма к мистике. Идейная тупик привела к тупику художественного.

В 50-е гг. Прозаик увлекся наркотиками, чтобы "убежать от себя и не пострадать при этом физически". Свои наркотические опыты он описал в книгах "Ворота восприятия" (1954), "Небеса и ад" (1956), в романе "Остров" (1962). Писатель писал, что увидел вещи в новом измерении, они открыли свое первоначальное, глубинное, вечное существование. Для него галлюциногены стали средством более глубокого понимания в религиозной и мистической сферах, свежего восприятия больших произведений искусства. Для художника эти препараты стали "ключами" к медитации, изоляции, йоги.

22 ноября 1963 писателя не стало, он покончил жизнь самоубийством в Калифорнии. Его прах был похоронен в семейном склепе в Великобритании.

Для большинства читателей имя Олдоса Хаксли ассоциировалось с романом "Замечательный Новый Мир", написанного для "сыновей и дочерей". Своим появлением он частично обязан романа Есть Замятина "Мы". О том, что Хаксли использовал художественный опыт антиутопии Замятина, свидетельствовало уже то, что в обоих произведениях рассказывалось о бунте природного человеческого духа против рационального, механизированного, бездумного мира, в обоих действие перенесено на шестьсот лет вперед, "атмосфера обеих книг похожа, и изображается , грубо говоря, один и тот же тип общества ... ".