Учитывая подробность опросного листа, многие респонденты часто детально разбирали как удачные, так и неудачные моменты постановки. К примеру, рабочему 23 лет, в целом, понравился спектакль от 4 мая, за исключением декораций (оформление сцены: «очень плохое, было бы лучше, если бы поставить не в футуристическом духе»Там же. Л. 29.). Девушка 20 лет смотрела спектакль 1 и 3 мая, о ее интересе к пьесе говорит то, что она знала ее наизусть («знаю ее наизусть, если не нравилась бы - не знала бы»), зрительница осталась недовольна игрой актеров («не держат ритма Маяковского, слаба дикция» Там же. Л. 16.).
Что касается гендерного состава зрителей, большее количество анкет было заполнено мужчинами (около 161, что составляет 84% респондентов), тогда как женщин было почти в пять раз меньше (около 29 человек, 15%). Часть анкет анонимны, нет данных о том, какого пола и возраста респондент, поэтому мы не можем представить точные данные.
Во втором пункте анкеты многие из зрителей указали свой возраст, что позволило нам более точно судить о составе респондентов: в основном это молодые мужчины и девушки от 20 до 30 лет (около 79 человек, 41% респондентов), 27 человек (14%) 15-20 лет, около 11 человек (5%) 30-35 лет, только двое написали, что они «старики». При этом мы не можем точно оценить возраст 48 человек (25%), которые отметили, что они «взрослые». Из анализа данных следует, что на анкетирование отозвалась достаточно молодая аудитория. Среди респондентов прослеживается тенденция принятия «Мистерии-буфф» молодыми людьми и девушками 15-30 лет, тогда как старшее поколение пьесу не приняло (в этой группе все назвавшие себя «стариками», мужчина 60 лет, 4 из 5 респондентов 40-42 лет) (См. Приложение 9).
Что касается рода занятий зрителей, то среди респондентов наибольшее количество составляют рабочие (иногда уточнялось: рабочий, металлист, слесарь-механик и др.) - 56 человек (29%), служащими себя назвали 35 респондентов (18%), 7 красноармейцев (3%). 10 человек (5%) отметили, что их профессия связана с театром («рабочий - студент драматической студии»Анкеты зрителей спектакля «Мистерия-буфф» в Театре РСФСР-1: 1921 г. ГЦТМ им. А.А. Бахрушина. Архивно-рукописный отдел. Фонд 688. КП 180171/28. Л. 25., «актер (Московский камерный театр)»Там же. Л. 28., «театральный инструктор-организатор»Там же. Л. 44., «студентка драматической мастерской»Там же. Л. 63. и другие), при этом большинство из них (7) спектакль, в целом, одобрили (О профессиональном составе аудитории см. Приложение 10и Приложение 11).
Некоторые зрительские замечания перекликаются с приведенными выше замечаниями из прессы, в частности, о злободневности текста пьесы: «в общем, не дурно, но хочется думать, что будет сделана революционная пьеса классическая, которая будет также смотреться потомками, как нами современниками. Мистерия Буфф - это только для нас»,- комментирует мужчина, просмотревший спектакль 5 апреля 1921 годаВ графе «социальное положение и главная профессия» указано «труд», образование: «2-ой ступени и самообразование», спектакль, в целом, понравился. (Анкеты зрителей спектакля «Мистерия-буфф» в Театре РСФСР-1: 1921 г. ГЦТМ им. А.А. Бахрушина. Архивно-рукописный отдел. Фонд 688. КП 180171/28. Л. 1.). Значительное количество анкет сопровождается обширным комментарием, что, на наш взгляд, говорит об искренности респондентов и заинтересованности в том, чтобы их мнение было услышано. Среди таких распространенных замечаний находим комментарий этнографического характера, зритель возмущается манерой речи «нечистых»: «Сюжет пьесы прост, но написана она совсем не удовлетворительно. Составлена вся из грубых слов, с оттенком площадности, и вся в одном тоне. Где автор слышал такую бесподобную грубость, ведь не в Иваново-Возн.<есенске> или Шуе, о которых упоминается в конце пьесы. Я сам происхожу из крестьян села, находящемся между Ивановым и Шуей, а потому очень хорошо знаю нравы местных рабочих и крестьян. С уверенностью могу сказать, что рабочих с такой злобой, которая выражена в пьесе, там не найдешь»Взрослый мужчина, служащий из крестьян, образований 1-ой ступени, спектакль смотрел 1 мая. (Там же. Л. 13.). В той же анкете находим комментарий к сценическому воплощению пьесы, который показывает знакомство части аудитории с тезисом из актуальной полемики о театре об уничтожении рампы, услышанном, вероятно, на одном из диспутов, которые регулярно проходили в Театре РСФСР-1 после спектаклей: «С верхних ярусов совсем половину спектакля не видно - все сцены происходящие возле фигуры-земли. Эту фигуру и сцены необходимо сделать под ковчегом на территории сцены. <...> впрочем надо полагать что цель устройства сцен в зрительном зале есть борьба с рампой. Если это так, то сделанным рампу не уничтожили, а нечто дон-кихотское показали. Рампу только передвинули и сняли занавес»Приложение к той же анкете (Там же. Л. 14.). Неоднократно встречается критика сцены в раю, где зрители находят неуместным помещение фигуры Толстого, философия которого не имеет отношения к «поповскому» раю: «Тов. Маяковскому нужно повнимательнее прочитать религиозные писания Толстого, тогда он поймет, что нельзя в одну кучу смешивать: и православную церковь и Толстого, отрывшего в навозной куче золото учения Христа»Мужчина сорока лет, служащий, образование низшее («дообразовывался сам»). (Там же. Л. 27.) (Аналогичный отзыв см. Л. 46)..
На основании приведенных данных можно сделать вывод, что «Мистерия-буфф» была, скорее, удачным театральным проектом, что особенно видно по зрительским анкетам и критическим отзывам в прессе о постановке второго варианта в 1921 году. Жанровый эксперимент, представленный в «Мистерии-буфф», объединил художественный опыт элитарного дореволюционного театра реконструкции и стилизации старинных пьес и народные представления. Новый жанровый язык позволил передать новую идеологическую парадигму и закрепил за пьесой роль первого театрального произведения, мифологизирующего революцию 1917 года. В «Мистерии-буфф» нашли отражение и частичное воплощение ожидания деятелей театра, предсказывавших уничтожение рампы и буржуазной литературности на сцене: театр, отмечал Э.М. Бескин, не синтез искусств, но «только один из этапов театра, когда вырождающаяся буржуазная культура привела его к симбиозу, к порабощению чисто театральных форм литературой и живописью <...>еще в XVIIвеке мы встречаемся в Италии, и отчасти во Франции, в Париже, с яркой вспышкой, расцветом commediadellarte, как формы подлинной театральности, лишенной всяких суррогатов той амальгамы, которая привела его к злосчастному синтезу»Бескин Эм. <Э.М.> Самоотрицание буржуазного театра // Вестник театра, 1921. № 80-81. С. 2..
Заключение
Целью нашей исследовательской работы бал ответ на вопрос: почему пьеса В. Маяковского «Мистерия-буфф», с жанровой точки зрения, оказалась востребована в первые годы после революции? Мы опирались на опыт нашего предыдущего исследования, посвященного архаическим театральным жанрам в футуристском театре «Будетлянин» (1913 г.). В ходе этого исследования было показано влияние реконструкторских и стилизаторских проектов авангардного театра 1900-1910-х годов на театр футуристов и, в частности, на трагедию «Владимир Маяковский», близость которой старинному театру в научной литературе часто комментировалась без учета театральных проектов таких режиссеров, как Н.Н. Евреинов, В.Э. Мейерхольд, А.Я. Таиров. Приступая к изучению «Мистерии-буфф», мы предполагали, что на нее также повлиял дореволюционный режиссерский театр, и что в советской критике это влияние закономерно опускалось в виду ранней канонизации творчества Маяковского.
В первой части работы мы проанализировали доминирующий в начале XX века интерес к архаике и выражение этой тенденции в «Мистерии-буфф». Старинный театр, античный и средневековый, с одной стороны, и народный театр, с другой, представляли интерес для философов (в частности, для Вяч.И. Иванова) и для деятелей театра, которые видели в драме прошлого перспективный ресурс, который бы позволял обновить и театральное искусство, и общество, в целом. С 1900-х годов наряду с символистским театром В.Э. Мейерхольд, будущий режиссер «Мистерии-буфф», интересовался итальянской комедией масок, параллельно с чем теоретически доказывал ценность возрождения условного театра. Апологет игрового начала в театре Н.Н. Евреинов вместе с Н.В. Дризеном в своем реконструкторском проекте «Старинный театр» (1907/1908, 1911/1912 гг.) инсценировали средневековые миракли, мистерии, моралите, фарсы. Мы показали, что Маяковский, будучи знаком с Мейерхольдом и Евреиновым, интересовался современным театром и адаптировал некоторые идеи ведущих авангардных режиссеров в своем раннем театральном творчестве (трагедия «Владимир Маяковский» по-своему воплощала евреиновскую идею монодрамы как пьесы, представляющей все через восприятие главного героя).Это позволило нам предположить влияние театральных и театроведческих работ Евреинова и Мейерхольда и на «Мистерию-буфф».
Среди множества выделяемых в «Мистерии-буфф»старинных жанров (мистерия, фарс, балаган, комедия масок, моралите и другие) в качестве основных мы определили два: мистерия и моралите.Анализ основных черт этих жанров позволил составить более полное описание синтетической с жанровой точки зрения пьесы Маяковского. В определении характеристик мистерии и моралите мы опирались на описания средневековых театральных представлений, поскольку именно европейский средневековый театр был одним из центральных объектов референции Евреинова и Мейерхольда как в теоретических работах, так и в театральных постановках.Античный и средневековый театр стали объектом активного обсуждения в первые послереволюционные годы: Э.М. Бескин, А.И. Пиотровский, С.Э. Радлов, П.М. Керженцев, П.С. Коган указывали на театр прошлого как на ориентир для нового пролетарского театра. Возрождение традиций площадного театра должно было способствовать преодолению буржуазного театрального наследия, ориентированного на литературу и вписанного в жесткие рамки сценического натурализма. Эти идеи были отчасти воплощены в массовых действах в постановке А.И. Пиотровского, С.Э. Радлова, Е.Е. Евреинова, К.А. Марджанова и других режиссеров. Мы рассматривали петербургские массовые действа 1919-1922 гг. и показали, что между этими постановками и «Мистерией-буфф» много общего:
это театрализованные представления
на революционные сюжеты,
которые выполняют агитационную функцию (первые массовые действа ставились в армейских частях вместо митингов; в «Мистерии-буфф» проводится линия военной пропаганды, а также трудовой)
и функцию просветительскую (многие массовые действа знакомят зрителя с ретроспективой революций; как и в «Мистерии-буфф» в них толкуются главные понятия революционной идеологии, в частности, пролетариат, буржуазия, капитал),
при этом режиссура и сценография заимствуют традиции площадного театра
Сходства массовых действ с «Мистерией-буфф» объясняются общими задачами драматургов и режиссеров, с одной стороны, рассказать о революции и передать ее идеологию доступным широкому кругу населения языком, в обход нарративов,ставших классическими в «капиталистическом обществе». С другой стороны, создатели нового революционного театра должны были представить новую революционную мифологию, которая бы заменила христианское мировоззрение, враждебное новому политическому режиму и его идеологии. Отсюда проистекают многочисленные отсылки и драматургическая ориентация как массовых действ, так и «Мистерии-буфф» на Священное писание: к примеру, в «Мистерии-буфф» революция уподоблена второму всемирному потопу, а в массовом действе «Меч мира» А.И. Пиотровского (23 февраля 1920) недавние события (в том числе заключение Брестского мира, организация Красной армии) по сюжету чередуются со сценами скитаний библейских волхвов, такое сопоставление одновременно дискредитирует библейскую историю и придает событиям недавнего прошлого статус сакральных элементов «Красного календаря». Главное отличие «Мистерии-буфф» от массовых действ: камерность, ориентация на театральные декорации, инсценировку и диалог, что сводилось к минимуму в массовых представлениях, поставленных силами сотен и тысяч актеров и статистов (к примеру, в самом многочисленном массовом действе в Петербурге, «Взятие Зимнего дворца», было задействовано около 4000 человек).
Жанровый анализ «Мистерии-буфф» как произведения, обладающего чертами мистерии и моралите, мы проводили в сопоставлении с жанровыми особенностями массовых действ. Средневековая мистерия заимствует сюжет из Священной истории, аналогичным образом события первых лет революции становятся звеньями новой Священной истории в массовых действах и в «Мистерии-буфф», при этом в последней сакрализуется не только прошлое и настоящее, но и будущее (коммунистическая Земля обетованная). Пространство революционных спектаклей, как и в мистерии, представлено множеством локусов, между которыми перемещаются герои (у Маяковского они повторяют традиционные мистериальные пространства: небо, земля, ад, - в массовых действах это обычно революционный штаб пролетариата и реакционный - временного правительства, западных лидеров). Как и в мистериальной постановке, в массовых действах и в «Мистерии-буфф» драматическое действие, наполненное революционным пафосом, представлено на контрасте с комическими эпизодами, главными героями в которых выступают враги революции.
Мы показали, что новый язык для наглядного объяснения идеологических понятий в «Мистерии-буфф» заимствует приемы назидательного моралите, сюжетообразующими героями в которых выступают аллегории.
Во второй части исследования мы изучили историю постановок и сценического воплощения двух вариантов пьесы в 1918 и 1921 году, выявляя особенности сценографии и режиссуры «Мистерии-буфф» как постановки, обладающей чертами народной драмы и старинных авторских пьес. В постановке второго варианта сохранилось бутафорское оформление сатирических сцен в раю и в аду, осталась неизменной фигура земной полусферы, центральным элементом декораций в обеих постановках был ковчег. Сохраняя ковчег в центре постановки в 1921 году, Мейерхольд с В.П. Киселевым, А.М. Лавинским, В.Л. Храковским модифицировали его конструкцию так, что несколько сцен спектакля разыгрывались на этой почти универсальной площадке, какие регулярно устанавливались Мейерхольдом в его дальнейших работах (например, игровая установка в «Лесе» А.Н. Островского). Важным нововведением в сценографии 1921 года было удаление занавеса и вынесение части действия в партер и в ложи. Это изобретение «Театрального Октября», отчасти примененное в предшествующей «Мистерии-буфф» постановке «Зорь» Э. Верхарна, таким образом был воплощен один из главных посылов еще дореволюционной полемики о театре: вовлечение зрителя в театральное действие путем уничтожения рампы.
В заключительной части работы мы проанализировали рецепцию пьесы на материале критических отзывов в прессе и зрительских анкет 1921 года, сохранившихся в архивно-рукописном отделе ГЦТМ им. А.А. Бахрушина. Более поздняя постановка встретила значительно большее количество отзывов, что объясняется ее новым статусом главного агитационного театрального произведения и программной постановки заведующего ТЕО Наркомпроса Мейерхольда в рамках «Театрального Октября». Сторонники классического театра (среди них С.М. Марголин, М.А. Зенкевич) осуждают несоответствие масштабного замысла пьесы содержанию диалогов героев, ругающихся и обсуждающих текущие экономические и политические события. Апологеты нового революционного театра, ориентированного на старинные жанры (к примеру, Э.М. Бескин), приветствуют пьесу и ее сценическое воплощение. Анализ зрительских анкет показал, что спектакль смотрели в основном молодые люди и девушки рабочих профессий от 15 до 30 лет. Большинство респондентов, в целом, одобрили постановку 1921 года.
Вопрос востребованности «Мистерии-буфф» в 1918 и 1921 годах мы рассматривали с учетом двух значимых факторов: дореволюционной и раннесоветской полемики о перспективах театрального искусства, с одной стороны, и агитационно-пропагандистских интересов власти и руководства театров, с другой стороны. И первый, и второй вариант «Мистерии-буфф», в целом, соответствовал главным тезисам сторонников возрождения в театре народных жанров (балагана, фарса, комедии масок и других), свободных от излишней натуралистичности и ориентации на литературный материал. Вместе с тем, в 1918 году анархическую по своему содержанию пьесу с трудом допустили к постановке, и выделили только три дня на спектакли, тогда как в 1921 году была принята резолюция о ее повсеместной печати и постановке, «Мистерия-буфф» стала главным столичным событием весны 1921 года.
В ходе исследования мы пришли к следующим выводам. Пьеса В. Маяковского «Мистерия-буфф»оказалась востребована в первые годы после революции, с жанровой точки зрения, потому как
актуальный политический сюжет в ней, рассчитанный на массового зрителя, был представлен в рамках актуальной идеологической парадигмы;
был найден доступный сценический язык для передачи центральных идеологических понятий революции (общий для пьесы Маяковского и пользовавшихся популярностью массовых действ первых послереволюционных лет);
этот язык адаптировал народную драму и старинные театральные жанры (главным образом, мистерию и моралите) для описания новой революционной картины мира;