2. Место России в коррупционном мире
Среди наиболее авторитетных организаций, занимающимися вопросами распространенности коррупции в мире и уровня коррупции в различных странах, следует отметить международную некоммерческую общественную организацию Transparency International (ТИ). Согласно индексу коррупции, разработанному и составленному ТИ в 1999 году для 99 стран мира, Россия занимала к тому времени 83 место и находилась между Эквадором и Албанией. Первые места, отвечающие самым низким уровням коррупции, занимали Дания (1 место), Финляндия, Новая Зеландия, Швеция, Канада (5 место). Последние места занимали Камерун (99 место), Нигерия, Индонезия, Азербайджан (96 место).
В 2004 году Трансперенси Интернешнл опубликовала новые данные, полученные уже для 146 стран. Это страны были ранжированы согласно новому индексу, разработанному ТИ и названному индексом восприятия коррупции (ИВК). Этот индекс, основанный на данных экспертных опросов и исследований, отражает мнение предпринимателей и аналитиков из различных стран мира и характеризует степень распространенности коррупции среди государственных служащих и политиков. Его наибольшее значение - 10 баллов (с 2012 года 100 баллов) - означает отсутствие коррупции. По заявлению ТИ «коррупция “правит бал” в 60-ти странах мира, где сектор государственного управления захлестнуло взяточничество» и «шестьдесят стран набрали менее 3 баллов, что соответствует высочайшему уровню коррупции» [30]. Россия набрала 2,8 балла и разделила в этом списке 90-96 места вместе с Гамбией, Индией, Малави, Мозамбик, Непалом, Танзанией.
Очень определенно и весьма нелестно для нас на место России указывают слова Петера Айгена - основателя ТИ и в то время Председателя Правления ТИ: «Согласно Индексу восприятия коррупции 2004, такие страны, обладающие богатейшими запасами нефти, как Ангола, Азербайджан, Эквадор, Индонезия, Иран, Ирак, Казахстан, Ливия, Нигерия, Россия, Судан, Венесуэла, Чад и Йемен набрали чрезвычайно низкие баллы Индекса. В этих странах система заключения государственных контрактов, связанных с нефтедобычей, пронизана коррупцией, в результате чего львиная доля доходов от производства и продажи нефти оседает в карманах менеджмента западных нефтяных компаний, посредников и местных чиновников» [31].
Недавно ТИ опубликовала «Индекс восприятия коррупции 2015». Теперь исследование охватило 168 стран. Россия набрала 29 баллов (по 100-бальной шкале) и разделяет 119-е место с такими странами как Азербайджан, Гайана и Сьерра-Леоне. Первые 3 места заняли Дания, Финляндия и Швеция.
Интересно отметить, что те страны, в связке с которыми Россия еще недавно участвовала в решении проблем мировой политики и экономики на равных, в рамках «большой восьмерки», находятся совсем в другом месте таблицы, ибо индекс восприятия коррупции в них гораздо выше, а уровень коррупции, соответственно, значительно ниже. Великобритания разделяет вместе с Германией 10 место (81 балл), Канада - на 9 месте (83), США - на 16 месте (76), Франция - на 23 месте (70), Япония на 18 месте (75), Италия - на 61 месте (44 балла). Как видим, налицо огромное противоречие между желанием России участвовать в мировой политике наравне с самыми развитыми демократическими странами мира и ее реальным незавидным положением в коррупционном «табеле о рангах».
3. Масштабы взяточничества в современной России
Для некоторого беглого обзора количественного состояния коррупции в России мы будем, в основном, использовать выводы, сделанные фондом ИНДЕМ в результате исследования, проведенного им в 1999-2001 гг. [7] и весной 2005 года [29], а также теми, которые были получены Фондом «Общественное мнение» в результате исследования, проведенного по заказу Минэкономразвития РФ в 2010-2013 гг.
Общая сумма, выплаченная в течение 2001 года предпринимателями чиновникам, оценивается фондом ИНДЕМ в 33,5 миллиардов долларов США. Средний размер одной взятки составил приблизительно 10 тыс. долларов, откуда следует, что в течение одного 2001 года чиновники получили от предпринимателей порядка 3 миллионов взяток. В 2005 году объем рынка деловой коррупции оценивается фондом ИНДЕМ в сумму 316 млрд. долларов при средней взятке в 138 тысяч долларов. Как отмечают эксперты фонда, интенсивность взяточничества снизилась за 4 года примерно на 20% и составила в 2005 году в сфере деловой коррупции приблизительно 2,3 миллиона взяток [29].
Согласно исследованию фонда ИНДЕМ, бытовая коррупция характеризуется гораздо меньшими суммами, так как нижняя граница ее объема составила в 2001 году 2,8 миллиардов долларов, а в 2005 году - 3,0 млрд. Средний размер взятки оценивается приблизительно в 60 долларов (1,8 тысяч руб.) в 2001 году и в 100 долларов (2,8 тыс. руб.) в 2005 году. Следовательно, количество фактов дачи-получения взятки в бытовом секторе составило приблизительно 46 миллионов в 2001 году и 30 миллионов в 2005 году. Как видим, общее количество взяток исчисляется несколькими десятками миллионов в год.
По оценкам фонда «Общественное мнение» в 2010 году объем рынка бытовой коррупции стал практически вдвое больше чем в 2001. В 2010-м году в сфере бытовой коррупции был осуществлен 31 миллион коррупционных сделок с непременной взяткой на общую сумму не менее 164 млрд. рублей (5,5 млрд. долларов). Средний размер взятки составил 5,3 тысяч рублей (180 долларов) [36]. Как видим, в этом вопросе, а именно в оценке масштабов бытовой коррупции, оба фонда приходят практически к одному мнению. Для нас, в силу того, что ниже мы воспользуемся соответствующей оценкой, важен факт совпадения тех чисел, которые определяют количество совершаемых в год коррупционных сделок.
Что касается оценки масштабов деловой коррупции, то нужно отметить, что соответствующий (общий) по деловой и бытовой коррупции отчет Минэкономразвития РФ, опубликованный в 2014-м году на его официальном сайте [25], изложен в намного менее подробном варианте, чем опубликованный ранее в 2011-м году отчет о состоянии бытовой коррупции [36]. Упор в отчете 2014 года делается не на состоянии российской коррупции, характеризуемой объемом соответствующего рынка, количеством и размером взяток, а на положительной динамике, и почему-то на коррупционной ситуации в Евросоюзе. При этом состояние деловой коррупции в России описывается крайне невнятно [25].
Как отмечают эксперты фонда ИНДЕМ, общий объем деловой коррупции возрос за 4 года, с 2001 по 2005, в 9 раз и превысил в 2005 году доходы федерального бюджета в 2,66 раза. Несмотря на резкое изменение общего объема коррупционного рынка, доля участия каждой из трех ветвей власти практически не изменилась. На долю исполнительной власти приходится 87,4% общих коррупционных поступлений, на долю законодательной - 7,1%, на долю судебной - 5,5% [29].
За эти четыре года с 2001 по 2005, отмечают эксперты ИНДЕМ, слабо изменились и доли в коррупционных доходах различных органов и организаций, от которых зависит предприниматель. Как и прежде на первом месте нефинансовые органы, осуществляющие «контрольные и надзорные функции» - пожарные инспекции, СЭС, торговые инспекторы и пр. По данным фонда ИНДЕМ, опрошенные в 2005 году предприниматели связывают с коррупцией эти нефинансовые органы и организации приблизительно в 2,5 раза чаще, чем лицензионные, в три раза чаще, чем налоговые и в 3,5 раза чаще, чем правоохранительные [7; 29].
Обратимся к рассмотрению причин, в силу которых предприниматели склонны связывать коррупцию именно с теми органами, которые осуществляют контрольно-надзорные функции.
4. Несколько слов об облике российской коррупции
Профессор МГУ В.Л. Тамбовцев в построенной им экономической теории контрольно-надзорной деятельности (КНД) государства отмечает, что правила, способствующие созданию стоимости, и административные барьеры, снижающие эффективность использования ресурсов, разделены очень тонкой границей. «Например, правило, требующее регистрации некоторых видов сделок, в принципе полезно их сторонам, поскольку повышает уровень надежности спецификации прав собственности на предмет сделки (если плата за регистрацию ниже, чем ожидаемые ущербы от нарушения этих правил). Однако стоит плате за регистрацию превысить величину ущерба, как соответствующее правило превращается в административный барьер, препятствующий заключению сделок либо вытесняющий часть сделок в область теневого оборота» [38, с. 91].
В силу того, что некоторую часть ответственности в случае возникновения негативных последствий от подконтрольной деятельности хозяйствующего субъекта ложится на контролера (инспектора надзорного ведомства), то последний, по замечанию В. Тамбовцева, в стремлении обезопасить себя максимизирует число наблюдаемых и контролируемых параметров как подготовки к деятельности, так и самой деятельности. Поэтому в число подобных параметров могут войти и те, которые в действительности не имеют никакого отношения к потенциально возможным отрицательным последствиям. Тем не менее, любое отклонение от предписанного этим ведомством значения любого из параметров может явиться основанием для соответствующих санкций, что приводит к ситуациям, провоцирующим коррупционные действия [38, с. 102-103]. Ибо если дело может быть улажено с помощью взятки, размер которой ниже денежного эквивалента предусмотренной санкции, то естественно, что хозяйствующему субъекту выгодней дать инспектору взятку.
В интереснейшем исследовании Игоря Клямкина и Льва Тимофеева «Теневая Россия» проводится подробный анализ коррупционных отношений между бизнесом и властью. Обращаясь к анализу практики мздоимства, авторы отмечают, что российский административный аппарат, традиционно сохраняющий множество распорядительных функций, «стремится предельно зарегулировать права собственности, искусственно создать дефицит прав, четко соблюдая при этом собственные корпоративные интересы» [15, с. 91]. Как видим, авторы «Теневой России» в данном вопросе солидарны с В. Тамбовцевым.
Фактически российские чиновники обладают монополией на юридические права. Имея широкие возможности для того, чтобы затянуть, утопить в бюрократической волоките любое дело, связанное с регистрацией или выдачей разрешения на какой-либо вид деятельности, чиновник может вполне успешно вымогать взятку у предпринимателя. Причем предприниматель, как правило, не спешит в этом случае с обращением в правоохранительные органы за защитой. Единственное объяснение такому поведению предпринимателя может быть только следующее: те издержки, которые он понесет в борьбе за справедливость, заведомо не окупаются и уж во всяком случае, они выше издержек покупки соответствующего административного решения.
Казалось бы, что право на занятие легальной деятельностью является разновидностью общественных благ, как так доступ к этому праву (именно к праву на легальную предпринимательскую деятельность) юридически неограничен, и его использование (потребление блага) неконкурентно. Однако, и на это обращают внимание И. Клямкин и Л. Тимофеев, чиновник фактически выставляет это право на продажу, так как предоставление его за взятку эквивалентно продаже. И если предприниматель соглашается это право у чиновника купить, то тем самым он соглашается с тем, что оно выступает в качестве товара, принадлежащего чиновнику. Однако в отличие от купли-продажи любого другого товара приобретение предпринимателем права на легальную деятельность не означает, что теперь с его покупкой оно ему безраздельно принадлежит. «Бюрократия никогда не оставляет бизнес своим корыстным вниманием, постоянно она присутствует во всех коммерческих начинаниях - явно или незримо. Можно без особой натяжки сказать, что любая российская фирма всегда есть вынужденное “совместное предприятие” с чиновником, который смотрит на коммерсанта как на вечно обязанного ему партнера» [15, с. 96].
Президент фонда ИНДЕМ Г. Сатаров отмечает, что в постсоветской России предприниматели «столкнулись не с банальными разовыми взятками, а с настоящей данью, которой их обложили. Каждый месяц бизнесмен должен объехать несколько точек и развести деньги. Это могут быть разные места: от контрольных органов до правительственных структур. На “зарплату” опекающим его ведомствам бизнес тратит в месяц половину своей чистой прибыли» [35].
Добравшийся до нас из средневековой Руси такой вид подношений чиновникам как почесть, приобрел черты постоянного сотрудничества между чиновником и предпринимателем. Если чиновник рассматривает фирму в качестве предприятия, обязанного ему своим существованием, и поэтому ощущает себя партнером с правом на постоянное получение части доходов, то он испытывает определенную заинтересованность в стабильной и успешной работе этой фирмы. В зависимости от своих возможностей он стремится оказать содействие владельцу фирмы в освобождении от ответственности в случае нарушения законодательства, в получении льготного режима деятельности, в ограждении от конкуренции и пр. Поэтому общество в целом оказывается в институциональной ловушке. Сложившаяся практика сотрудничества с администрацией невыгодна обществу в целом, но зато выгодна каждому участнику такого сотрудничества. Предприниматель, отказывающийся от подобной практики, вынужден нести дополнительные издержки, которые ослабляют его позиции в конкурентной борьбе.
Юрий Латов и Сергей Ковалев отмечают, что нелегальное вознаграждение, которое получает чиновник от того или иного клиента, может ему выдаваться по различным мотивам. Например, индивид или фирма может дать взятку для того, чтобы ускорить работу чиновника или быть обслуженным «вне очереди» (ускоряющая взятка). Чаще чиновника подкупают ради нарушения им своих служебных обязанностей - предоставления клиентам предлагаемых государством услуг в большем объеме, чем это предусмотрено законодательством, снижения величины уплачиваемого налога, создания каких-то препятствий конкуренту и пр. (тормозящая взятка). Если чиновник имеет возможности для придирок, способных создать проблемы, то взятка дается «за доброе отношение» [20, с. 67].
Широкое распространение получила административная коррупция в виде вымогательства, которое используется в целях получение ренты в форме «отката», платы за лицензию или за вход в отрасль, пожертвований, спонсорской помощи. Представители бизнеса могут быть вынуждены безвозмездно оказывать услуги, связанные с их профессиональной ориентацией. Например, строительная компания - регулярно производить ремонт в помещениях, принадлежащих правоохранительным органам, частное охранное предприятие - участвовать в мероприятиях по обеспечению общественного порядка, ресторанный и гостиничный бизнес - бесплатно обслуживать чиновника с его гостями и родственниками и т. п. [15].