Материал: Кн. 3. Чхандогья упанишада

культуры, быта делает Ч важным источником для изучения древнеиндийской истории. Достаточно сказать, что здесь на­ считывается свыше 50 терминов, связанных с социально-по­ литическими отношениями4*. Таковы прежде всего сведения о варнах, особенно о брахманах и кшатриях. С одной сторо­ ны, в полном согласии с традицией, первые неоднократно вы­ ступают как жрецы, исполнители ритуальных обязанностей,

тому как это засвидетельствовано в Бр и некоторых других

упанишадах *3, кшатрии часто соперничают с брахманами,

выказывая себя более сведущими в высшем знании. Так, кшатрий Правахана Джайвали обнаруживает более глубокое понимание самана, чем его собесеанкт-брахманы (1.8—9). Тот же Правахана наставляет самого Гаутаму (или Уддалаку), т. е. одного из крупнейших брахманских авторитетов, передавая ему учение о пяти огнях. При этом Правахана за­ мечает, что до Уддалаки «знание это никогда не переходило

В частности, «шудра» употреблено, быть может, как синоним

ствии с брахманской традицией чандала упомянут как «не­ чистый» (V.10.7); с другой стороны, «нечистота» его пере­ стает существовать для того, кто достиг высшего знания (V.24.4), а в III.16.7 в качестве образца благочестия упо­ мянут Махидаса Айтарея, который, согласно традиции, был

его в ученики, считая, что не брахман не мог бы так говорить с ним, как говорил Сатьякама (IV.4.5). Достойному поведе­ нию, таким образом, придается больше значения, чем само­ му происхождению. Все это позволяет предположить, что Ч, как и некоторым другим поздневедийским текстам, по-види­ мому, свойственно новое, не столь ортодоксальное отноше­

ными процессами45.

Не останавливаясь на всех реалиях Ч, относящихся к ин­ дийскому быту (см. соответствующие примечания, а также цитированные работы Вималананды в CS и В. Мишры), мы приведем здесь лишь несколько примеров. Таковы сведения об ученичестве, о порядке инициации, об обязанностях уче­

ям, жилью, домашней утвари, украшениям, еде, средствам передвижения, развлечениям (бег вперегонки — 1.3.5, игра в кости — IV. 1.4; 6) и т. д. ^

Являясь произведением прежде всего дидактическим, сво­ его рода сборником поучений и размышлений, Ч одновремен­

м Впрочем, проблема эта достаточно сложна и вызывает разные суж­

но представляет собой и интересный литературно-художе­ ственный памятник. Дидактические функции здесь, как и в некоторых других упанишадах, осуществляются с помощью ряда литературных приемов, делающих изложение более жи­ вым, наглядным, в известной степени даже драматичным4в. Прежде всего это прием диалога или беседы нескольких лиц. Такие разговоры служат обычно обрамлением несколь­

Шветакету (V.3.2—3); загадка ученика Шаунаке и Абхипра-

и развернутые аллегории:мир сравнивается с ларцом (III.15.1—'3); /периоды жизни человека — с жертвенными воз­ лияниями (III.16); встречаются сравнения с игрой в кости (IV. 1.4; 6; 3.8), с жертвенным огнем (V.4—9); ряд аллегорий содержат поучения Уддалаки об Атмане (VI.7—16)— напри­

внимание на важность повествования или на завершение очередного отрывка (ср. ниже, стр. 29) 54. Местами вводятся объяснения тех или иных понятий, сводящиеся обычно к на­ ивному этимологизированию, лишенному какой-либо научной ценности; ср. 1.3.6 — удгитха; III.12.1— гаятри; VIII.3.5—

са-ти-ям и др.

В повествование часто вводятся отдельные сюжеты. Уже

бобов у богача (1.10.1—5); вот несколько собак весьма прав­ доподобно имитируют жрецов (1.12), вот Упакосала, погру­ женный в отчаяние и думающий о смерти из-за того, что учи­ тель не хочет обучать его. Действующие лица отнюдь не сте­ реотипны— некоторые из них наделены запоминающимися характеристиками56. Таковы, например, полный благочестия и смирения Джанашрути рядом с мудрым, но довольно не­