Материал: Кн. 3. Чхандогья упанишада

ского общества (усиление сословия воинов-кшатриев, соперни­ чающих со жречеством); о возможно связанной с этими про­ цессами определенной эволюции в идеологии индуизма (новое в отношении к варнам, к ритуальной практике и т. д.). Бо­ лее детальное описание этих процессов в связи с интересую­

зумно, как нам кажется, начать с выделения и характери­ стики отдельных свидетельств Ч как возможного материала для характеристики тех или иных сторон социального, поли­ тического, культурного окружения, в котором она возникла. Исчерпывающий анализ таких данных — задача ряда само­ стоятельных исследований, и ниже будут лишь вкратце оха­ рактеризованы наиболее значительные свидетельства Ч, де­ лающие ее важным историко-культурным источником..

Уже из краткого содержания Ч по главам (см. ниже, стр. 38 и сл.) видно, что эта упанишада — прежде ©сего зна­ чительный памятник индуизма. Отличающее ее специфичное сочетание теоретических и практических наставлений в ри­ туале, традиционно-мифологических сведений, догматических предписаний и т. п. дает нам возможность судить о ряде важных сторон послеведийского этапа в индуизме, о некото­ рых характерных его тенденциях, существовавших, по-види­ мому, около середины I тысячелетия до н. э. Мы уже оста­ навливались на отдельных чертах религии ранних упани­ шад 18 и здесь лишь вкратце отметим основные особенности мифологии и ритуала, представленных в Ч и определяющих

p. 134 и др.

Сомы, Ваю, Варуны, Праджапати, Брихаспати; в тексте упо­ минаются рудры, маруты, вишведевы и т. д. (см. соотв. прим.). Использован ряд известных мифов — космогониче­ ские (ср. ниже, стр. 21), миф о борьбе богов с асурами (1.2.1—7; ср. Бр, 1.3.1—16 и др.), о посмертных путях челове­ ка (V.10.1 —10; ср. Бр, VI.2.15— 16 и др.), легенда о Праджа­ пати— наставнике богов и асуров (VIII.7—12) и т. д. Как правило, .мифологические сюжеты не играют здесь самодов­ леющей роли и выполняют вспомогательные функции — ди­ дактическую, этиологическую, композиционную. Так, леген­ да о соперничестве богов и асуров обрамляет наставление о превосходстве жизненного дыхания над другими жизненными силами; Праджапати вводится в повествование как настав­ ник в учении об Атмане и т. д .19.

Весьма важна Ч как источник по индуистскому ритуалу. Уже само название этой упанишады (от chandoga) говорит о внимании к вопросам обрядовой практики. Прежде всего

ные реалии, связанные с ритуалом20. Таким образом, отнюдь нельзя считать, что Ч отрицательно относится к ведийскому ритуалу; напротив, совершение жертвоприношений включено здесь в первую «ветвь» долга (11.23.1). Более сложен во­ прос о том, в какой мере здесь происходит сравнительная переоценка традиционной обрядности. Некоторые исследова­ тели склонны видеть в рассказе об удгитхе собак (1.12) са­ тирическое отношение упанишады к ритуалу21 но единствен­

'• Ср. Ranade, Survey, pp. 36—37. 40 См. CS, XLVI—XLVII.

*' Ср. SO, 83; PU, 358.

ным аргументом здесь служит сама ситуация (замещение жрецов собаками), и вряд ли можно считать такое отношение доказанным. Шанкара, например, толковал это место как описание явления божеств в виде животных22, что имеет ряд параллелей в санскритских источниках. Разбирая настоящие эпизод, Д. Чаттопадхьяя указывает на роль животных в ве­ дийской литературе, что он связывает с тотемистическими пе­ режитками 23. Далее следует принять во внимание весь кон­ текст Ч, где, с одной стороны, удгитха и отдельные ее элемен­

ты подвергнуты самому тщательному и вполне серьезному описанию, а с другой — животные неоднократно выступают на равных правах с людьми (ср. хотя бы ряд эпизодов IV кни­ ги— поучения быка, гуся и т. д.). Если учесть, наконец, не­ которые специфичные черты индуистских воззрений (в част­ ности, оценку соотношения «человек— животное»), то истол­ кование этой главы как «серьезной» представляется нам бо­ лее оправданным24.

Вместе с тем ритуал обрядовых действий отнюдь не пре­ обладает в Ч — гораздо большую роль играет здесь «внутрен­ ний» ритуал, заключающийся в должном знании и почита­ нии (upasana). Последнее, как нам представляется, и созда­ ет существенную специфику индуизма Ч (наряду с Бр и яекоторыми другими упаншиадами). Действительно, чита­

тель с самого начала наталкивается здесь на аллегорические рассуждения о сущности удгитхи, самана, слога Ом, Атма-

на, Брахмана; об их соответствиях на разных уровнях дей­ ствительности (напр., макрокосм — микрокосм); о том, кар

“ CS, 87; ср. толкование Мадхвч, видящего в собаке воплощение Ваю (PU, 358). С. Белвалкар и Р. Ранаде (Belvalkar, 214) полагают, что эта глава лишь подчеркивает значение удгитхи, способной доставнтьпй*

IT

следует их почитать, и т. п .25. Вряд ли стоит приводить здесь примеры — они встречаются почти на каждой странице. Важ­ но отметить и ту роль, которая придается должному знанию и почитанию: чтобы быть эффективным, т. е. принести желае­ мые результаты, обряд должен сопровождаться надлежащим знанием (ср. V.24 — о плодах агнихотры). Подобное знание приносит адепту соответствующие блага, и напротив, незна­ ние грозит соответствующими бедами. Почитающий становит­ ся тем, что он почитает26 (ср., напр., о знатоках «нектаров», становящихся соответствующими божествами, — III.6.3 и сл.). Наконец и посмертная судьба человека связана с этим знанием. В отлич»ие от тех, кто, ограничиваясь предписанной обрядностью, идет «путем предков», т.. е. возрождается в этом мире, люди, наделенные должным знанием, идут «путем бо^ гов», т. е. достигают конечного освобождения (V. 10). Подоб­

ветствующих реминисценций равно для текста Ч примерно 4:1, т. е. йз всех свидетельств о ритуале лишь около 20% от­ носятся к традиционной ведийской обрядности и около 80% к обрядности «внутренней». Можно полагать, что подобное соотношение при сопоставлении с показателями для других текстов 27 исследованных аналогичным образом, поможет бо­ лее точно охарактеризовать эту особенность содержания Ч, существенную для лучшего понимания отдельных тенденций послеведийского индуизма.

Характеристика спекулятивной части Ч тесно связана с