Процесс трансформации государственно-правовой системы сопровождался разработкой терминов и понятий, внедряемых в дискурсивную практику и используемых для реализации целевых установок "языкового строительства". Анализ правовых текстов, создаваемых для регуляции общественных отношений в СССР, РСФСР, показывает, что при формулировании задач государственной политики в языковой сфере применялись прежде всего понятия и термины, обозначающие видовые статусы различных языков. Данные понятия целенаправленно использовались без определений, поскольку правовая "неопределенность" допускала возможность их различного, необходимого в силу контекста толкования. Это, в частности, создавало условия и для употребления понятия общегосударственного языка без его явного терминологического "обозначения". Как будет показано ниже, последствием такой неопределенности стала синонимия отдельных понятий.
Анализ понятий языковой сферы, употребляемых в правовых текстах анализируемых периодов, позволяет отнести их к одной из четырех групп: понятия, употребляемые для обозначения "территориально ограниченных" языков; понятия, употребляемые для обозначения "национально обусловленных" языков; понятие "родной язык"; понятия, отражающие структуру государства. Рассмотрим ключевые особенности данных понятий, укажем источники, в которых они употреблялись, представим специфику корреляции, сыгравшей немаловажную роль в формировании современного понимания государственного языка и направлений современной языковой политики.
Понятия первой группы отражали закрепленность носителей языков за местностью их компактного проживания, в некоторых случаях указывая на количество носителей языка. Как показывает анализ различных правовых текстов, этнические основания территориально ограниченных языков подразумевались, но не были явно (словесно) выражены.
К первой группе мы отнесли такие понятия, как местные языки, местные языки и наречия (Декрет о суде 1918 г., Полож. о нотариате 1926 г.); общеупотребительный в данной местности язык (Пост. о форме свидетельства о рождении 1935 г.); язык большинства местного населения (УПК 1960 г.); язык большинства населения данной местности (УПК 1922 г., Конституция 1977 г.).
Языки, обозначаемые указанными понятиями, осуществляли коммуникативную функцию "на местах" и, как правило, были противопоставлены русскому языку. На это, в частности, указывают требования, предъявляемые к оформлению документов: либо альтернативному - на русском или на языке большинства населения данной местности (УПК 1922 г.), на русском или местном языке (Правила оформления лекарств 1972 г.), либо дублированному - на русском и местном языке (Почтовые правила 1972 г.).
Понятия второй группы подчеркивали взаимосвязь языка и этноса: языки национальных меньшинств (Пост. о школах национальных меньшинств 1918 г.); народности не русского языка (Полож. об отделах народного образования 1928 г.), язык коренной национальности (Инстр. об учете библиотечного фонда 1985 г.); языки народностей Союза ССР (Пост. о беспошлинном пропуске офиц. периодических изданий 1925 г.), языки народов СССР (Полож. о центральном издательстве 1930 г., Инстр. об учете библиотечного фонда 1985 г.), языки малых народностей (Пост. об авторском вознаграждении 1988 г.).
Следует отметить случаи употребления понятий, в которых отмечается совмещение территориальной и этнической ограниченности языка: места, населенные народностями нерусского языка (Полож. о съездах советов 1928 г.), местный национальный язык (Почтовые правила 1966 г.).
Понятие "русский язык" употреблялось в связи с необходимостью подчеркнуть рассмотрение русского языка в качестве "языка одной из народностей Союза ССР" либо противопоставить русский язык "другим языкам народностей Союза ССР" (Пост. о беспошлинном пропуске офиц. периодических изданий 1925 г., Полож. о съездах Советов 1929 г.).
В свою очередь, языки народов СССР в целом были противопоставлены иностранным языкам (Полож. об ин-те усовершенствования учителей 1944 г., Полож. о нотариате 1947 г.). В связи с этим можно предположить, что понятие "национальный" применялось в течение советского периода в двух основных значениях: "общегосударственный" и "этнический".
К третьей группе мы отнесли понятие "родной язык", отличающееся универсальностью. Специфика данного понятия в том, что оно одновременно отражает взаимосвязь языка и этнической общины (рода), закрепленность носителей языка за определенной местностью (малая родина), принадлежность носителей языка определенному государственно территориальному образованию.
В связи с этим данное понятие применялось, с одной стороны, по отношению к языку любого этноса, в том числе русского, с другой стороны, в связи с противопоставлением какого-либо языка русскому языку. Ретроспективный анализ памятников русского права показывает, что во втором значении родной язык рассматривался в качестве "не русского" (Декрет о ликвидации безграмотности 1919 г., Полож. об ин-те усовершенствования учителей 1944 г.).
Многозначность понятия "родной язык" проявилась в функциональных сферах его употребления. Посредством понятия "родной язык" в программных документах советского периода постулируются гарантии: а) получения образования на родном языке; б) осуществления коммуникации на родном языке; в) осуществления официально-деловой коммуникации на родном языке. Считаем необходимым сделать небольшой комментарий относительно данных гарантий.
В соответствии с гарантией "образования на родном языке", прописанной в Конституции 1936 г., Конституции 1977 г., Законе о народном образовании 1974 г., родной язык рассматривался в качестве средства обучения, воспитания и личностного развития человека. Каждый народ наделялся правом получать образование на родном языке на основе специально разработанных программ.
При этом обязательным для изучения был только русский язык, который, несмотря на отсутствие в программных документах его характеристики как общегосударственного, де-факто выполнял эту функцию и, кроме того, являлся языком межнационального общения на территории проживания разных народов.
Принятие в 1938 г. Постановления об обязательном изучении русского языка в школах национальных республик и областей (и последовавший за этим процесс принятия аналогичных постановлений во всех союзных республиках) "окончательно определило место русского языка в образовательном стандарте" [4. С. 160] и положило начало "созданию единой централизованной политики в обучении русскому языку" [7. С. 41]. Как полагает О.К. Кайкова, принимаемые меры для национальных меньшинств означали ускорение ассимиляционных процессов [8. С. 119].
Право образования на родном (не русском) языке не влекло обязанности изучения данного языка. Двуязычие (многоязычие) было добровольным делом каждого. В соответствии с Уставом средней общеобразовательной школы 1970 г. учащимся предоставлялась возможность обучаться на родном языке; кроме языка, на котором ведется преподавание, учащиеся по желанию могли изучать язык другого народа СССР. Данные положения были продублированы в Законе о народном образовании 1974 г., согласно которому предоставлялась свобода выбора языка обучения (на родном языке или на языке другого народа СССР). Следует согласиться с утверждением М.А. Арутюновой, что "граждане страны, исходя из чисто практических соображений, чаще всего делали выбор в пользу русского языка, поскольку его изучение не только способствовало увеличению объема коммуникативных возможностей человека, но и открывало для него большее число социальных перспектив" [4. С. 160].
Вместе с тем благодаря данному аспекту языковой политики в советский период были проведены многочисленные лингвистические экспедиции для описания языков и народов, созданы варианты письменности национальных языков, ликвидирована массовая безграмотность, составлены национально-русский и русско-национальные словари, учебники национальных языков, получили развитие литература и средства массовой информации на национальных языках. По мнению Н.В. Ляшенко, "именно в нашей стране сформировалась концепция образования на родных языках", нашедшая отражение в 50-е гг. в документах ЮНЕСКО и впоследствии завоевавшая популярность во многих странах мира [9. С. 17].
Изучение родного языка способствовало коммуникации на родном языке в бытовой сфере общения. Каждый человек наделялся правом на свободный выбор языка общения, что обеспечивало "полную свободу употребления" и равноправие различных языков и наречий, равные возможности для сохранения и развития национального языка (см., в частности, Конституцию 1977 г., Декларацию о языках народов России 1991 г.). Признание равноправия языков одновременно подчеркивало равноправие этносов и, соответственно, представителей данных этносов во всех сферах деятельности.
Важно учитывать, что образование и коммуникация на родном языке взаимосвязаны с психическим и физическим развитием говорящих на этом языке людей, "потребностью идентичности" [10. С. 8], потребностью развития внутренних представлений и выражения мыслей именно на "своем" языке. Речь идет также о роли родного языка в сохранении и передаче обрядовой культуры народа и языкового оформления жизненного цикла человека.
На наш взгляд, развитие гарантий образования и коммуникации на родном языке в конце XX в. получило отражение в понятии языкового суверенитета, под которым понималась "совокупность прав народов и личности на сохранение и всестороннее развитие родного языка, свободу выбора и использования языка общения" (ст. 2 Закона о языках народов РСФСР). Правда, в дальнейшем это понятие было выражено иным термином - равноправие языков народов Российской Федерации (см. ст. 2 Закона о языках народов РСФСР в редакции от 24.07.1998).
В отличие от указанных гарантий закрепление права деловой коммуникации на родном языке было обусловлено потребностями официально деловой сферы общения, в первую очередь создания письменных официальных текстов, только на определенном языке. Реализация данной гарантии не могла осуществляться при иерархии или эквивалентности языков, безусловным приоритетом мог обладать только один язык, имеющий большие функциональные возможности. Особые функции языка служили основанием для закрепления за таким языком различных юридических статусов: языка официального опубликования законов, языка делопроизводства (в том числе судебного, нотариального), языка официального общения и др. В свою очередь, функциональный статус языка способствовал формированию представления о языковой нормированности и стандартах оформления правовых текстов, унификации используемых лингвистических средств. Во введении одного языка, используемого в официальноделовой сфере общения, можно (да и следует) видеть определенные начала для возрождения понятия общегосударственного языка.
В понятиях четвертой группы отражена взаимосвязь функционального статуса языка со статусом структурной единицы государства. К данной группе мы отнесли понятия: языки, общеупотребительные в советских республиках (Договор об образовании СССР 1922 г., Устав государственного банка 1929 г.), языки, общеупотребительные в союзных республиках (Конституция 1924 г., Доклад о конституционных вопросах 1931 г.), языки союзных республик (Конституция 1936 г., Конституция 1977 г.), язык автономной республики, язык автономной области, язык автономного округа (Полож. о паспортах 1932 г., Конституция 1977 г.). Рассмотрим специфику данных понятий.
В Договоре об образовании СССР 1922 г., Конституции 1924 г. (первоначальной редакции) под языками, общеупотребительными в советских республиках подразумевались русский, украинский, белорусский, грузинский, армянский и тюрко-татарский (совр. азербайджанский). В 1931 г. в связи с государственными преобразованиями конституционная норма была изложена в новой редакции: к "языкам, общеупотребительным в советских республиках" были отнесены русский, украинский, белорусский, грузинский, армянский, азербейджанский (так!), узбекский, туркменский и таджикский (фарсидский) (Пост. 6-го Съезда Советов СССР). На наш взгляд, русский язык в перечне данных "общеупотребительных языков" был определен в качестве "первого среди равных", поскольку обладал большей функциональной значимостью (в связи с широтой выполняемых общественных задач, численностью его носителей и степенью распространенности, кодифицированностью и разработанной понятийно-терминологической базой, необходимой для создания правовых текстов).
В программных документах советского периода были закреплены следующие сферы использования "общеупотребительных языков" (сферы общей компетенции): правотворчество, судопроизводство, государственная символика, взаимодействие органов власти. В частности, исходя из Порядка опубликования законов СССР 1924 г. на шести указанных языках должна была осуществляться печать постановлений законодательного характера.
Понятие языки союзных республик было закреплено в Конституции 1936 г. Исходя из перечня советских республик, приведенного в данной Конституции (с учетом внесенных в разные годы изменений), к "языкам союзных республик" относились: русский, украинский, белорусский, узбекский, казахский, грузинский, азербайджанский, литовский, молдавский, латышский, киргизский, таджикский, армянский, туркменский, эстонский, а также финский (для Карело-Финской ССР).