К вопросу о формировании представления о русском языке как государственном в досоветский и советский периоды
М.В. Батюшкина
Аннотации
На основе корреляции лингвистических и государственно-правовых категорий рассматриваются некоторые вопросы формирования представления о русском языке как государственном в течение XX в. Приводятся группы понятий, которые использовались в процессе "языкового строительства" для обозначения статусов языков. В качестве источников выступают правовые тексты, в которых отражены вопросы языковой политики. В связи с проведенным анализом делаются обобщения и выводы, намечаются перспективы дальнейшего исследования государственного языка. язык русский статус
Ключевые слова: язык и право, функции языка, государственный язык, официальный язык, родной язык.
On the Formation of the Idea of the Russian Language as a State Language in the PreSoviet and Soviet Periods
Marina V. Batyushkina, Legislative Assembly of Omsk Region (Omsk, Russian Federation).
Keywords: language and law, functions of language, state language, official language, native language.
In the article, on the basis of the correlation between linguistic and state-legal categories, certain questions of the formation of the concept of the Russian language as a state language during the 20th century are considered. The material for the research was scientific developments in the field of language policy, as well as monuments of Russian law of the 20th century which reflected the issues of "language construction". The key principles of the Russian Constitution of 1993 in the field of language policy, as well as the Law on the State Language of the Russian Federation of 2005, develop concepts formed in the pre-Soviet and Soviet periods of "language construction". The concept of the state language, considered at the moment of its development taking into account the categories of the present time (in synchrony), reflects all the phenomena that occurred in the past, the previous time periods of development (in diachrony). It is noted that, initially, the Basic State Laws of the Russian Empire of 1906 fixed the concept "national language". The emphasis is on the relationship of this concept to the concept "state law", their discursive conditioning and similar functions. In connection with the events of the post-revolutionary and early Soviet periods, the reasons for excluding the concept "national language" from the state-legal context and vice versa, the development of different statuses of languages are considered. The author gives four groups of concepts that were used in "language construction" to denote the status of languages: a) concepts that reflect the fixedness of the speakers of languages over a certain locality of residence, as well as the number of speakers of the language ("local languages and dialects", "language of the majority of the population in the locality", etc.); b) concepts that reflect the relationship of language and nation ("language of indigenous nationality", "language of the people", etc.); c) the concept "native language" (emphasis is placed on the spheres of application of the concept: education, everyday communication, formal-business communication); d) concepts that reflect the structure of the state ("languages of the Union republics", "languages of the autonomous republics", etc.). Some aspects of fixing the statuses of the Russian language in the legal texts of the late 20th century are analyzed: first, the "official language", after this "state language". It is concluded that the state-legal sphere of communication causes a typical "specialization" of the language, including the formation, expansion or narrowing of its functional status; stipulates the rules of non-alternative, alternative or duplicative use of languages. Russian as a state language is one of the basic symbols of the Russian state and legal culture.
Вводные замечания
Язык - необходимое условие существования правовой культуры. С помощью языка отражаются особенности правового мировоззрения, создаются письменные правовые тексты, формируется национальная правовая система и государственная политика. В правовых текстах зафиксированы все изменения, связанные с развитием государства, общества и права. "Юридический язык" - это специальный "код", с помощью которого происходит оформление правового содержания и его эволюция.
В научной литературе много внимания уделяется русскому языку как государственному. Выполнение русским языком государствообразующей функции способствует не только решению внутригосударственных и межгосударственных вопросов, но и закреплению за русским языком статуса символа Российского государства, русской национальной культуры, требующей развития и охраны. Данная позиция отмечается как лингвистами, так и правоведами (М.А. Арутюновой, Л.А. Вербицкой, Е.М. Доровских,
A. С. Калиничевой, О.Н. Кияновой, Н.В. Ляшенко, А.С. Пиголкиным, В. Химиком, Е.А. Юртаевой и мн. др.). По мнению Л.А. Вербицкой, "нет более важной задачи, чем бережное сохранение и укрепление позиций русского языка как государственного языка Российской Федерации" [1. С. 96].
Однако, как нам представляется, недостаточно освещаются вопросы развития данного понятия в правовых текстах. В понятии "государственный язык", рассматриваемом в данный момент общественного развития с учетом лингвистических и правовых категорий (в синхронии), отражены все те явления, которые происходили в прошлом, предыдущие периоды развития языковой политики разных, по сути, государств (в диахронии). Отчасти именно поэтому свою задачу автор видит в исследовании становления и развития представлений о государственном языке в XX в.: в досоветский, советский и постсоветский периоды. Историко-правовой аспект позволяет не только осознать истоки и цели современной государственной языковой политики, но и обусловленность социолингвистических изысканий в данной сфере.
По мнению автора, понятие "русский язык как государственный" может быть рассмотрено не только в качестве аутентичного, т.е. "самого по себе", но и неаутентичного - в аспекте дискурсивного родства с государственно правовой системой страны. Вторая точка зрения позволяет более глубоко исследовать феномен дискурсивной обусловленности возникновения понятия "государственный язык", предпосылки и логику его развития, поскольку расширяет границы познания этноязыкового фактора организации государства и общества. Дискурсивный подход к становлению понятия государственного языка обусловливает научную новизну исследования.
Осознавая масштаб необходимых исследований, в данной статье мы не ставим задачу описать реальное бытование языков в досоветский, советский и постсоветский периоды, представить мониторинговый анализ языковой ситуации. Этот вопрос затрагивается автором лишь косвенно, с опорой на имеющиеся научные труды. Основное внимание мы уделяем реальности юридических документов, юридическому дискурсу, целенаправленно моделируемому вокруг использования языков в разных, по сути, государствах: Российской империи, РСФСР, СССР, Российской Федерации. В связи с этим материалом для настоящей статьи стали научные исследования по вопросам языковой политики, а также правовые тексты XX в., содержащие положения о статусно-функциональных ролях языков, которые формировались в рамках государственно-правовых систем Российской империи, РСФСР, СССР и Российской Федерации. Для решения поставленных вопросов используются методы сплошной выборки (критерии тематики, функциональности, частотности, системной взаимосвязи понятий), институционального, контекстуального и понятийного анализа, классификации и обобщения.
Теоретический анализ
Одним из первых примеров закрепления в правовом тексте функционального статуса языка как неотъемлемого инструмента государственной политики, используемого в целях моделирования государственно-правовой системы, являются Основные государственные законы Российской империи 1906 г., в которых русский язык был объявлен языком "общегосударственным", обязательным "в армии, во флоте и во всех государственных и общественных установлениях" (под "общественными установлениями" понимались органы сословного и местного самоуправления).
Понятие "общегосударственный язык" было закреплено одновременно с понятием "государственный закон". На наш взгляд, одновременное закрепление в законодательном тексте двух различных понятий, отражающих феномены разного порядка, не было случайным. Если рассматривать данные понятия в проекции на современную действительность, можно отметить следующее.
Понятия "государственный закон" и "общегосударственный язык" обладают сходной дискурсивной обусловленностью и функциями. Посредством государственного закона и общегосударственного языка, во-первых, транслируется правовая идеология, являющаяся составной частью правовой культуры, формируется система знаний, поведенческих и ценностных установок; во-вторых, реализуются основные коммуникативные стратегии юридического дискурса (информационная, императивная, персуазивная, стимулирующая, экспликативная, эстетическая); в-третьих, обеспечиваются единство государственно-правового пространства и территориальной целостности государства; наконец, отражаются и порождаются традиции и ритуалы создания правовых текстов.
"Государственный закон" и "общегосударственный язык" символизированы, являются непременными атрибутами официальной сферы общения и потому имеют общеобязательный характер. На основе общегосударственного языка создаются государственные законы и осуществляется правотворчество в целом. В свою очередь, создание государственных законов, форма представления права обусловливают развитие государственного языка. Иначе говоря, одно предполагает и помогает интерпретировать другое.
Утверждение в начале XX в. общегосударственного языка подразумевало противопоставление ему негосударственных языков не только в силу феномена дихотомичности правовых понятий, но и в связи с тем, что в состав государства вошли территории с компактным проживанием как многочисленных, так и малочисленных народов, имеющих национальнокультурную специфику вербального и невербального поведения, "внешнюю и внутреннюю историю" этнического языка [2. С. 27]. Исходя из положений Основных государственных законов Российской империи 1906 г., наряду с общегосударственным языком во всех местных общественных и государственных учреждениях каждый народ получал право "ввести" родной язык в официально-деловой оборот.
Противопоставление общегосударственного языка негосударственным, на наш взгляд, предполагало исследование языков по следующим параметрам: пространственно-временное географическое и этнографическое распространение языка (сколько людей говорит на этом языке, в течение какого времени, на какой территории); этноязыковые контакты (как известно, языковая ассимиляция сопровождается этнической ассимиляцией, поэтому важно знать, как влияет данный язык на другие языки и, наоборот, как влияют другие языки на данный язык); употребление языка в качестве письменного литературного языка или только бесписьменного разговорного языка; сферы общения и деятельности, в которых используется язык (как правило, язык доминирующей нации обладает более широкими общественными функциями).
В дальнейшем языковая ситуация в разноэтнических регионах, вошедших в состав Советского государства, и история развития данного государства в целом обусловили необходимость официального признания феномена многонациональности и, соответственно, многоязычности государства, законодательного закрепления равноправия народов и языков данных народов. Как отмечает Н.С. Трубецкой, признание национальных прав всех народов, предоставление каждому из них автономии при сохранении единого государственного целого соответствовало исторической сущности русской государственности [3. С. 68].
В послереволюционный и советский периоды в соответствии с идеологическими принципами и задачами "языкового строительства" понятие "общегосударственного языка" было исключено из программных правовых текстов. Однако мы не можем утверждать, что оно не существовало в государственно-правовой сфере. Невозможно представить себе языковую политику без поддержания функции общегосударственного языка. Скорее всего, речь шла о "нежелательности" закрепления данного понятия по отношению к русскому языку в официальных документах. На это, в частности, ссылаются ученые при исследовании работ В.И. Ленина [4. С. 157; С. 9; 6. С. 89].
Кроме того, в советский период понятие государственного языка использовалось в конституциях некоторых ССР и АССР по отношению к национальным языкам данных республик (например, в конституциях АзССР, АрмССР, ГССР, ААССР и др.). Хотя, по мнению Е.М. Доровских, данное понятие воспринималось "как некий государственно-правовой атавизм" и не предполагало каких-либо ограничений использования других языков [5. С. 9].
Вопросы "языкового строительства" (языкового планирования), которое осуществлялось в течение всего XX в., подробно исследованы В.М. Алпатовым, В.А. Аврориным, У. Вайнрайхом, А.С. Гердом, Н.Д. Голевым, Ж.С. Головко, М.И. Исаевым, Х. Клоссем, Р. Купером, О.В. Фельде, А.Д. Швейцерем, Э. Хаугенем и др. Проведенный нами анализ показывает, что ключевыми аспектами "языкового строительства" были:
- управление развитием языка и нации в определенных границах, вербальное поведение людей;
- формирование социолингвистических характеристик общества;
- сознательная регуляция функциональной стороны языка (расширение или сужение функций языка, формирование и изменение статуса языка);
- создание официальной версии в отношении того, какой язык должен использоваться в качестве средства официального и межнационального общения;
- языковое нормирование (совершенствование правил правописания, терминологии, стандартов подготовки официальных текстов) и формирование подсистем языка (стилей, профессиональных диалектов).
На первых этапах "языкового строительства" ставились задачи по развитию языков всех народов, в том числе и национальных меньшинств, однако данный подход только подчеркнул необходимость общего языка, выступающего средством межнационального общения и государствообразования. В частности, это выражалось в реформе русской орфографии, в создании письменности коренных народов: в 20-30-е гг. - на латинице, в 3040-е гг. - на кириллице (обеспечивающей использование на территории государства одного алфавита). Как отмечает М.А. Арутюнова, "...дорогу подобным реформам открывал низкий уровень грамотности среди населения страны, поэтому для большинства людей (исключая интеллигенцию) изучение уже измененных норм происходило впервые, что не требовало коренной перестройки сознания" [4. С. 159].