Теория «человеческого» капитала возникла в восьмидесятые годы прошлого столетия, или примерно на три десятилетия после появления концепции СНС, и до последнего времени развивалась преимущественно независимо от нее11 См. ««Человеческий капитал» и образование» под ред. В.Н.Черковца, Е.Н.Жильцова, Р.Т.Зяблюк. М.:ТЕИС, 2009.. В этом смысле ее можно считать внесистемной. Оценки «человеческого» капитала не интегрированы с принятой в национальном счетоводстве концепцией национального богатства и по существу строятся на иных принципах,- в одном случае условного расчета капитализированного дохода населения, в другом случае - определения рыночной стоимости активов.22 См. следующие главы данного раздела.
В этой связи не удивительно, что в результате включения в национальное богатство «человеческий» капитал в развитых странах превышает по объему (измеренному по непонятно какой стоимости и цене) производительный капитал (стоимость воспроизводимых материальных активов) и условную оценку стоимости природных ресурсов. Вывод несомненно оригинальный, но по убедительности остающийся в числе недоказанных гипотез.
Выше отмечалась фетишизация самого термина. В буржуазном обществе капитал овладевает всеми факторами развития экономики, в том числе рабочей силой. В денежном выражении стоимость наемной рабочей силы представлена воспроизводимым переменным капиталом - заработной платой, к которой могут быть добавлены расходы на социальное обеспечение работников. При оценке «человеческого капитала» годовую сумму переменного капитала предлагается капитализировать исходя из ставки банковского процента. Вопрос правомерности применения специфических методов финансовых расчетов в макроэкономической статистике при этом обычно не рассматривается.
Обходятся и другие теоретические вопросы, без выяснения которых трудно согласиться с результатами оценок «человеческого капитала». Первый и главный из них заключается в несоответствии уровня текущих доходов домашних хозяйств населения рыночной стоимости этого капитала. Если взять соотношение заработной платы и доходов от капитала и собственности, то оно явно складывается не в пользу наемного труда: цена элемента «человеческого капитала», относимого на буржуазию, при этом несомненно завышается. В качестве иллюстрации указанного несоответствия поставим вопрос: можно ли зарплату квалифицированного рабочего, инженера, банковского клерка, собственника (или управляющего) фирмой и банком считать реальной стоимостью представляемого ими «человеческого капитала»?
Текущая статистика доходов населения показывает сильно выраженную неравномерность их распределения между отдельными социальными группами населения и усиление в ряде стран дифференциации размеров этих доходов в расчете на душу населения (показателем такой дифференциации является коэффициент Джини). Сказанное относится как к неравномерности распределения доходов в отдельных странах, так и к не менее выраженной неравномерности такого распределения между экономически развитыми странами, с одной стороны, и развивающимися государствами третьего мира, с другой стороны. Высокие душевые доходы населения в странах Запада в большой мере являются следствием экономической и финансовой эксплуатации ими бывшей колониальной периферии, несправедливости существующей системы международных экономических отношений, которая признается в официальных документах ООН.
Известные оценки «человеческого капитала» в составе национального богатства различных стран отмеченные вопросы как правило обходят, что доверия к приводимым цифрам не повышает. Соответствующие публикации проблему измерения национального богатства стран не столько проясняют, сколько запутывают.
Отметим следующие концептуальные проблемы, которые возникают при попытках стоимостного измерения категории «человеческий капитал»:
- его оценка как стоимости переменного капитала не входит в понятийный аппарат неоклассической теории факторов производства, оплачиваемых по их рыночной стоимости;
-оценка этого капитала помимо капитализованной стоимости наемной рабочей силы включает также лиц, работающих самостоятельно (индивидуальная трудовая деятельность и ведение домашнего хозяйства населения), собственников средств производства, ценных бумаг и денежного капитала, источником доходов которых в конечном счете является стоимость прибавочного продукта;
- измерение стоимости этого капитала путем капитализации годового дохода исходя из уровня банковского процента ведет к завышению оценок «капитала» состоятельных групп населения по отношению к лицам, не располагающим недвижимой собственностью и экономически значимыми финансовыми активами;
- любые попытки его оценки требуют учета социальных факторов (в частности развития образования, здравоохранения, окружающей среды, научных исследований и др.), стоимостное измерение которых неизбежно является условным;
- остается неясной допустимость и целесообразность включения в расчеты человеческого капитала, представленного лицами старше трудоспособного возраста и детьми.
Сложные и условные расчеты способны дать пользователям полученных данных сведения, смысл и область применения которых являются нечеткими и дискуссионными.
Сказанное не означает отрицания допустимости и целесообразности самостоятельных исследований человеческого потенциала как части общественного богатства в его философском и социальном аспектах, которые не укладываются в рамки обычных экономических понятий и категорий. Не следует однако представлять этот потенциал как капитал, поскольку указанная трактовка является типичным примером фетишизации экономических понятий.
Наконец, существует путаница и в связи с так называемой «новой экономикой». Данное понятие часто определяется его исследователями и авторами, применяющими данный термин, как производство продуктов, технологий и знаний, основанное на использовании новых научно-технических достижений. Не вдаваясь в детали определения, отметим, что охватываемые им элементы могут быть отнесены к товарам и услугам - категориям, известным со времени А.Смита. Такие продукты новой экономики, как ЭВМ, телевизоры, компьютеры, интернет и другие средства коммуникаций обладают свойством накопления, их учет в составе национального богатства трудностей для статистики в принципиальном плане не представляет. Сказанное относится и ко всем новым технологиям, применяемым в производстве товаров; в классификациях СНС они относятся к произведенным материальным активам.
Более сложным в методологическом и методическом отношении является вопрос об учете в национальном богатстве знаний в форме услуг, которые не материализуются в товарах (результаты научных и технических исследований, произведения искусства и культуры и др). В известном смысле они представляют интеллектуальное, духовное богатство стран и даже всего человечества, которое чисто экономической оценке не поддается. Стандарт СНС, уточненный в 2008 г., рекомендует учитывать их в накоплении основного капитала.
Как видно из литературы, оценки «информационной экономики», ее оценки относятся к вкладу в создание ВВП. Доля информационной экономики в ВВП США в 2007 г. составляла около 4 %, в других развитых странах, вступивших в «постиндустриальный» период, несколько меньше. Если исходить из этих цифр, то доля информационной экономики в национальном богатстве скорее всего находится на уровне десятых долей процента, т.е. даже для экономически развитых государств не выходит пока за пределы статистической погрешности.