В русский язык из французского языка слово жаргон заимствуется в широком значении: «Наречие, говор, местная речь, произношение» [9, с. 1312]. В таком толковании подчеркивается отличие жаргона от кодифицированной речи, однако значение термина не имеет пренебрежительного оттенка. В словаре Брокгауза - Ефрона к этому пониманию добавляется новое: «испорченное наречие», а также пояснение: «жаргоны иногда придумывают для определенной цели, например, жаргоны воров, мошенников, нищих и др.». «Определенная цель» обозначает герметизацию словесного общения; к тому же термин приобретает негативнооценочную окраску [25, с. 32].
Термин жаргон выразительно интерпретируется в словаре О. С. Ахмановой (1969) как язык, применяемый (обычно в устном общении) отдельной социальной группой с целью языкового обособления, отделения от остальной части данной языковой общности, иногда в криптолалических целях [2, с. 148]. Позднее В. Н. Ярцева (1998) дает определение термина жаргон, в котором отсутствует такая черта как герметизация словесного общения, которая раньше была свойственна жаргону [31, с. 151].
В украинской лингвистике термин жаргон также трансформируется. В «Энциклопедии украиноведения» (1993) термин жаргон трактуется как устаревший, испорченный диалект [30, с. 663]. Несколько позднее, в энциклопедии «Украинский язык» жаргон определяется как «разновидность социальных диалектов, отличающаяся от общеупотребительного языка использованием экспрессивно окрашенной лексики, синонимичной по отношению к словам общего употребления, фразеологии, иногда и особенностями произношения» [26, с. 182-183].
Значительно отличаются друг от друга определения термина жаргон, приведенные в некоторых толковых английских и американских словарях. В американских словарях, например, выделяют три основных значения термина жаргон: 1) несущественное, бестолковое или бессмысленное высказывание; непонятная речь; 2) смешанный язык или диалект; пиджин; 3) специализированный или технический язык торговли, профессии, класса или товарищества; кэнт [27, с. 61].
В. А. Хомяков считает наиболее правильной трактовку термина, данную Э. Партриджем (1942): «Жаргон, по происхождению (как у Чосера) - пение птиц, он свободно употребляется в качестве кэнта, сленга, английского пиджин, неграмотной речи. Используется в технических науках, профессиях, при предоставлении услуг, в торговле, ремеслах, различных видах спорта и спортивных играх, искусстве и гуманитарных науках» [27, с. 61; 39, p. 164].
В более поздних работах (Р. А. Спиерс (1981), Британский толковый словарь Longman (2003)) наметилось определенное взаимопонимание в определении жаргона [41, p. vii; цит. по: 5, с. 14]. Оно сводится в основном к трактовке термина как лексикона, используемого определенной группой людей, связанных общими интересами.
Дискуссионным остается вопрос открытости-закрытости жаргона. Многие исследователи в определение жаргона вводят такие черты как экспрессивность, эмоциональность.
В конце XX в. в русистике появляется новый термин - общий жаргон. Это - «тот пласт современного русского жаргона, который, не являясь принадлежностью отдельных социальных групп, с достаточно высокой частотностью встречается в языке средств массовой информации и употребляется (или, по крайней мере, понимается) всеми жителями большого города, в частности образованными носителями русского литературного языка» [21, с. IV]. Иными словами, это - довольно обширный корпус лексики и фразеологии, который утратил такой признак как корпоративность, т.е. закрепленность за речевой практикой ограниченных социальных групп.
Для обозначения динамики жаргона в направлении расширенного словоупотребления, максимально широкой интеграции жаргона в общенародную коммуникацию вполне приемлемым является термин жаргонизированная разговорная речь, которая означает отдельные использования сленгизмов на фоне нейтральной или фамильярной лексики [25, с. 45-47].
В конце XX в. в лингвистике появляется новый термин - интержаргон. Он формируется на границе разнообразных жаргонов. Относится к социолекту как общий жаргон, который в массовом сознании значительно ослабил связи с первичными сферами употребления, однако не утратил своей стилистически сниженной маркировки. Интержаргон распространен в средствах массовой коммуникации (в газетах, журналах, на радио, телевидении, в Интернете) или в художественной литературе и претендует на статус общелитературной лексики [23, с. 331].
Сленг - английский термин, который занимает особое положение среди социальных диалектов в английском языке. До настоящего времени существует терминологическая путаница относительно понятия сленг и его этимологии. Ф. Гроуз (1785) объясняет происхождение слова slang, так же как и cant, от потаенного языка странствующих нищих-цыган [Цит. по: 14, с. 47]. Дж. К. Хоттен указывает, что слово сленг - не английского происхождения, это - цыганский термин [36, p. 52-53].
По мнению В. А. Хомякова, наиболее правдоподобной является гипотеза Э. Партриджа (1960): слово slang, скорее всего, соотносится с глаголом to sling - to utter, что подтверждает существование такого сочетания как sling words, засвидетельствованное еще в эпоху Чосера, а также поздних сленговых сочетаний с тем же глаголом [27, с. 31].
Известны также версии этимологии слова slang, предложенные Д. Би (1825), Я. Губачеком (1980), М. Мюллером [Цит. по: 15, с. 13], Д. Покорни (1959), У. Скитом (1958) и др. И все-таки, этимология термина сленг остается нераскрытой.
В Англии сленг существовал уже в XIV в., но само это речевое явление было известно под другими наименованиями, и чаще всего как cant [13, с. 382-383]. Термином сленг первоначально назывался жаргон британских преступников [42, p. VII]. В 1802 г. термин сленг стал использоваться и для обозначения профессиональных жаргонов, а в 1818 г. также и для разговорной речи, которая находится за пределами литературного языка, состоящей из неологизмов и слов, употребляемых в специальном значении [14, с. 45]. Со второй половины XIX в., по наблюдениям Э. Партриджа (1960), термин slang стал общепринятым обозначением для «незаконной» разговорной речи [Там же, с. 45-46].
Датирование термина сленг в литературе можно установить по Большому оксфордскому словарю, в котором указывается, что впервые термин сленг со значением языка низкого или вульгарного типа засвидетельствован в 1756 году [27, с. 29]. Ф. Гроуз (1785) впервые ввел в употребление термин slang как синоним термина cant: “slang - cant language” [Цит. по: 14, с. 46].
Термин сленг используется во многих языках. Так, Х. Менкен (1960) приводит примеры использования этого термина в немецком, французском и шведском языках. В славянские языки термин сленг перешел из английского языка [Цит. по: 27, с. 34].
В английском языке термин slang эволюционировал и изменялся на протяжении всего времени своего существования. Дж. К. Хоттен считал, что сленг представляет собой вульгарный, низкий, кричащий, устный язык, который постоянно изменяется, и на котором говорят представители различных классов, он не имеет автора; это - секретный язык цыган, используемый для обмана, злоупотребления, сквернословия; это - язык уличного юмора [36, p. 44, 52-53, 217]. Даже в подобном понимании сленга Дж. К. Хоттен значительно продвинулся вперед по отношению к Ф. Гроузу (1785), рассматривавшему, как отмечалось выше, термин сленг как синоним термина кэнт.
Немецкий исследователь Г. Бауманн (1887) понимал термин сленг несколько шире, чем Дж. К. Хоттен (1859). Он включал в сленг кокни (лондонский городской полудиалект) и рифмованный сленг [33; цит. по: 27, с. 32-33, 42].
А. Баррер и Ч. Г. Леланд (1889) рассматривали сленг как «условный язык со многими диалектами, которые, как правило, непонятны посторонним» (исключение - сленг сообщества бродяг и воров) [32, p. V-XI, XIII-XXIII].
Дж. С. Фармер (1890) констатировал, что в конце XIX в. в лексикографии не было общепринятой дефиниции понятия сленг [Цит. по: 22, с. 98-99, 160-161].
В первой трети XX в. Э. Партридж (1933) также указал на трудности в определении понятия slang, вызванные отсутствием общепринятой дефиниции этого языкового явления. В указанный период Э. Партридж и его последователи (например, Дж. Б. Гриноу и Дж. Л. Киттридж (1929)) определяли сленг как слабые, никак не кодифицированные, беспорядочные, случайные совокупности лексем, которые используются представителями определенного окружения для создания эффекта новизны, необычности, отличия от признанных образцов и т.п. [Цит. по: 15, с. 9-10]. И. Р. Гальперин считает подобное определение сленга общим, схематичным. На его взгляд, наиболее объективную оценку понятия сленг дает С. Робертсон, который считает, что сленг состоит из «особых» слов, которые придумываются отдельными людьми и непонятны всем членам общества. Хотя и эта оценка не проливает свет на само содержание понятия [Цит. по: 3, с. 107-108; 40, p. 468].
В. А. Хомяков, проанализировав основные современные английские толковые словари (Сокращенный большой оксфордский словарь (1956), Словарь Чэмберса (1965), Большой словарь Уэбстера (1959)), делает вывод, что даже только из этих трех словарей видно, что под термином сленг авторы понимают совсем различные явления: низкий, вульгарный язык; разные жаргоны и арго; нелитературный разговорный язык [27, с. 33-34].
Анализ высказываний зарубежных ученых также показывает, что сленг ими понимается (как особый нелитературный разговорный язык со своеобразным вокабуляром) по-разному: как стиль (H. W. Fowler, 1958), как своеобразный вид «бродячего» языка (J. B. Greenough, G. L. Kittredge, 1929), как форма разговорного языка (G. H. McKnight, 1923), как разнообразие обычной и разговорной речи (S. Potter, 1964), как язык, которому свойственна юмористичность (C. Fries, 1963), как язык жестов (J. Nosek, 1963), как феномен, игнорирующий стандарты (L. Soudek, 1967) и др. [Там же, с. 35-37].
В конце XX в. - начале XXI в. по-прежнему существует достаточно большое количество толкований термина сленг, его определений, нередко противоречащих друг другу. Противоречия эти касаются, прежде всего, объема понятия сленг: спор идет, в частности, о том, включать ли в сленг одни лишь выразительные, ироничные слова, которые являются синонимами литературных эквивалентов, или же еще всю нестандартную лексику, использование которой осуждается в кругу образованных людей, и др.
Большинство современных авторов англоязычных словарей [38, p. XI-XXXIX; 41, p. vi-vii; 43, p. vi] отражают все те обязательные свойства сленга, которые отличают его от других языковых явлений: сленг не входит в «стандартную лексику», не является профессиональным жаргоном, а также ярко стилистически маркирован как «непривычный» и «необычный» по сравнению с другими лексическими пластами.
В то же время имеются и другие взгляды. Р. А. Спиерс, признавая вышеназванные свойства сленга, одновременно считает, что сленг - это выражения, которые используются непосредственно внутри малых групп людей и отражают язык нижних слоев общества [41, p. VI-VII].
По мнению А. В. Гусляковой (2008), большинство ученых под сленгом первоначально понимали особый язык обособленной группы людей, созданный с целью самосохранения и коммуникации только в пределах своей группы [8, с. 136]. Постепенно сленг все более проникает в разные сферы человеческой жизни и из особого языка превращается в слой общепонятной и общераспространенной сниженной экспрессивной оценочной лексики с подвижными семантическими границами.
В различных лингвистиках имеются существенные отличия во взглядах на сленг. А. И. Домашнев (1987) отмечает, что в немецкой германистике понятие сленга еще недостаточно изучено, но большинство исследователей под ним понимают совокупность общепринятых и широко распространенных слов и выражений преимущественно юмористического характера, которые сознательно употребляются в качестве замещающих обычные литературные выражения слов [Цит. по: 24, с. 15-16].
В чешской лингвистической традиции до настоящего времени отсутствует точное, окончательное и однозначное определение сленга. В нормативной чешской грамматике (Havrбnek, 1970) под сленгом понимается набор определенных специфических названий и оборотов, используемых, помимо соответствующей терминологии, в повседневном общении членов коллектива, объединяемых по виду труда или же по роду занятий [Цит. по: 7, с. 127]. Ф. Оберпфальцер (1934) сленг трактует как «сословное расслоение устного чешского языка», А. Кельнер (1954) определяет сленг как «диалекты определенных слоев» [Там же, с. 129-130]. Я. Губачек предлагает следующее определение: сленг является неструктурным компонентом национального языка, представляющим собой нелитературный пласт специальных обозначений, используемых в обиходном (чаще всего полуофициальном и неофициальном) общении людей, занятых в одной и той же сфере трудовой деятельности или имеющих идентичную сферу интересов [Там же, с. 132].
Хорватский языковед И. Ивас сравнивает сленг со спортом и отмечает: «сленг - языковой спорт, и, как каждый спорт, свойствен молодежи» [37, s. 117].
В. А. Хомяков в 70-е годы XX в. отмечал, что сленг рассматривается иначе в советской англистике, в отличие от европейской и американской, которые объединяют под этим термином разнородные явления. Большинство советских ученых понимали под термином сленг лексический слой или пласт [27, с. 37].
К началу 90-х годов XX в. российская лингвистика подошла, закрепив за сленгом такой смысл: под сленгом понимается жаргонизированное просторечие, не имеющее какой-либо социальной или профессиональной прикрепленности и употребляемое широкими социальными группами [28, с. 17]. Существующие в российской лингвистике определения сленга носят менее эмоциональный и более теоретический характер.
На наш взгляд, суть понятия сленг в российской лингвистике наиболее точно отображает значение термина, приведенное М. В. Араповым: 1) то же, что жаргон (в отечественной литературе преимущественно по отношению к англоязычным странам); 2) совокупность жаргонизмов, составляющих слой разговорной лексики, отражающей грубовато-фамильярное, иногда юмористическое отношение к предмету речи. Сленг состоит из слов и фразеологизмов, которые возникли и первоначально употреблялись в отдельных социальных группах, и отражает ценностную ориентацию этих групп. Элементы сленга либо быстро исчезают из употребления, либо входят в литературный язык, приводя к возникновению тонких стилистических и семантических различий [Цит. по: 31, с. 461].