Аналогичная идея развивается в [Mariotti, Marzano, 2019]. Авторы выстраивают свою аргументацию на таких теориях, как «бремя государственности» (liability of stateness) из работы [Musascchio, Lazzarini, Aguilera, 2015] и «государство как стратег» из [Lenway, Murtha, 1994], а также [Stopford, Strange, 1991]. «Бремя государственности» приводит к тому, что вероятность госкомпаний интернационализироваться очень мала, поскольку политические и социальные цели, которые нередко преследуют такие фирмы, негативно сказываются на их экономической результативности. В то же время теория «государства как стратега» утверждает, что госкомпаниям в силу стратегических целей за рубежом выгодна интернационализация.
Таким образом, специфика госкомпаний, с одной стороны, ведет к их большей склонности к интернационализации, а с другой -- к меньшей вероятности стремиться на зарубежные рынки. И это противоречие объясняется по-разному. Например, в [Kalasin, Cuervo-Cazurra, Ramamurti, 2020] утверждается, что оно может быть концептуализировано с помощью теории ресурсной ориентированности, в которой подчеркиваются преимущества госсобственности в компаниях, а также теории агентских отношений, фокусирующейся на мультиуровневых агентских проблемах таких компаний. Преимущества и проблемы, по мнению ученых, уравновешивают друг друга в различной степени в зависимости от разных долей госсобственности в компаниях. В [Mariotti, Marzano, 2019] особенности капиталистической модели иностранного рынка обусловливают большую или меньшую вероятность интернационализации госкомпаний, поскольку тип капитализма является модератором влияния госсобственности в компании на степень ее интернационализации.
Участие государства в структуре собственности компаний, как правило, связывается с их специфическими особенностями. Например, у компании, находящейся преимущественно в государственном владении (majority-owned by the state), государству принадлежит более чем 50 % акций, что дает ему право решающего голоса и предполагает наличие не только экономической, но и политической повестки, т. е. компания становится субъектом одновременно политических и бизнес-интересов [Estrin et al., 2016], причем политические интересы не всегда совпадают с мотивацией увеличения прибыли [Child, Rodrigues, 2005]. Такая дуальная структура потенциально ведет к конфликту принципалов и более широкому спектру корпоративных интересов, преследуемых владельцами и менеджерами компаний [Lubatkin et al., 2005; Garcia-Canal, Guillen, 2008]. В связи с этим широкое освещение получают вопросы, связанные с конфликтом интересов в государственных компаниях.
В отличие от управленцев частных фирм, мотивация с помощью материальных стимулов менеджеров госкомпаний далеко не всегда приносит желаемые результаты [Dharwadkar, George, Brandes, 2000]. Они в меньшей степени контролируемы, поскольку в таких фирмах отсутствует один владелец, заинтересованный в мониторинге [Boubakri, Cosset, Saffar, 2013]. Кроме того, государственные собственники компаний могут преследовать как социальные (препятствуя сокращению сотрудников), так и политические интересы (направляя ресурсы на поддержку заведомо менее прибыльных, но политически выгодных проектов) [Shapiro, Willig, 1990; Shleifer, Vishny, 1998; Mengistae, Xu, 2004]. В целом наличие государственной собственности в компании может вести к более консервативному курсу развития, цель которого -- достижение социальной стабильности [Fogel, Morck, Yeung, 2008]. Поэтому исследователи госкомпаний часто акцентируют внимание на возможной политической подоплеке деятельности таких фирм и на том, каким образом государственное влияние определяет их стратегии [Kowalski, Perepechay, 2014]. Разнообразные и не всегда очевидные стратегические цели госкомпаний делают эффективное управление проблематичным [Benito, Rygh, Lunnan, 2016].
Подходы к определению понятия «государственная компания». Те или иные конфигурации государственного участия в компании ставят вопрос об определении понятия «государственная компания». Исследователи отвечают на него по-разному, причем консолидированная трактовка в настоящее время отсутствует. Не в последнюю очередь это связано с различиями юридического определения госкомпаний в разных странах.
Существуют различные определения государственных компаний, в которых подчеркиваются разнообразные аспекты их функционирования и множество организационных форм, которые они могут принимать. В [Benito, Rygh, Lunnan, 2014] предложено рассматривать собственность в компании с точки зрения идентичности собственников (ownership identity), которые могут быть, например, частными или государственными, национальными или международными. Идентичность собственников обусловливает разницу в стратегических предпочтениях и организационной культуре. В [Cuervo-Cazurra et al., 2014, p.923] госкомпании определяются как «юридически независимые фирмы, которыми государство владеет напрямую», а не через другие компании, причем доля такой собственности может быть различной. В [Peng et al., 2016] госкомпании трактуются как фирмы, которые полностью или частично принадлежат государству (правительству) и контролируются им, а в [Bruton et al., 2015] подчеркивается, что дискуссии о гос- компаниях часто основаны на их определении через дихотомию «государственная versus частная компания», в то время как современные госкомпании гораздо более сложное явление в силу гибкости их структуры собственности и особенностей контроля [Bruton et al., 2015].
Разнообразие способов воздействия государства на фирмы обусловливает необходимость создания типологии госкомпаний, что позволило бы концептуализировать формы и способы госучастия, которые тем или иным образом влияют на стратегические решения компаний. Авторы работы [Mariotti, Marzano, 2019], опираясь на ряд предшествующих исследований, выделяют два типа госкомпа- ний, различающихся в своих стратегиях. Первый тип -- фирмы с доминирующей долей собственности государства (state-dominated enterprises), второй -- компании с малой долей государственных инвестиций (state minority invested enterprises). Такое разделение учитывает степень вовлеченности государства. Однако предложенный критерий оставляет за рамками рассмотрения случаи других комбинаций долей собственности в компаниях.
В работе [Grosman, Okhmatovskiy, Wright, 2016] предпринята попытка типологизировать формы государственного контроля в компаниях из государств, перешедших от плановой к рыночной экономике, главным образом в Китае и России, где доля госкомпаний особенно велика. Авторы проанализировали исследования форм государственного контроля на протяжении более двух десятилетий и пришли к выводу, что разнообразие форм привело к отходу от статического дуализма «государственная -- частная компания» [Grosman, Okhmatovskiy, Wright, 2015]. В исследовании [Musacchio, Lazzarini, Aguilera, 2015] выделяются четыре способа вовлечения государства в экономику, три из которых относятся к гос- компаниям: 1) полностью государственные компании; 2) компании, в которых государство выступает главным инвестором; 3) компании, где государство играет роль миноритарного инвестора. Четвертый способ -- поддержка государством значимых для него секторов экономики, стимулируя таким образом развитие фирм определенной отрасли.
Отдельное направление исследований посвящено рассмотрению непрямой госсобственности в компаниях (indirect state ownership), когда государство владеет компанией через другие фирмы или некоммерческие структуры. Непрямая собственность может реализовываться за счет государственных инвестиционных фондов, однако механизмы осуществления госконтроля в таких ситуациях изучены недостаточно [Grosman, Okhmatovskiy, Wright, 2016].
Государственные компании на растущих рынках и их интернационализация: особенности контекста. Госкомпании более всего распространены на рынках растущих экономик, многие из которых до 1980-1990-х гг. были плановыми, основанными на деятельности государственных предприятий. Либеральные реформы и приватизация привели к тому, что они либо стали частными [Megginson, Netter, 2001], либо трансформировались в гибридные структуры с различной долей собственности государства и частных владельцев [Musacchio, Lazarini, Aguilera, 2015]. Такие компании стали успешно конкурировать с частными фирмами [He, Eden, Hitt, 2016]. Одна из причин концентрации госкомпаний на растущих рынках -- неразвитость финансовых институтов, в результате чего государство становится основным инвестором, способным обеспечить капитал для функционирования компаний. Особенно это касается крупномасштабных предпринимательских проектов [Cuervo-Cazurra et al., 2016].
Начало расцвета госкомпаний в странах с растущими экономиками приходится на 1970-1980 гг., когда правительства этих стран стали стремиться создавать новые конкурентные преимущества посредством развития иностранного производства. Отдельный интерес представляет история китайских госфирм: в начале 1990-х гг. некоторые крупные госкомпании были включены в список фондовой биржи, а часть мелких приватизирована [Ralston et al., 2006].
Для компаний из стран с растущими рынками государственная собственность может стать стимулом к интернационализации, поскольку для успешной международной экспансии им обычно не хватает высококлассной экспертизы [Lu et al., 2014]. В то же время госсобственность может сдерживать интернационализацию. В [Kalasin, Rivera-Santos, Dussauge, 2014] продемонстрировано, что малая доля госсобственности в компании ассоциируется с большей степенью интернационализации, и наоборот, причем модератором выступает прорыночная ориентация страны происхождения государственной фирмы, а также ценные ресурсы, в том числе приобретенные за счет альянсов с зарубежными партнерами.
Расцвет экономики Китая и связанная с ним активность китайских компаний с госучастием привели к тому, что исследовательский фокус ученых, рассматривающих госкомпании, сместился в сторону этой страны. Тот факт, что доля гос- компаний, входящих в рейтинг Fortune Global 500, выросла с 9 % в 2005 г. до 23 % в 2015 г., во многом объясняется прорывом именно китайских фирм [State-owned enterprises..., 2015], которые считаются двигателями превращения этой страны в супердержаву [Jones, Zou, 2017]. Такое внимание именно к китайским компаниям оставляет государственные фирмы других стран в тени [Clegg, Voss, Tardios, 2018]. Между тем госкомпании остальных растущих рынков являются важным предметом для изучения [Bruton et al., 2015].
Интернационализация государственных компаний из стран с растущими экономиками: теоретические подходы
Интернационализация госкомпаний изучается в контексте ряда дисциплин. Стратегический и международный менеджмент рассматривает мотивы выбора госкомпаниями стратегий выхода на зарубежные рынки, форм зарубежной деятельности, географии операций, институциональных предпосылок, объясняющих такой выбор. В литературе по корпоративному управлению изучаются особенности структуры собственности госкомпаний, влияние доли государственной собственности на стратегии, формы контроля госкомпаний принципалами и агентами и вытекающие из этого политические и экономические последствия. В литературе по финансам анализируется эффективность зарубежных операций госкомпаний и результаты их деятельности после выхода на международные рынки, вопросы приватизации государственных и национализации частных компаний, а также вытекающие из этого финансовые последствия. Исследования в области человеческих ресурсов сфокусированы на профессионализации менеджмента госкомпаний и связанных с этим изменениях. Интернационализация госкомпаний также является предметом политической экономии, в центре внимания которой -- использование госкомпаний национальными правительствами в качестве инструмента внешней и внутренней политики и вытекающие из этого последствия экономического и политического характера.
В работах, посвященных международной экспансии госкомпаний, акцент сделан на следующих вопросах:
¦ цели, которые преследуют госкомпании в своих международных стратегиях;
¦ факторы, обусловливающие выбор международных стратегий госкомпа- ний;
¦ специфические особенности государственных компаний, влияющие на международные стратегии;
¦ механизмы влияния государственной собственности в компаниях на выбор их международных стратегий;
¦ влияние доли государственной собственности в компании на эффективность ее международной деятельности;
¦ различия международных стратегий государственных и частных компаний.
Для изучения международной экспансии госкомпаний используются различные теоретические парадигмы и подходы в рамках исследований международного бизнеса. Рассмотрим основные из них и проследим, какие вопросы изучаются с позиций этих подходов и насколько они способствуют более глубокому пониманию феномена интернационализации госкомпаний. Теоретические подходы сконцентрированы главным образом в области экономических теорий, политической экономии, теорий менеджмента и теории организации.
Экономические теории. Институциональный подход является лидирующей теоретической перспективой в исследованиях по интернационализации госком- паний. Центральный вопрос, на который пытаются ответить ученые: каким образом государственная собственность влияет на стратегии интернационализации с учетом институциональных предпосылок, обусловливающих этот тип собственности. Иными словами, международные стратегии компаний зависят от институциональных рамок, в которых они существуют [Xu, Meyer, 2013], причем значение имеют институты как внутреннего, так и зарубежного рынков [Rosenzweig, Singh, 1991; Xu, Shenkar, 2002]. Институциональный контекст определяет остроту агентской проблемы и эффективность структур управления, а значит, и механизмы, с помощью которых владельцы могут воздействовать на функционирование компаний [Estrin et al., 2016]. Институциональная композиция рынка, таким образом, рассматривается не как фон, а как реальная сила, оказывающая прямое влияние на те или иные стратегические решения компании [Meyer, Peng, 2005].
Исследователи, использующие институциональный подход для рассмотрения интернационализирующихся госкомпаний, изучают, каким образом институциональная среда внутреннего и зарубежного рынка определяет: стратегию выхода за рубеж [Meyer et al., 2014]; выбор местоположения международной экспансии [Duanmu, 2014; Lu et al., 2014]; объем международных операций [Du, Boateng, 2015]; уровень прозрачности международных операций [Cannizzaro, Weiner, 2018].