Несколько детализируя положения данных документов, необходимо отметить, что, исходя из отчета о реализации программы «Цифровая Чехия» за 2019 г.[171], (данных на 2020 г., Правительством Чехии пока предоставлено не было), магистральными направлениями деятельности правительства является создание эффективных онлайн-сервисов для бизнеса и граждан, а адаптация чешского законодательства к применению цифровых технологий (законодательное отражение возможности использования цифровых и информационных технологий в военной, социальной, культурной сфере), развитие гармоничного для поддержки цифровых технологий пространства на территории Чехии, повышение, с помощью цифровых технологий, квалификации сотрудников государственного управления, а также создание новых централизованных информационных систем в структуре государственного управления. Реализация данных направления возлагается на Исполнительный комитет Чешской республики в цифровой Европе, Исполнительный комитет по информационной политике Чешской Республики, Исполнительный комитет по цифровой экономики и обществу, Исполнительный комитет по горизонтальному сотрудничеству.
Уже в 2015 году процент цифровой экономики от ВВП страны составлял 4,13 %. С 2011 года сектор расширился на 15 %, причем самую большую долю составил сектор информационно-коммуникационных технологий. Оставшаяся часть сегмента представлена сектором информации и средств массовой информации[172].
Так как информационная политика зависит от направления внешнеполитической деятельности государства, для определения ее ценностного содержания, необходимо обратиться к главному концептуальному документу Чешской Республики в этой сфере. При этом внимание стоит обратить на то, что особенностью действующей Концепции, принятой в 2015 году, является возращение к идеологическим установкам 1989-1990 годов, с особым акцентом на моральных и правовых факторах в международных отношениях, что проявляется в необходимости соответствия государств европейским и демократическим ценностям, содействие продвижению и ретрансляции данных ценностей в международном пространстве, повышение имиджа как государства, и европейского региона на международной арене, содействие целостности и стабильности ЕС и другие аспекты.
В Концепции внешней политики ЧР[173] отношения с Европейским союзом характеризуются как «наиболее важные внешнеполитические отношения», что также в целом соответствует ранее сформированным чешским правительством установкам – учитывая то обстоятельство, что Чехия находится в фактическом центре Европы, взаимодействие с развитыми государствами региона является одним из приоритетов стабильного социального и экономического развития Чехии. Одновременно с этим, важным аспектом является выработка общих механизмов взаимодействия в социальной, политической, экономической, информационной сфере, включая противодействие угрозам в данных сферах, что обуславливает важность для Чешской Республики сотрудничества с ЕС как стратегического и магистрального направления на современном этапе отношений. В третьем разделе «Основы внешней политики» подчеркивается, что «ценностную основу» чешской внешней политики составляет ее принадлежность к евроатлантическому пространству, институциональным выражением которого является членство в ЕС и НАТО, тогда как национальные ценности, по своему концептуальному оформлению, а также в соответствии с представлениями чешского общества, полностью совпадают с принципами и целями, которые поддерживает в своих внешних отношениях Европейский союз: это демократия, продвижение демократических ценностей, верховенство закона, универсальность и неделимость прав человека, уважение человеческого достоинства, соблюдение и продвижение принципов Устава ООН и международного права на внутриполитическом, региональном, глобальном уровне.
Особо выделяется тот факт, что под «спецификой чешской внешней политики» подразумевается опора на заветы чешской гуманистической мысли, в частности Т.Г. Масарика, демократического течения «Пражской весны» и «Хартии 77», а также на традиции поддержания прав человека, как условия достойного существования[174].
В этом отношении следует сосредоточить внимание на деятельности двух государственных деятелей: Т.Г. Масарика и В. Гавела, которые управляли страной во время важных переломных этапов, трансформировавших основы и принципы политической жизни, а также границы страны. Речь идет о периодах 1914-1921 годов (Первая мировая война, распад Австро-Венгерской империи, возникновение независимой Чехословакии) и 1989-1993 годов (завершение этапа холодной войны, распад Варшавского блока и возникновение Чешской Республики). Хотя внешняя политика в названные периоды не имела схожих ориентиров, страной управляли люди, схожие по своим личностным установкам и взглядам на мироустройство. Президент Т.Г. Масарик и президент В. Гавел принадлежали, в первую очередь, не к политической, а к интеллектуальной элите своего времени, что и обуславливало курс государства в периоды их правления.
Следует отметить, что Т.Г. Масарик был первым президентом независимой Чехословакии и внес, по оценкам отдельных исследователей, существенный вклад в борьбу за независимость своей страны. При этом идеи Т.Г. Масарика имели яркую идеалистическую окрашенность. Как он говорил: «Всякая разумная политика есть укрепление принципов гуманизма. Политику, как и все, что мы делаем, следует подчинять этическим принципам». Однако в реальности он не всегда следовал этим принципам[175].
В. Гавел – последний президент Чехословакии и первый президент Чешской Республики – известен, в первую очередь, своими антикоммунистическими взглядами. После распада СССР он, в качестве национальной идеи и внешнеполитического ориентира, продолжил курс на интеграцию с государствами Запада, при минимизации политико-идеологического взаимодействия с российскими демократическими кругами. В дальнейшем это привело к заявлениям, начинаяс середины 1990-х об угрозе России для определившей свою идентификацию евроатлантической цивилизации[176]. Следствием этих взглядов стало его восприятие НАТО как защитника европейских демократических ценностей от пагубного влияния России, а Европейского Союза – как развитой в своем концептуальном плане политической и экономической альтернативы сотрудничеству с РФ.
Чтобы защитить европейские демократические ценности от российского влияния, В. Гавел сформулировал в одном из своих интервью журналу «Респект» идею очертить пределы Европы по восточным границам Белоруссии[177].Отношение В.Гавела к трагическим событиям в Югославии в 1999 году, в прошлом выступавшего против интервенции стран Варшавского договора в августе 1968 года в Чехословакию, во многом продемонстрировало, чем подлинный гуманизм несколько отличается от лозунга гуманизма и защиты прав человека. Суть его аргументов в пользу военного вмешательства сводилась к тому, что НАТО «поставило права человека выше прав государства»[178].
Кроме того, В. Гавел являлся одним из создателей «Хартии-77», также упомянутой в Концепции. В Хартии содержалась критика правительства страны за неисполнение хельсинских обязательств и договоров ООН по правам человека. В этом отношении также важно отметить противоречивый характер деятельности данного «гражданского движения». Как заметила глава Московской Хельсинской группы, Л. Алексеева, изначально в него входили, в том числе бывшие сторонники коммунистической партии, лишившиеся своих партийных билетов после «Пражской весны» 1968 года. Позже это объединение вовсе преобразовалась в закрытый клуб альтернативного истеблишмента, получавшего регулярную финансовую поддержку из-за рубежа. Однако, в контексте приоритетно европейской направленности чешской внешней политики, содержание выдвинутых Хартией инициатив, в целом, гармонирует с политикой Европейского союза по поддержанию прав человека как фундаментальной ценности.[179] Таким образом, в понимании В. Гавела в борьбе за сохранение идентичности своей страны достаточной была борьба за уже устоявшиеся западные ценности.
Справедливым будет заметить о наличии критики в отношении практической реализации данных ценностных принципов. Второй президент Чехии В.Клаус, в свое время выступивший с критикой проекта европейской Конституции, в статье под названием «Защита демократии от либеральной демократии» выступает с критикой политического, интеллектуального и медийного истеблишмента стран Запада. По его мнению, термин «либеральная демократия» перестал быть нейтральным политологическим термином и превратился в пропагандистский лозунг. Элиты, стремящиеся сохранить свою властную монополию, основным препятствием на пути к которой они считают электорат и свободную политическую конкуренцию, запугивают граждан угрозой авторитаризма, а также пытаются исключить из общественных дебатов все, что не вписывается в их понимание о «либеральной демократии»[180].
Таким образом, он приходит к заключению, что во имя идеологии, которая доминировала в западной цивилизации, западных центрах силы, в СМИ и интеллектуальной среде в течение последних двух десятилетий, происходит подавление и ограничение гражданских свобод. Запад настаивает на принятии универсальных ценностей по всему миру даже силой, убедительным подтверждением чему служат «цветные революции», арабская весна и «гуманитарные» интервенции[181].
Таким образом, подводя промежуточные итоги, необходимо отметить, что информационная политика Чешской Республики получает новое, более широкое содержательное наполнение в связи с принятием новых концептуальных документов в этой сфере, что в целом соответствует представлениям, как чешского общества, так и чешского правительства о важности дальнейшей интеграции информационных и цифровых технологий в жизнь современного общества и взаимодействие по оси «государство – гражданин». Как итог, Чехия, в лице чешского общества, правительства, стремится отстаивать национальные интересы, что не всегда приводит к эффективной практической реализации данного подхода – разработка концепций государственной информационной политики так или иначе осуществлялась с опорой на их европейские концептуальные аналоги, в которые были интегрированы чешские представления о том, к каким конкретным результатам должна приводить информационная стратегия государства,в результате чего адаптация политики проходила в едином русле с процессом интеграции страны в Европейский союз. В настоящий момент информационная политика Чешской Республики получает новое наполнение в рамках развития новых стратегических документов Европейского союза в сфере создания единого европейского цифрового рынка, в том числе в рамках современных программ, в которых делается акцент на дальнейшей интеграции цифровых технологий в жизнь общества и структуру взаимодействия между обществом и государством.
Анализируя правовые аспекты информационной политики в Чешской Республике, в первую очередь необходимо отметить, что в данном государстве сложилась система двойного вещания: с одной стороны, существовали так называемые коммерческие СМИ, тогда как вторая ниша была занята общественными СМИ. В данном случае важно учитывать, что понятие государственных СМИ и общественных СМИ расходится по принципу связи с государством (финансовый аспект, влияния, политическая составляющая, общественный интерес к определенным темам, потребность государства в донесении своей позиции, ретрансляция политических, демократических ценностей в отношении отдельных социальных групп, на общегосударственном уровне, либо за пределами государства, что в целом направлено на один из элементов мягкой силы государства, связанный с позитивизацией имиджа Чехии на уровне ЕС, либо постсоветском пространстве, либо в иных регионах). Государственные средства массовой информации, как правило, подчиняются государству или правительству, они выполняют свои задачи согласно поговорке «кто платит, тот и заказывает музыку», потому что они финансируются непосредственно из государственного бюджета. Таким образом, они являются источником политической или идеологической пропаганды государства, обычно авторитарных или тоталитарных государств. Общественные СМИ, напротив подчеркивают свою относительную независимость от государства и государственной власти, хотя в действительности на данные структуры также может оказываться влияния как со стороны государства, так и со стороны зарубежных инвесторов, лоббирующих интересы другого государства (косвенно данная ситуация была отражена в первой главе данной работы, но не на примере традиционного СМИ, а на примере телеграм-канала «NEXTALive», поддержка которого осуществляется за счет финансовых вливаний Польши и Литвы, заинтересованных, по официальной версии, в «демократических преобразованиях и торжестве демократии в Беларуси»).
Общественные СМИ Чехии рассматриваются в законодательстве Чешской Республики как один из важных столпов защиты и продвижения демократических ценностей. Европейских нравственно-ценностных и моральных ориентиров, прав человека и позитивизации образа Чехии на региональном (Европа, постсоветское пространство) и глобальном уровне. Одной из важнейших функций общественных СМИ является обеспечение объективной передачи актуальной информации. Как показывает опыт, журналисты, являющиеся «стражами демократии», могут стать (сознательно либо несознательно) объектом информационной манипуляции[182].
Информационно-коммуникативные ценности Чешской Республики защищаются Конституцией Чешской Республики, Хартией основных прав и свобод, а также законами в сфере СМИ: Законом об использовании радио- и телевизионного вещания (так называемый Закон о СМИ, № 231/2001.)[183], о чешском телевидении (№ 483/1991)[184], о чешском радио (№ 484/1991)[185], Законом о печати (№ 46/2000)[186] и о свободном доступе к информации (№106/1999)[187].
Согласно Закону о СМИ, единственным регулирующим органом, общим для коммерческого и общественного вещания, является Совет по радиовещанию и телевидению, избираемый Палатой депутатов Парламента Чешской Республики. Телевизионный совет и аналогичный совет по радио являются надзорными органами в сфере общественного вещания. Их главная компетенция состоит в проведении выборов и отстранении от должности руководителей обоих государственных учреждений. Как результат, во многом косвенный контроль за данным органом может дать возможность назначения определенных руководителей, которые будут заинтересованы в определенном смещении акцентов в работе отдельных СМИ (в данном случае невозможно говорить про феномен «ручных СМИ», либо «ручное управление», разворачивающее риторику СМИ на 180 градусов, однако, актуальным может быть пример в контексте антироссийской риторики, важности поддержки антироссийских санкций, антироссийской истерии, однобоком освещении конфликта на Востоке Украины и т.п.).
Вся сфера регулирования вещательных СМИ Чешской Республики унифицирована с законодательством Европейского союза. Так, в соответствии с Законом о СМИ, практика регулирования СМИ соответствует европейским нормам, за одним исключением: чешское законодательство противоречит Рекомендации Совета Европы о независимости регулирующих органов СМИ[188], которая идет в расхождение с деятельностью Совета по радиовещанию и телевидению[189].
В связи с тем, что электронные СМИ стали играть все более важную роль в информационном обществе, в Чешской Республике в середине 2000-х годов был актуализирован вопрос о возможности осуществления регулирования деятельности новостных порталов СМИ в рамках имеющегося законодательства, в частности, Законом о печати.
Существовало три мнения на этот счет. В соответствии с первым мнением утверждалось, что Закон о печати может автоматически применяться к новым медиа, так как имеет довольно размытую формулировку, позволяющую включить в спектр регулируемых структур электронных СМИ. Так, в нем не содержалось всеобъемлющего понятия печати, что давало возможность включить в компетенцию этого Закона категорию новых СМИ, т.е., электронную печать, электронный текст. Анализируя данный тезис необходимо сделать допущение, что в данном случае актуализируется попытка распространить юридические нормы регулирования традиционных СМИ на новые СМИ, без учета характерной специфики в работе данных структур и информационного пространства в целом. В соответствии со вторым мнением утверждалось, что новые СМИ не могут регулироваться этим Законом, но он может стать подходящей основой для создания нового законодательства для регулирования СМИ в электронной среде.
Следует предположить, что в целом данный подход может быть идентифицирован как достаточно сбалансированный, в силу того обстоятельства, что по мере разработки нового законодательства, могут быть учтены характерные особенности электронных СМИ, совокупная специфика информационного пространства в целом, в результате чего отдельные нормы Закона о печати, могут быть либо переработаны либо дополнены в соответствии с характерной спецификой данных СМИ (к примеру, в контексте идентификации минимальных критериев для определения, что может являться электронными СМИ в принципе). В соответствии с третьим мнением, Закон о печати объявлялся абсолютно бесполезным в этих двух отношениях[190].