В результате применения правовых норм: предприятие оплатило ущерб, рассчиталось с государством, компенсировало стоимость погибшего скота и затраты на лечение граждан, кроме того, уволило сотрудника, который допустил сброс, и объявило выговор главному инженеру. Эффективно ли “сработало” право в данном случае? Какой результат хотели получить, принимая соответствующие нормы?
Желаемый результат в этом случае один чистая вода (земля, лес, воздух и т.д.). Но именно этот результат и не гарантирован, поскольку компенсация вреда не дает оснований надеяться на то, что в ближайшее время река будет очищена. Кроме того, нет гарантий, что подобное не повторится впредь (несмотря на то, что предприятие достаточно экономически пострадало!), поскольку предприятию может быть экономически выгоднее оплачивать ущерб, чем строить безопасные очистные сооружения» [60, с. 181].
Таким образом, мы видим, что адресат соответствующих правовых норм полностью исполнил все предписания, т.е. норма юридически эффективна, но поскольку ее «внеюридическая» цель не достигнута, то она социально неэффективна.
В современной юридической литературе предлагается помимо специально-юридической эффективности выделять также политическую, социальную, психологическую, воспитательную эффективность права [45].
Здесь возникает важный вопрос о понятии и содержании специально-юридической эффективности права.
Существует ли специально-юридическая эффективность права?
Если под юридической эффективностью права понимать соответствие фактического поведения адресатов правовых норм желаемому поведению, закрепленному в этих нормах, и степень соблюдения, исполнения и использования соответственно запрещающих, обязывающих и управомочивающих правовых норм, то чем тогда юридическая эффективность права отличается от непосредственных форм реализации права (соблюдение, исполнение и использование правовых предписаний)? А если, например, правовое предписание не соблюдается большинством адресатов, то мы должны констатировать низкую эффективность правовой нормы или низкую степень (уровень) ее реализации? Правовая норма неэффективна или в силу каких-то причин не реализуется?
Субъекты права могут активно использовать или исполнять дефектную правовую норму, которая позволяет им получить на «законном» основании какую-либо выгоду или льготу, к примеру налоговую. И мы можем констатировать, что такая норма полностью реализуется, адресаты в едином порыве ее используют или исполняют, перед нами полное совпадение (соответствие) фактического поведения и нормативно закрепленной модели, но очевидно, что для оценки действия такой нормы нам недостаточно категории «степень реализации права», поскольку степень реализации права в таких случаях, как правило, наивысшая. Применять здесь такое понятие эффективности, как соотношение между фактическим результатом и потраченными ресурсами (затратами), тоже бессмысленно. Возможно, было затрачено минимальное количество ресурсов для достижения полученного результата.
Поэтому если вводить в понятийный аппарат теории права категорию эффективности, то ее следует искать за границами соответствия поведения субъектов общественных отношений (фактического результата) поведенческому образцу, закрепленному в правовой норме (желаемому результату). Но где вести такой поиск?
Чаще всего в юридической литературе эффективность права предлагается искать в соотношении фактического поведения с целью, поставленной законодателем: «Эффективность законодательства состоит в качестве его установлений и соответствии результата его реализации тем целям, которые преследовал законодатель (правотворческий орган вообще)» [22, с. 31].
Однако общеизвестно (и история нашего государства и права это, к сожалению, многократно подтверждала), что законодатель может ставить ошибочно или умышленно неправовые, социально вредные, антигуманные и прямо преступные цели. Насколько эффективно право в этом случае, при условии соблюдения адресатами законодательных установлений?
По этому поводу С.И. Пунченко замечает, что «в современных условиях, когда задачи правового регулирования не сводятся к достижению заданных непонятным образом целей, а направлены на выражение и согласование социальных интересов, способствующих нормальному, гармоничному и свободному развитию общественных отношений, должны быть соответствующим образом изменены и положения концепции эффективности права» [46, с. 16]. Он также критикует целевой подход к эффективности правовых норм и предлагает для оценки социальной эффективности права учитывать такие критерии, как: обеспечение посредством права адекватных и полезных форм коллективного поведения; создание правом условий для социальной самореализации и социальной адаптации индивидов; обеспечение правом условий для гармоничного сосуществования социальных, в том числе этнических, групп; гармонизацию государственно-правового регулирования и общественного саморегулирования; успешную реализацию посредством права основополагающих социальных ценностей; удовлетворение посредством норм права потребностей и интересов членов общества; достижение посредством права минимального уровня неконструктивной социальной конфликтности при сохранении конкурентной социальной среды [46, с. 41].
Есть и иные взгляды на социальную эффективность права. Так, С.В. Ибрагимова пишет, что «право является социально эффективным, когда оно: отражает существующее состояние общества и способствует прогрессивному его развитию; создает условия для реализации основополагающих устремлений человека к свободе, счастью, раскрытию его способностей, справедливости, постижению истины; достигает социально значимые цели; соответствует правовым ожиданиям граждан; способствует развитию правосознания и правовой культуры, становлению и развитию у граждан положительных правовых чувств, признанию ими верховенства права» [18, с. 231].
Авторы монографии «Криминализация и декриминализация как формы преобразования уголовного законодательства» пишут, что «все жизненно важные задачи, которые ставит перед собой государство, не могут осуществляться независимо от развития иных сторон общественного бытия и общественного сознания. Уголовное право своими целями, содержанием и формами своего осуществления взаимосвязано со всей структурой общественных отношений. Поэтому эффективность уголовного законодательства достигается в случае, если оно специфическим способом воплощает прогрессивный характер, демократизм, гуманизм и исторически высшую справедливость общества» [29].
В.В. Лапаева полагает, что критерием социальной эффективности права является его способность упорядочить социальные конфликты: «Мера удовлетворения правовых интересов участников регулируемых отношений характеризуется показателем конфликтности, который является одним из показателей эффективности законодательной нормы. Оптимальная степень конфликтности ситуации означает, что существующее правовое регулирование обеспечивает необходимую и достаточную меру свободы в реализации правомерных интересов субъектов социального общения. В противном случае мы имеем дело либо со слишком жесткой законодательной политикой, ущемляющей свободу людей в общественных отношениях, либо с недостаточной правовой урегулированностью, ведущей к хаосу и произволу со стороны участников данных отношений. И в том, и в другом случаях законодательство, не выполняющее свою роль по упорядочиванию социальных конфликтов и закреплению нормативно-правовой модели их разрешения, является неэффективным» [32, с. 36-37].
В советском праве обосновывалось следующее соотношение юридической и социальной эффективности: «Социальная эффективность правового регулирования представляет собой возможность достижения с помощью права социально полезных результатов, объективным критерием которых является ах соответствие потребностям прогрессивного развития общества. Юридическая эффективность характеризуется результативностью самого механизма правового регулирования, способностью права осуществлять цели, поставленные законодателем. Такая эффективность предполагает полезные результаты с точки зрения государственной политики господствующего класса. Эффективность социальная с юридической не всегда совпадает, как не всегда совпадают интересы господствующего класса и общества в целом» [25, с. 8].
Однако, чтобы развести социальные цели правового регулирования с целями, которые задал законодатель, нам необходимо их соотнести, определив, насколько цели законодателя корреспондируют указанным социальным целям, и ответив на вопрос: преследовал ли законодатель общественно-полезную цель? Например, С.И. Пунченко обоснованно задается вопросом, который так, к сожалению, и остался в его работе без ответа: «Перенос акцента на оценку цели правовой нормы позволяет оценивать норму в первую очередь с точки зрения ее полезности, а не эффективности. В таком случае возникает вопрос: следует ли вообще исследовать и оценивать правовую норму с позиции ее эффективности, когда цель этой нормы (а следовательно, и сама норма) социально вредная?» [46, с. 40].
Если цель законодателя совпадает, например, с «созданием условий для социальной самореализации и социальной адаптации индивидов», то, видимо, нет никаких препятствий для соотнесения правовой нормы с такой целью правотворческого органа. Но надо обратить внимание, что здесь оценивается не фактическое поведение и поставленная цель, а поставленная общественно-полезная цель и норма права.
Выше уже упоминалось, что другие исследователи предлагают, к примеру, заменить достижение цели как критерия эффективности правовой нормы на такие показатели, как укрепление правовых начал жизни общества, признание прав и свобод высшей ценностью, обеспечение максимальных гарантий прав и свобод при минимальном их ограничении.
Как видим, за понятием эффективности права скрывается множество разнородных и разноаспектных явлений, в частности под ним предлагается понимать соответствие (соотношение) между:
- фактическим поведением субъектов права и требованиями правовых норм;
- фактическим поведением субъектов права и целью законодателя;
- фактическим поведением субъектов права и достижением полезного результата (в различных сферах);
- фактическим поведением субъектов права и затратами на его достижение;
- фактическим поведением субъектов права и объективными (отличными от целей законодателя или несовпадающими с ними) социальными, правовыми, политическими, экономическими, психологическими и другими целями;
- целью законодателя и правовой нормой;
- целью законодателя, фактическим поведением субъектов права и затратами;
- целью законодателя и затратами для ее достижения;
объективными (отличными от целей законодателя или несовпадающими с ними) социальными, правовыми, политическими, экономическими, психологическими и другими целями и правовыми нормами.
Соотношение эффективности со смежными теоретическими категориями
Методологический плюрализм не должен быть синонимичным методологическому хаосу и беспорядку. И главная методологическая задача в исследовании эффективности права заключается не только в том, чтобы понять, что с чем соотносить, а прежде всего в том, чтобы определить условия заимствования терминов и понятий из других наук.
М.П. Власов описывает эту проблему применительно к экономической науке: «Согласно библейской легенде, бог, разгневанный дерзостью людей, которые пытались построить Вавилонскую башню и достичь небес, заставил их говорить на разных языках. После этого люди перестали понимать друг друга, и башня, конечно, осталась недостроенной. Современные ученые, вероятно, тоже чем-то прогневили бога. И в наказание за это даже специалисты в одной области очень часто говорят на “разных” языках, используя различные термины для обозначения одних и тех же понятий и категорий. А в одни и те же понятия и категории вкладывают разное содержание. Однако однозначное определение терминов крайне необходимо для понимания любой проблемы...» [7, с. 2].
В одной из последних крупных юридических научных работ по рассматриваемой проблематике члены авторского коллектива вкладывают разные смыслы в понятие эффективности права и закона [20].
Юристы охотно используют термины и понятия из других наук (особенно из экономики), не всегда глубоко разбираясь в их специально-отраслевом значении и не учитывая разнообразные подходы к той или иной категории и в других науках. К сожалению, проблематика эффективности права сильно пострадала от такого заимствования и, пока ученые-юристы не договорятся о единообразном понятийном аппарате эффективности, в изучении эффективности права мы не сможем продвинуться дальше. При этом понимание эффективности в экономике и в праве в зарубежной доктрине различается [67, pp. 978-996; 74, pp. 471-482].
Эффективность -- это, прежде всего, экономический, финансовый термин и он объясняет соотношение затрат и полученного результата; она может быть либо положительной, либо нулевой, именно поэтому не существует отрицательной эффективности. В правовых научных публикациях, в том числе зарубежных, используется категория «эффективная защита такого-то права», часто авторы приходят к выводу, что защита права по каким-то причинам оказывается ущербной, негарантированной, неэффективной [21, с. 12-16; 63, с. 85-97; 77, pp. 365-383]. Однако, что такое неэффективная защита? Это защита отсутствующая: если пишут, что закон определенных субъектов неэффективно защищает, то, по сути, закон их не защищает. Так, Европейский Суд по правам человека отметил, что «он неоднократно устанавливал нарушения статей 3 и 13 Конвенции в связи с неадекватными условиями содержания в изоляторах Российской Федерации, ненадлежащими условиями перевозки между следственными изоляторами и зданиями суда и отсутствием эффективного внутригосударственного средства правовой защиты по подобным жалобам»1. Именно поэтому нет отрицательной эффективности, есть ее отсутствие (если понимать эффективность как достижение желаемого, действенность).
Эффективность подсчитывается путем деления полученного результата на затраты (использованные ресурсы для получения данного результата). Само понятие эффективности не призвано объяснять достижение каких-либо целей или желаемых результатов. Допустим, инвестор получил доход 150 000 руб. (результат); произвел затрат на инвестиционный проект 100 000 руб. (затраты). После соотнесения затрат и результата констатируется положительная эффективность (50 000 руб.), но его цель могла быть иной получение 30 000 руб. или 300 000 руб. дохода.