Материал: disser_arhipov

41

наук.60 В рамках настоящего исследования он используется преимущественно для интерпретации и реконструкции не общих, а частных концепций, развиваемых отечественными и зарубежными мыслителями и релевантных основной проблеме, на разрешение которой нацелена данная работа.

Метод теоретического моделирования в интерпретации, применимой к юридической науке, предполагает, с одной стороны, создание абстрактных моделей общественных отношений, а с другой – моделей возможных норм позитивного права, с последующим применением последних к первым в целях создания общей модели правоприменения. В контексте целей и задач настоящего исследования метод теоретического моделирования необходим для выявления различных примеров семантических пределов права и демонстрации методологического потенциала концепции, развиваемой в диссертационной работе. В частности, применение метода теоретического моделирования раскрывается на примере применения концепции семантических пределов права в правотворческой деятельности.

Метод интроспекции, изначально разработанный в психологической науке, предполагает наблюдение и описание собственных ценностных установок исследователя и обусловлен представлением о том, что в условиях постклассического типа научной рациональности личность исследователя, его опыт

60Как отмечает Е.В. Тимошина, «сущность данного метода раскрывается в следующих основных положениях:

1)текст –первичная реальность гуманитарных наук, обладающая по отношению к познающему субъекту определенной онтологичностью; 2) процесс интерпретации имеет предпосылочный и контекстуальный характер, который определяет выбор исследовательской гипотезы и отбор текстуальных «фактов»; 3) возможность «диалога» с автором интерпретируемого текста связана с соблюдением в процессе интерпретации определенных этических принципов; 4) знание рассматривается как имеющее личностный и социокультурный характер; 5) интерпретация представляет собой коммуникативный процесс – выявление актуального интерсубъективного смысла правовых идей прошлого происходит в «пространстве» современного научного диалога, опосредуемого текстами мыслителей прошлого; 6) результат исследования выражается в создании оригинальной интерпретационной концепции (теоретической модели) правового учения, актуализация которого вносит вклад в современную теорию права; 7) многообразие интерпретационных концепций является «нормальным» научным явлением. См.: Тимошина Е.В. Теория и социология права Л.И. Петражицкого: генезис постклассического правопонимания в русской философии права (начало XX в.). – Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук / Санкт-Петербургский государственный университет. – Санкт-Петербург, 2013. – С. 11.

42

и парадигмальные особенности мышления объективно не могут не влиять на направленность научных выводов в социально-гуманитарном научном исследовании. При этом, однако, не исключается рациональное описание таких ценностных установок, что может выступать в качестве необходимого условия интерпретации данного научного текста.

Метод включенного наблюдения используется в работе применительно к изучению феноменов современной информационной культуры (в первую очередь, социальных сетей и многопользовательских компьютерных игр), составляющих часть эмпирической базы исследования. Эксплицитное упоминание метода включенного наблюдения нацелено на демонстрацию опыта автора как участника соответствующих социальных практик и, соответственно, пользователя известных продуктов цифровой экономики.61

Аналитический метод, понимаемый в смысле аналитической юриспруденции, связан с обращением к лингвистическому контексту языковой практики, характерного, прежде всего, для российской правовой системы, и связанного с представлениями о здравом смысле. Настоящее исследование также во многом отражает опыт переосмысления правой проблематики в контексте «лингвистического поворота» в научной рациональности в целом и, как следствие, в явной или неявной форме использует методологический потенциал отдельных

61 В частности, автор участвовал и продолжает участвовать в качестве пользователя в отдельных многопользовательских игровых и киберспортивных проектах с 2005 года по настоящее время (среди которых, в

хронологическом порядке ознакомления, Ultima Online, Second Life, Achaea: Dreams of the Divine Lands, Discworld, Aardwolf, World of Warcraft, Rift, Everquest II, Star Wars: the Old Republic, Magic: the Gathering Online, Аллоды Онлайн, Skyforge, Perfect World, Dota 2, League of Legends и некоторые другие). Также автор является опытным пользователем и

– временами – заядлым читателем социальных медиа (ВКонтакте, Facebook, Twitter, LinkedIn, Livejournal, Blogspot, WordPress) с момента их актуализации в российском сегменте Интернета в первой декаде XXI века. Хотя конкретно в период, соответствующий написанию данной работы, – данный комментарий, наверное, сопоставим с тем, чтобы заявить, что «автор является опытным читателем книг» или даже «автор является опытным участником процесса коммуникации» (хотя и то, и другое, конечно, – не лишнее), позволим предположить, что долговременный опыт практического изучения соответствующих ресурсов и практик, в большинстве случаев, с момента их непосредственного появления, не может не быть релевантным для контекста работы, посвященной правовой проблематике виртуальной реальности в широком смысле слова. Тем более в условиях, когда не по всем из доступных публикаций в области юридических наук, даже конкретно по проблемам игровых исследований и социальных медиа, прослеживается аналогичный порядок вещей.

43

учений, развивавшихся в рамках философии языка, применительно к проблемам философии и теории права. При анализе проблем абсурда и здравого смысла в контексте настоящего исследования применяется аналитический метод, характерный для аналитической философии («поздний» Л. Витгенштейн и др.) и аналитической юриспруденции (Г. Харт и др.) и предполагающий прояснение понятий с точки зрения их использования в естественном языке.62

Дополнительно необходимо указать, что в отношении нормативных источников и эмпирического материала, отобранных для настоящего исследования, использовался индуктивный метод научного познания, а также подход, предполагающий построение текста на основе репрезентативных примеров. Исчерпывающее приведение в тексте работы указанных источников и материала не является необходимым для целей и задач исследования и может затруднить системное обоснование концепции семантических пределов права. Принцип, определяющий репрезентативность соответствующих примеров, в каждом конкретном случае определен и обоснован в явной форме или посредством контекста.

В диссертации также используются общенаучные методы познания, в числе которых следует особо выделить логический и, включающий в себя, в том числе, – применение логического приема доведения до абсурда (“reductio ad absurdum”), который соответствует задачам исследования по содержанию и стилю, а также его предмету как таковому.

62 Так, например, в интерпретации С.Н. Касаткина, метод аналитической юриспруденции выражается в следующих этапах: «1) разъясняемый термин (понятие) рассматривается на изолированно, а в составе целостных высказываний, образующих наиболее характерные случаи его употребления в юридической практике данной правовой системы; 2) на базе и в контексте этих высказываний термин (понятие) объясняется посредством: а) установления условий истинности подобных высказываний (условий, при которых соответствующий термин употребляется уместным, надлежащим, результативным образом); б) определения речевой функции высказывания, прежде всего того, как эти высказывания (и соответствующий словарь) используются при производстве юридического вывода на основании правил в конкретном случае». См.: Касаткин С.Н. Объяснение правовых понятий в аналитической юриспруденции Г. Харта: методология и проблематизация // Труды Института государства и права РАН. 2018. Том 13. № 1. – С. 52–53.

44

Источниковую базу диссертации составили, в первую очередь, (1) российские и зарубежные нормативные источники и эмпирический материал, относящиеся к следующим основным областям: критерии оценки информации, причиняющей вред здоровью и (или) развитию детей; обработка информации, утратившей свою актуальность в силу последующих событий; административные правонарушения и преступления, связанные с распространением информации; создание творческих произведений с конкретными прототипами персонажей; игровая деятельность, не относящаяся к азартным играм; применение отсылок к абсурду и (или) здравому смыслу в юридической аргументации; (2) научные труды в области анализа игровой деятельности в социально-гуманитарных науках, в том числе таких авторов как Р. Бартл, Р. Кайуа, М. Консалво, М. Мидгли, Я. Стенрос, Й. Хёйзинга и др.;

(3) научные труды в области социальной философии и философии права, принадлежащие авторам, развивавшим подходы, предполагающие анализ соотношения игр и права, изучение аналогии права и игры либо установление рациональных границ юридического толкования и семантики права или же границ здравого смысла в праве, в частности работы Б. Джексона, А. Росса, Дж. Финниса, Л. Фуллера, Г. Харта и др.; (4) научные труды в области теоретической социологии, прежде всего, основанные на методологии социального конструкционизма, и предполагающие изучение вопроса о принципах формирования ценности предметов общественных отношений и природе такой ценности, что прямо или косвенно предполагает относимость тех или иных общественных отношений к области правового регулирования, в частности работы П. Бергера, Т. Лукмана, Т. Парсонса, Х. Тревиньо, С. Абрутина и др.

С точки зрения теоретических основ исследования, реконструкция проблемной области семантических пределов права предопределила необходимость обращения к работам российских ученых – специалистов по философии, теории и

45

социологии права, истории правовой мысли: С.С. Алексеева, М.В. Антонова, Н.В. Варламовой, В.Г. Графского, Ю.И. Гревцова, С.Н. Касаткина, И.Ю. Козлихина, В.В. Лазарева, В.В. Лапаевой, Д.И. Луковской, В.С. Нерсесянца, В.В. Оглезнева, А.В. Полякова, Н.Н. Тарасова, Е.В. Тимошиной, А.Ф. Черданцева, И.Л. Честнова и др., а также зарубежных теоретиков и философов права – Р. Алекси, Е.В. Булыгина, Б. Бикса, Р. Дворкина, Г. Кельзена, А. Мармора, Дж. Раза, Г. Радбруха, А. Росса, Р. Саммерса, Л. Фуллера, Г. Харта и др.

Концепция семантических пределов права рассматривается, в первую очередь, в разрезе проблематики анализа игровой деятельности в социально-гуманитарных науках, представленной в работах авторов междисциплинарных исследований, относящихся к области медиафилософии и игровых исследований (англ. “game studies”), в частности, следующих авторов: зарубежных – Р. Бартл, Р. Кайуа, Э. Кастронова, М. Консалво, М. Мидгли, Я. Стенрос, Й. Хёйзинга и др. и отечественных – В.В. Савчук и др., а также авторов специальных юридических и экспертных исследований в области отношения теоретической и практической юриспруденции к игровой деятельности, в том числе следующих ученых и практиков, зарубежных – Б. Дюранске, Г. Ластовка, Ш. Кейн, Дж. Фэйрфилд, Д. Хантер и др. и отечественных – А.И. Савельев и др.

Поскольку актуальность проблемы семантических пределов права обосновывается не только через системность специально-юридических проблем толкования права, но и посредством обращения к контексту современной культурологии, а реконструкция одного из ключевых критериев семантических пределов права осуществляется с использованием методологического потенциала теоретической социологии, теоретические основы исследования включают идеи и концепции авторов, чьи работы относятся к указанным областям знаний. В частности, речь идет об отдельных отечественных – О.Ю. Волков, Ю.К. Волков,