Материал: disser_arhipov

46

А.А. Лисенкова, О.В. Сергеева и др. – и зарубежных – С. Абрутин, П. Бергер, Т. Лукман, Н. Луман, Дж. Остин, Т. Парсонс, Х. Тревиньо – исследователях.

Обращение к общей методологии, определяемой лингвистическим поворотом постклассической научной рациональности, которая при этом формирует органическую часть контекста социального конструкционизма в теоретической социологии, предопределяет в качестве теоретических основ исследования труды ключевых авторов в данной области, прежде всего зарубежных, а именно представителей аналитической и «постаналитической» философии, с одной стороны,

– Л. Витгенштейн, А. Кожибски, Дж. Мур, Б. Рассел, – и герменевтики с другой – В. Дильтей, М. Хайдеггер, Г. Гадамер, Э. Гуссерль и др.

Теоретическая и практическая значимость работы заключается в том, что данное исследование представляет собой оригинальную концепцию, в рамках которой предлагается модель объяснения юридической семантики и определения границ толкования и применения права, проходящих по линии соприкосновения абсурда и здравого смысла и применимых, в первую очередь, к отношениям, опосредуемым виртуальной реальностью. Представляется, что логика концепции может быть распространена и на правотворчество. Концепция семантических пределов права позволяет выстроить рациональную аргументацию, объясняющую возможность или невозможность применения права в том или ином контексте, актуальном, в первую очередь, для информационной культуры общества в условиях цифровой экономики – в частности, определить, в каких случаях «вмешательство» права в область медиареальности может быть обоснована, а в каких – нет. Выводы диссертационного исследования могут быть положены в основу дальнейших научных разработок методологии теории и философии права, юридического толкования, информационного права, а также междисциплинарных исследований, связанных с использованием методологии социального конструкционизма, в том

47

числе в области изучения игровой деятельности. Результаты исследования могут быть также использованы как в практике преподавания, так и при разработке учебников и учебных пособий по основным курсам бакалавриата и магистратуры «Теория государства и права», «Проблемы теории государства и права», «История политических и правовых учений», «История и методология юридической науки», «Современные проблемы юридической науки», «Философия права», «Социология права», а также при разработке специальных курсов, включая «Толкование права», «Публичное и частное право в цифровую эпоху», «Правовое регулирование отношений в сети Интернет».

Положения, выносимые на защиту. Указанные ранее аспекты научной новизны диссертационного исследования раскрываются, в том числе, в следующих основных положениях, выносимых на защиту.

1. Одной из приоритетных задач современной теоретико-правовой науки является переосмысление права в условиях медиального поворота, составляющими которого являются цифровой поворот и игровой поворот. Концепция медиального поворота, обоснованная в российских междисциплинарных исследованиях В.В. Савчуком, отражает фундаментальные изменения социокультурной жизни, частью которой является право. Понимание самого термина «право» в настоящем исследовании определяется методологией аналитической юриспруденции в интерпретации Г. Харта. Данная методология была задана «лингвистическим поворотом» в развитии научного познания и предполагает скептицизм по отношению к традиционным методам определения, однако допускает описание «центрального значения» термина исходя из здравого смысла. Медиальный поворот в целом задает необходимость концептуализации и осмысления медиареальности как таковой. В свою очередь, цифровой поворот обусловливает развитие технологий виртуальной и дополненной реальностей, которые качественно видоизменяют

48

медиапространство. Наконец, игровой поворот, осмысленный в медиафилософии и игровых исследованиях, включая подходы Й. Хейзинги, Р. Кайуа и позднего Л. Витгенштейна, предполагает легитимацию игровых практик в культуре и обостряет проблему симуляции в медиапространстве. Таким образом, в общем смысле ключевой предмет исследования – отношение права к «изменчивому» медиапространству,63 которое часто может быть охарактеризовано виртуальностью и симуляцией. На более низком уровне теоретических обобщений главный вопрос теории права в условиях медиального поворота может быть поставлен так: в каких случаях правовые нормы в медиапространстве действовать должны, а в каких – нет по причине того, что симуляция исключает действие права, и каким конкретно образом это можно объяснить со степенью ясности, достаточной для юридической аргументации. Наличие такого рода симуляции при этом и составляет ключевой объединяющий признак для отбора эмпирических примеров правовых коллизий, возникающих или актуализирующихся в условиях медиального поворота и позволяющих дать обоснование гипотезы о семантических пределах права.

2. Эмпирический материал исследования подтверждает наличие проблемы, выражающейся в необходимости определения того, какие из общественных отношений, опосредуемых медиапространством, могут исключаться из области действия права в связи с наличием симуляции. С учетом принятой методологической установки, в качестве правовых коллизий, определяющих исходные посылки исследования, следует рассматривать правовые коллизии игровой деятельности в цифровой среде, выражающиеся в спорных случаях применения норм позитивного права, исключающих возможность судебной защиты требований,

63 Здесь и далее гипостазирование права в словосочетании «отношение права [к чему-либо]» следует интерпретировать исключительно как литературный прием естественного языка, нацеленный на выражение наиболее общего ракурса рассмотрения проблемы, что подразумевает объединение в одном контексте различных догматических категорий – действия права [в медиапространстве], применения права [к артефактам медиареальности], толкования правовых текстов [применительно к общественным отношениям, опосредуемым медиареальностью] и т.п.

49

вытекающих из организации игр и участия в них, а также правовой квалификации оборота «виртуальной собственности» за реальные деньги. Однако признание симуляции в качестве основного проблемного фактора позволяет отнести к рассматриваемой правовой проблематике и правовые коллизии, опосредованно связанные с виртуальной реальностью, но не обязательно подразумевающие анализ игрового процесса как такового – например, связанные с принятием правоприменительных решений об ограничении доступа к паратекстам компьютерных игр, в случае, когда в основе таких решений лежит спорное принятие виртуальных игровых объектов за реальные объекты (например, квалификация описания вымышленного способа изготовления «взрывчатого вещества» в мире компьютерной игры как соответствующего реальным законодательным ограничениям). Следуя этой логике, к эмпирическому материалу исследования также необходимо отнести и примеры правовых коллизий, в которых в общем смысле вопрос не связан с играми и ставится не столько в отношении возможности «проникновения» реального права в виртуальную реальность, сколько в отношении возможности применять право к общественным отношениям, связанным с чем-либо несерьезным, воображаемым или неактуальным, без нарушения здравого смысла. Примером характерной проблемной области в данном случае являются коллизии, связанные с интерпретацией критериев информации, запрещенной к распространению в Интернете. Все рассматриваемые в исследовании коллизии могут быть логически объединены за счет следующих инвариантных признаков, определяемых контекстом медиального поворота и характеризующих юридически значимые особенности общественных отношений, опосредуемых медиапространством: (1) предмет таких общественных отношений не сводим к материальным объектам или специальным юридическим конструктам; (2) в каждой из рассмотренных коллизий необходимо разрешение дополнительной проблемы об

50

относимости медиареальности к объему правового регулирования; (3) ошибочное толкование правовых текстов и (или) применение права предполагает интуитивную постановку вопроса о соответствии результата такого толкования или применения здравому смыслу.

3. Рассматриваемая проблема отношения права к симуляции в медиапространстве является не отраслевой, а универсальной. Она входит в предметную область теории права и относится к проблематике применения права и толкования правовых текстов. Вопрос об определении условий, при которых правовые тексты могут быть интерпретированы таким образом, что в объем используемых в них понятий будут включаться предметы общественных отношений, опосредуемые виртуальной реальностью, подвергался научному анализу на данный момент преимущественно в рамках отраслевых исследований в области гражданского и информационного права, однако разносторонний эмпирический материал, отобранный на основе исходной методологической гипотезы, позволяет продемонстрировать потенциальную практическую актуальность проблемы для всех областей юриспруденции, что обусловлено тотальностью медиального поворота. Данное обстоятельство уже само по себе позволяет постулировать общетеоретическую значимость изучаемой проблемы. В то же время, диахронный анализ развития правовой мысли позволяет прямо обосновать и легитимировать дискурс данной проблематики в контексте философии и теории права, в частности, трудов Л. Фуллера и Г. Харта, а также их последующего критического переосмысления. Так, проблема отношения права к симуляции в медиапространстве может быть интерпретирована как проблема критериев абсурдности в применении права исходя из намеченного в книге Л. Фуллера «Анатомия права» (англ. “Anatomy of the Law”, 1968) представления об определяющих границы здравого смысла в праве имплицитных «общеразделяемых положениях» (англ. “generally shared assumptions”).