Материал: disser_arhipov

221

мыслителей. Из указанных наблюдений можно отметить характеристику взглядов А. Шефтсбери, который

«…истолковывал здравый смысл как понимание общего блага и одновременно как приверженность общине или обществу, как естественные чувства, гуманность, любезность. Здравый смысл – это скорее добродетель сердца, нежели ума, являющаяся не просто обиходной добродетелью, но предполагающая некоторую моральную и даже метафизическую основу».346

В общем, заметно, что «здравый смысл» – также понятие весьма туманное, которое осмыслить, скорее всего, возможно только с помощью, по-видимому, самого здравого смысла. Тем не менее, отметим, в приведенном взгляде связь здравого смысла с «приверженностью общине или обществу» и отсылку к моральной основе. Сложно удержаться от возможного дополнения в первой части – «с [семантической] приверженностью общине или обществу». Заслуживает более пристального внимания упоминание автором философии шотландской школы и приводимая им по этому поводу цитата Х.-Г. Гадамера, согласно которой

«…понятие здравого смысла концентрируется на обществе: «Он служит для того, чтобы направлять нас в общественных делах или в общественной жизни, когда наши способности к рассуждению покидают нас в темноте» (выделено мною – В.А.).347

Философия здорового человеческого разума у представителей шотландской школы выступает не только как целительное средство против “лунатизма” метафизики, она еще и содержит основы моральной философии, воистину

точки зрения здравого смысла». См.: Ивин А.А. Основы теории аргументации: учебник / А.А. Ивин. – 2-е изд. – М.- Берлин: Директ-Медиа, 2015. – С. 186.

345«В схоластике, например, у Фомы Аквинского, здравый смысл – это общая основа внешних чувств, а также опирающейся на них способности судить о данном, присущей всем людям». См.: Ивин А.А. Основы теории аргументации: учебник / А.А. Ивин. – 2-е изд. – М.-Берлин: Директ-Медиа, 2015. – С. 186.

346Ивин А.А. Основы теории аргументации: учебник / А.А. Ивин. – 2-е изд. – М.-Берлин: Директ-Медиа, 2015.

–С. 187.

347Там же.

222

удовлетворяющей жизненные потребности общества».348 С учетом выделенного в приведенной выше цитате фрагмента сложно удержаться от проведения аналогии, согласно которой здравый смысл парадоксальным образом оказывается «бессознательным» (в юнгианском смысле) права. Заслуживает упоминания и значение моральных мотивов в понятии здравого смысла в рамках представлений А. Бергсона, согласно которому

«…хотя здравый смысл и связан с чувствами, но реализуется он на социальном уровне. Чувства ставят нас в какое-то отношение к вещам, здравый смысл руководит нашими отношениями с людьми. Он не столько дар, сколько постоянная корректировка вечно новых ситуаций, работа по приспособлению к действительности общих принципов».349

Для нас важно и заключение А.А. Ивина относительно современного значения здравого смысла:

«Существенное значение придает здравому смыслу современная философская герменевтика, выступающая против его интеллектуализации и сведения его до уровня простой поправки: то, что в чувствах, суждениях и выводах противоречит здравому смыслу, не может быть правильным (выделено мною – В.А.)».350

Но именно такая презумпция и лежит в основе большинства изученных источников, представляющих собой эмпирические примеры юридической аргументации, относящейся к теме исследования.

Завершая обсуждение представления концепции здравого смысла А.А. Ивиным в приведенном источнике, следует отметить, что оно оказывается по существу недостаточно раскрытым для целей настоящего исследования, хотя рассмотреть приведенные суждения было довольно полезным. Автор отмечает, что

348Там же.

349Там же.

350Там же. – С. 187–188.

223

«…приложим здравый смысл прежде всего в общественных, практических делах. С его помощью судят, опираясь не на общие предписания разума, а скорее на убедительные примеры. Поэтому решающее значение для него имеет история и опыт жизни. Здравому смыслу нельзя выучить, в нем можно только упражняться. Он имеет двойственный, описательно-оценочный характер: с одной стороны, он опирается на прошлые события, а с другой является наброском, проектом будущего».351

Надо отметить, что и иные представления, характеризующие понятие здравого смысла, довольно туманны. Они явно не дают возможности строить рациональную юридическую аргументацию (а юридическая аргументация не может не быть рациональна), однако в ряде случаев сколь естественно и закономерно делается вывод об отсутствии здравого смысла или об абсурдности того или иного толкования или действия, ведь оно не имеет смысла.

Интересно обратиться и к отдельным отечественным исследованиям, тем более, что по поводу здравого смысла как такового написано мало. Так, видный дореволюционный отечественный последователь шотландской школы философии здравого смысла Исидор Саввич Продан писал:

«Люди практики не задают себе вопросов относительно знания: что такое истина и, как она достигается. Действуя по врожденному познавательному инстинкту, они ошибаются в своей деятельности реже, чем иные философы в своих сочинениях. Мало того, людьми науки и практики, чуждыми философии познания, делаются важные научные открытия; применением этих открытий порой изменяется весь социальный строй жизни: следовательно, эти открытия – не заблуждения. Ими несомненно подтверждается правильность познания и мышления у людей, сделавших эти открытия. Особенно блестящие успехи сделаны человеческим умом в истекшем столетии в области естественных наук и техники».352

Далее автор приводит примеры того, как человек подчинил себе природные силы и поставил их на службу прогрессу. Довольно прямолинейно (и, вероятно,

351Там же. – С. 188.

352Продан И.С. Познание и его объект. Оправдание здравого смысла. – Харьков, 1913. – С. 11.

224

здравомысляще – по крайней мере, на первый взгляд) выглядит и дальнейшее рассуждение автора:

«В противоположность этим быстрым успехам естественных наук и техники, философы истекшего века нередко шли наперекор здравому смыслу и спорили о том, что вызывает улыбку у людей, чуждых философской премудрости. Кто прав, философы или люди здравого смысла? Не отвечая на этот вопрос, мы повторим и докажем мысль Рида, что философия значительно позже появилась на свет, чем здравый смысл человечества: люди в общем рассуждали правильно и до появления философии. Так напр., человечество тысячелетия мыслило в общем логично, прежде чем гениальному Аристотелю удалось написать первую логику. И теперь еще сотни миллионов людей рассуждают логично, не зная даже слова «логика» и ничего не подозревая о существовании этой науки. Следовательно, в уме этих людей без их ведома действует врожденная им логика. Так же точно тысяча племен правильно говорит на своих языках, не зная правил грамматики; однако эти правила, без ведома говорящего, соблюдаются им. И теперь еще существуют сотни языков, грамматики которых еще не написаны. Тысячелетия уже существуют разные искусства, хотя до сих пор еще никому из философов не удалось создать удовлетворительную теорию искусств, хотя философы до сих пор спорят даже о самом понятии «искусство». То же самое можно сказать и о гносеологии, или теории познания. Хотя философы еще не пришли к согласию даже относительно основных вопросов этой теории, но самое познание, несомненно, существует и развивается в общем правильно. Удивительным может показаться такое несоответствие между практикой и теорией познания! Ужели можно действовать человеку по правилам, не зная этих правил? Ужели можно открывать новые истины, не зная, в чем состоит истина, в чем состоит знание? Очевидно, это возможно, если оно бывает в действительности. Так же точно можно пользоваться паровозом, пароходом, автомобилем, телеграфом, телефоном, электрическим фонарем, не зная ни точного устройства этих машин, ни даже самой движущей причины. Так же пользуются люди своей познавательной деятельностью, не зная ее механизма и устройства».353

И все бы хорошо, но только такого рода «здравый смысл», действительно, представляет собой в большей степени реакцию на скептицизм, которая выражает социально-сконструированные парадигмальные конструкты, а не научное мышление. Тем временем, до осознания зависимости результатов познания от языка оставались считанные годы… Отдельно можно отметить, что «здравомыслие» (англ. “sanity”) того же А. Кожибски – это понятие совершенно противоположное

353 Там же. – С. 12–13.

225

«здравому смыслу» шотландской школы. Здравомыслие в рамках общей семантики как раз означает критическое отношение к языку.354 В общем, в этом контексте можно отметить, что разработка нового термина «семантические пределы права», который может включать в себя понятие здравого смысла, но не обязательно, является методологически-оправданной задачей. Предлагаемый нами на последующих страницах исследования подход также перекликается с собственной интерпретацией абсурда в трудах Т. Рида, который писал, в частности, что

«…если есть определенные принципы, а я думаю, что они есть, верить в которые нас заставляет конституция нашей природы, и которые с необходимостью принимаем за данность в повседневных жизненных заботах, без возможности дать им обоснование – именно их мы и называем принципами здравого смысла; а то, что явно им противоречит, мы называем абсурдом».355

Кстати, в этом контексте надо отметить, что и восемь принципов внутренней моральности права Л. Фуллера могут рассматриваться как критерии не-абсурдности, а их нарушение – как доказательство абсурдности.356 В целом же, в рамках настоящего исследования, здравый смысл в юриспруденции рассматривается как своего рода имплицитная рациональность права, усваиваемая субъектами юридической деятельности в процессе профессиональной социализации в рамках того или иного правопорядка. Представители философских наук отмечают, что «философу противопоказано высокомерное отношение к здравому смыслу, «народной психологии», а тем самым и к естественному языку, ибо в них аккумулирован многовековый практический опыт, в все наши «философские

354См.: Korzybski A. Science and Sanity. 5th Ed. 2nd Printing. Brooklyn, New York: Institute of General Semantics, 2000. – 825 p.

355Цит. по: Thomas Reid Quotes [Electronic resource] // Goodreads. – [Site]. – URL: https://www.goodreads.com/author/quotes/17381.Thomas_Reid (accessed: 24.02.2019).

356Было бы неправильно говорить, что абсурд – не юридическая категория. Социологический и социолингвистический факт в том, что абсурд – это более чем юридическая категория!