Материал: disser_arhipov

211

В данном случае термин «абсурд» также связан, скорее, с резкой непропорциональностью между определенными ценностями. Кроме того, вспоминая подход Н.А. Дмитрика, в предмете спора прослеживается потенциальное столкновение права с пределами частной жизни, которые формируют один из пределов такового.

18) Прямое отношение к предмету настоящего исследования имеет пример использования термина «абсурдный» в п. 6 Особого мнения судьи Конституционного Суда Российской Федерации Г.А. Гаджиева к Определению от 02.11.2006 г. № 444-О (приведем развернутую цитату, чтобы можно было оценить логику аргументации, не обращаясь к полному тексту особого мнения):

«Как уже отмечалось, в случае выявившейся неясности нормы налогового законодательства все методы (способы) толкования должны применяться в совокупности. Один из них – телеологическое толкование, т.е. уяснение смысла нормы в контексте целевых установок законодателя, когда правоприменитель учитывает не только исторически обусловленное намерение законодателя, но и цель, которую он ставил перед собой. Судя по содержанию подпункта 1 пункта 1 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации, имущественный вычет предоставляется при продаже не любого имущества, а такого, сделки по поводу которого подлежат не просто регистрации, а государственной регистрации. Государство не в состоянии контролировать все сделки, заключаемые физическими лицами при распоряжении своим имуществом. Поэтому в данной норме речь идет о сделках по распоряжению объектами недвижимости. В статье 164 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что сделки с землей и другим недвижимым имуществом подлежат государственной регистрации в случаях и порядке, предусмотренных статьей 131 данного Кодекса и Законом о регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним (пункт 1). Вряд ли можно истолковать слова в подпункте 1 пункта 1 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации "а также при продаже иного имущества" как означающие, что при продаже любого движимого имущества (скажем, пары голубей) надо платить с полученного дохода налог на доходы физических лиц. Это – пример так называемого абсурдного истолкования, которое не может осуществляться правоприменителями (выделено мною – В.А.). Согласно пункту 2

той же статьи законом может быть установлена государственная регистрация сделок с движимым имуществом определенных видов. Такая государственная регистрация предусматривается в единичных случаях. Так, согласно статье 11 Закона Российской

212

Федерации "О залоге" при залоге имущества, подлежащего государственной регистрации, договор залога должен быть зарегистрирован».314

Использование отсылки к абсурду в данном судебном решении (равно как и помещение такого аргумента в контекст телеологического толкования) весьма показательно, поскольку неявно связано и с определенными представлениями о пределах права.

19) Не менее интересно и содержание Особого мнения судьи Конституционного Суда Российской Федерации Б.С. Эбзеева к Определению от 11.03.2005 № 3-О, в котором, в частности, указано:

«Попытка же интерпретировать нормативное содержание ее [Конституции] статьи 119 ("Федеральным законом могут быть установлены дополнительные требования к судьям судов Российской Федерации") и части 2 статьи 121 ("Полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом") как дозволение федеральному законодателю действовать по собственному произвольному усмотрению или игнорировать иные положения Конституции Российской Федерации абсурдна по сути, поскольку

лишает ее рационализирующего и стабилизирующего значения и качества верховенства и высшей юридической силы (выделено мною – В.А.) (статья 4, часть

2; статья 15, часть 1)».315

Отсылка к абсурду в данном случае имеет двоякий смысл. Во-первых, подразумевается абсурдность толкования, не учитывающего иные положения

314См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 02.11.2006 г. № 444-О «По жалобе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации на нарушение конституционных прав гражданки Астаховой Ирины Александровны положением подпункта 1 пункта 1 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации» [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 31.01.2019).

315См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 11.03.2005 № 3-О «По жалобе гражданина Смакова Рината Миргалимовича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 14 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" (в редакции Федерального конституционного закона от 15 декабря 2001 года), пункта 3 статьи 6.1 и абзаца второго пункта 1 статьи 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 15 декабря 2001 года)» [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 31.01.2019).

213

Конституции, во-вторых – подчеркивается, что абсурд противоречит рациональности права.

Полагаем, что приведенных примеров достаточно для того, чтобы проиллюстрировать обзор типовых случаев использования аргументации, предполагающей отсылку к абсурду в праве на примере отечественной правоприменительной практики. В целях набора критической массы эмпирического и связанного с ним теоретического материала, обратимся теперь к зарубежному опыту и доктрине.

§ 3.2. Развитие «доктрины абсурдности» в контексте зарубежной правоприменительной практики

Обобщенный, но вполне точный взгляд на подход к абсурду в праве в зарубежных (как англо-американских, так и романо-германских) юрисдикциях может представить анализ дискурса «доктрины абсурдности» в толковании права. У этой доктрины многообещающее название, однако, забегая вперед, отметим, что она тоже дает поразительно мало ясности о том, что же такое абсурд конкретно.316 Одно из системных критических обобщений «доктрины абсурдности» в праве США, которая, в действительности, известна, как минимум со второй половины XIX века, было сделано Дж. Мэннингом в статье «Доктрина абсурдности» (2003).317 Данная статья, однако, прольет мало света на проблему в интересующем нас ракурсе – как в плане конкретных критериев абсурдности в праве, так и в части общих вводных в

теорию юридического абсурда. Из двух других системных статьей, написанных в ответ на статью Дж. Мэннинга – статьи Г. Стажевского «Избегая абсурдности»

316«Поразительно мало» – поскольку ожидания, которые провоцирует название доктрины, не соответствуют итогу осмысления.

317Manning J.F. The Absurdity Doctrine // Harvard Law Review. – 2003. – Vol. 116. – PP. 2387–2486.

214

(2006)318 и статьи Л. Джеллум «Но это абсурд! Почему конкретная абсурдность подрывает текстуализм» (2011)319 – мы остановимся на последней, поскольку она более последовательно раскрывает логику развития доктрины абсурдности и основные представления об абсурде в праве через призму своей правовой культуры и системы.

Доктрина абсурдности в США развивалась, как ни странно, в качестве необходимой составляющей текстуалистского подхода. Суть текстуализма заключается в том, что для уяснения смысла правового текста используются лишь такие способы толкования, которые связаны с самим текстом непосредственно. Особенно критически текстуалисты оценивают другое направление – интенционализм, т.е. попытку определить намерение законодателя, и использовать его как основополагающий принцип для определения содержания закона, даже если усматриваются отдельные расхождения с текстуальным выражением нормы.

Как указывает Л. Джеллум, три основных направления для критики интенционализма следующие. Во-первых, есть сомнения в том, что законодательное намерение только одно (подразумевается сложный процесс согласования противоречивых интересов при разработке законопроекта), и даже если он один, то судьи вряд ли могут его точно установить. Во-вторых, участие судей в определении намерения законодателя может рассматриваться как нарушение принципа разделения властей. В-третьих, в отличие от интенционализма, текстуализм сам по себе служит сдерживающим фактором для «самодеятельности» судей.320 Текстуализм, таким образом, очень похож на привычные и для российской действительности практики толкования права, хотя может отличаться в некоторых и,

318Staszewski G. Avoiding Absurdity // Indiana Law Journal. – 2006. – Vol. 81. – PP. 1001–1065.

319Jellum L.D. But That Is Absurd! Why Specific Absurdity Undermines Textualism // Brooklyn Law Review. 2011.

–Vol. 76. – PP. 917–939.

320Ibid. PP. 920–921.

215

возможно, несущественных деталях, вызванных конституционно-правовыми различиями.

Л. Джеллум рассматривает доктрину абсурдности как синоним доктрины «Золотого правила» и как исключение к канону толкования об общеупотребительном значении слова (англ. “plain meaning canon”). Суть доктрины «Золотого правила» сводится к тому, что во всех тех случаях, когда следование правилу приведет к абсурдным (sic!) или противоречащим, пока условно говоря, здравому смыслу, результатам, необходимо отходить от буквального общеупотребительного значения слова. Известно, как минимум, два случая более или менее прямого отражения такого подхода в прецедентах Великобритании, в обоих случаях формулировки принадлежат Лорду Уэнслидейлу. Так, в деле Becke v Smith (1836) он отметил:

«Крайне полезное правило в толковании статута – придерживаться обычного значения использованных слов и следовать грамматической структуре, если только получившийся результат не будет противоречить воле (намерению) [англ. “intention”]321 законодателя, или не приведет к откровенному абсурду или противоречию [англ. “repugnance”], а если это произойдет, то формулировка может быть изменена или модифицирована но в степени, не большей, чем необходимо, чтобы полностью избежать такого затруднения».322

Впоследствии Лорд Уэнслидейл в решении по делу Grey v Pearson (1857) уточнил формулировку следующим образом:

«В процессе толкования статутов, как и всех письменных текстов, необходимо следовать тому значению слов, которое соответствует их грамматическому и обыденному значению, если только это не приведет к некоторой абсурдности (выделено мною – В.А.) или несоответствию по отношению к остальному тексту; если

321 Мы намеренно используем перевод, который поместит подход в контекст российской правовой терминологии, чтобы подчеркнуть сходство в некоторых деталях.

and.html?_sm_au_=iVVQtSjTJFHSQ3fP (accessed: 24.02.2019).