Материал: disser_arhipov

206

Здесь очевидно противоречие таких ссылок обычному положению дел и фактам медицинской науки – по крайней мере, в представлении суда.

10) Как указывает судебная коллегия в Апелляционном определении Самарского областного суда от 26.06.2012 г. по делу № 33-5960,

«…вместе с тем, не может судебная коллегия признать убедительными выводы суда первой инстанции о заключении рассматриваемого договора займа с целью исключения квартиры приобретенной ответчиком по указанному договору долевого участия в строительстве многоквартирного жилого дома из возможного раздела совместно нажитого имущества ответчика и его супруги, поскольку все денежные суммы ответчиком были уплачены застройщику до заключения договора займа, то есть до ДД.ММ.ГГГГ, а брак между ответчиком и его супругой был заключен только ДД.ММ.ГГГГ, а учитывая что ответчик имеет высшее юридическое образование, указанные доводы стороны ответчика высказанные в обоснование непризнания иска выглядят абсолютно абсурдными».306

В данном случае абсурдность увязывается с предполагаемым разумным поведением лица, имеющего высшее юридическое образование. Этот случай «абсурдности» отличается от других, поскольку в нем как бы говорится, что сторона по делу не может заявлять определенный довод «всерьез», поскольку владеет специальными знаниями.

11) В постановлении Президиума Верховного суда Республики Мордовия от 19.04.2012 г. № 44-г-7, суд указывает:

«Однако решение Чамзинского районного суда Республики Мордовия от 8 ноября 2011 г. не может быть признано в полном объеме законным и обоснованным, поскольку, отказав в удовлетворении всех заявленных ООО "Автозапчасть" к О. встречных исковых требований в связи с пропуском срока исковой давности, суд по существу оставил возникший между сторонами спор по поводу зенковочного станка неразрешенным, создав по сути абсурдную ситуацию, когда станок оказался не имеющим собственника».307

306 См.: Апелляционное определение Самарского областного суда от 26.06.2012 г. по делу № 33-5960 [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 10.01.2019).

307 См.: Постановление Президиума Верховного суда Республики Мордовия от 19.04.2012 г. № 44-г-7 [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 31.01.2019).

207

В данном случае «абсурдность» имеет иную, чем в предыдущих примерах, природу – здесь речь идет о логически невозможной, с точки зрения позитивного права, ситуации.

12) Занимательный вывод отражен в Апелляционном определении Калининградского областного суда от 14.08.2013 г. по делу № 33-3468/2013:

«С учетом того, что закон не ограничивает количество вещей, которые могут находиться в собственности гражданина, ссылку в апелляционной жалобе на абсурдность вывода суда о принадлежности должнику Л.В. с супругой двух холодильников и двух телевизоров нельзя признать обоснованной».308

По-видимому, сторона по делу пыталась апеллировать к обычному положению дел, когда у граждан, живущих в месте, один холодильник и один телевизор. В аргументации суда, однако, сравнение, в отличие от предыдущих случаев, осуществляется не с обычной практикой (во многих случаях у семьи, действительно, один холодильник – как подсказывает здравый смысл – но он же подсказывает, что это необязательно), а с принципами гражданского права, не ограничивающими число холодильников и телевизоров, которыми могут владеть граждане.

13) В Апелляционном определении Верховного суда Республики Карелия от 14.05.2013 г. по делу № 33-1306/2013 суд взвешенно отмечает, что

«указание в апелляционной жалобе на циничность и абсурдность выводов суда первой инстанции носит экспрессивный характер и не может быть расценено судебной коллегией как мотивированный довод, подлежащий рассмотрению в качестве позиции юридического лица».309

308См.: Апелляционное определение Калининградского областного суда от 14.08.2013 г. по делу № 333468/2013 [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 10.01.2019).

309См.: Апелляционное определение Верховного суда Республики Карелия от 14.05.2013 г. по делу № 331306/2013 [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 10.01.2019).

208

Смысл данного примера не столько в том, чтобы показать в чем именно заключалась предполагаемая абсурдность, а в том, что здесь суд de facto, указывает на то, что сама по себе отсылка к абсурдности не может приниматься во внимание при осуществлении правосудия. Как видно, однако, это не универсальная позиция.

14) Санкт-Петербургский городской суд в Определении от 18.04.2012 г. № 222281/2012, опровергая один из доводов стороны, отмечает, что

«…вопреки доводам кассационной жалобы Г.Д. об абсурдности полученных судом сведений о невозможности установления местонахождения свидетеля <...>, являющегося сотрудником полиции, в материалах дела имеется документ об увольнении <...> из органов внутренних дел, и об отсутствии этого свидетеля по имеющимся данным о его месте жительства».310

Данный пример похож на первый, но с обратным исходом – если невозможно или практически невозможно отбывать наказание в местах лишения свободы анонимно, то «пропасть» из поля зрения государства, находясь на свободе, вполне возможно. По крайней мере, пока интернет вещей в области общественного порядка не стал по-настоящему глобальным.

Отдельного внимания заслуживает использование отсылок к абсурду (абсурдности) в отдельных особых мнениях судей Конституционного Суда Российской Федерации.

15) Так, например, в Особом мнении судьи Конституционного Суда Российской Федерации С.М. Казанцева к Постановлению по делу о проверке конституционности пункта 1 части третьей статьи 81 и статьи 401.6 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами гражданина А.Е. Певзнера содержится, в частности, следующее рассуждение:

310 См.: Определение Санкт-Петербургского городского суда от 18.04.2012 г. № 22-2281/2012 [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 31.01.2019).

209

«Вместе с тем при вынесении определения или постановления о прекращении уголовного дела вопрос о судьбе вещественных доказательств и в том числе о конфискации может быть решен не только судом, но и руководителем следственного органа или следователем. При этом по буквальному смыслу пункта 1 части третьей статьи 81 УПК Российской Федерации орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации, если уголовное дело и уголовное преследование прекращаются формально при наличии даже реабилитирующих оснований (отсутствие в деянии состава преступления, непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления и др.) и уж тем более любых нереабилитирующих оснований. Конечно, конфискация при условии прекращения уголовного дела или преследования по реабилитирующим основаниям вряд ли может применяться ввиду очевидной абсурдности такого толкования оспариваемой нормы, но и вопрос о возможности конфискации при условии прекращения уголовного дела или преследования по нереабилитирующим основаниям в правоприменительной практике тоже не может решаться в соответствии с буквальным толкованием».311

Здесь подмечается абсурдность постановки вопроса о конфискации при условии прекращения уголовного дела или преследования по реабилитирующим основаниям. Т.е. подразумевается противоречие природы и целей конфискации случаю с таковыми.

16) В Особом мнении судьи Конституционного Суда Российской Федерации А.Л. Кононова к Определению от 2 апреля 2009 года № 484-О-П приведено следующее рассуждение:

«Поскольку какие-либо правила, критерии и конкретные требования к мотивам в законе отсутствуют – любой повод и предлог отвечает условию мотивированности. Уже материалы жалоб показывают, насколько заведомо избыточно, и порой абсурдно исполнительная власть и судебные органы выдвигают и оправдывают такого рода мотивы. Так, органы публичной власти легко запрещают проведение мероприятий под предлогом возможного проведения ремонта дорог и коммуникаций, высокой посещаемости мест проведения митингов и демонстраций, аварийного состояния культурных объектов и угрозы их сохранности и даже наличия обращения церковного

311 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 07.03.2017 N 5-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 части третьей статьи 81 и статьи 401.6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами гражданина А.Е. Певзнера» [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 31.01.2019).

210

иерарха о деструктивности проводимого мероприятия. Имеются также примеры, когда органы публичной власти заведомо создают подобные мотивы для запрета митингов и манифестаций, инициируя проведение в то же время и в том же месте иных публичных акций. Таким образом, требование мотивировать предложение органа публичной власти об изменении времени и места проведения мероприятия не представляет никаких гарантий реализации права мирных собраний и фактически используется как предлог для их запрещения».312

Случай «абсурда», с которым мы встречаемся здесь несколько сложнее – в данном случае, речь, скорее, идет об очевидной, по суждению автора особого мнения, несоразмерности между охраняемыми ценностями.

17) В Особом мнении судьи Конституционного Суда Российской Федерации А.Л. Кононова к Постановлению от 28.06.2007 г. № 8-П содержится, в том числе, следующая позиция:

«Достоинство личности, как оно интерпретируется в европейской правовой традиции, означает, прежде всего, что человек не может быть бесправным объектом государственной деятельности. Это касается не только и не столько уже умершего, но прежде всего его родных и близких. О каком достоинстве может идти речь, если тело умершего становится даже не объектом, а предметом, вещью, присвоенной государством, позволяющим себе установить на него монополию и распоряжаться им по своему усмотрению? Родственникам погибших при этом предлагается ни много ни мало как вступать с государством в судебный спор по поводу тел их близких, а Конституционный Суд видит свою задачу в том, чтобы защитить это право на судебный иск, который не имеет уже никакого смысла. Конечно, это абсурдно, унизительно и бесчеловечно, тем более учитывая конкретные трагические обстоятельства данного дела, когда тела погибших были тайно кремированы задолго до обращения в Конституционный Суд. Между прочим, ни Конституция Российской Федерации, ни международные нормы по правам человека категорически не допускают никаких оснований для умаления достоинства личности».313

312См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2009 года № 484-О-П по жалобе граждан С.М. Шимоволоса, А.В. Лашманкина, Д.П. Шадрина о нарушении их конституционных прав положением части 5 статьи 5 Федерального закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании» [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 31.01.2019).

313См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28.06.2007 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности статьи 14.1 Федерального закона "О погребении и похоронном деле" и Положения о погребении лиц, смерть которых наступила в результате пресечения совершенного ими террористического акта, в связи с жалобой граждан К.И. Гузиева и Е.Х. Кармовой» [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 31.01.2019).