В развитии представлений психологов о роли средств в процессах запоминания и забывания можно выделить три периода. Вначале психологи, такие, как Г.Эббингауз, всячески старались устранить влияние мнемотехнических приемов и средств на запоминание, воспринимая их как досадные препятствия на пути поиска «чистых» законов памяти. Для второго периода, падающего в зарубежной психологии примерно на 1960 годы, характерно то, что использование средств уже не воспринимается как трюкачество, а становится предметом специального исследования при анализе приемов повышения эффективности запоминания (см, Neisser, 1976), Коренной перелом во взглядах на роль внешних и внутренних средств в запоминании и шире — в человеческом поведении вообще, происходит в работах школы Л, С Выготского конца 1920— начала 1930 годов. Там, где представители ассоциативной
Принципы пснхологшеского анализа в теории деятельности 239
и когнитивной психологии усматривают лишь приемы, облегчающие запоминание, Л.С.Выготский видит переход к принципиально новому типу приспособления человека к действительности, отличному от непосредственно определяемого стимуляцией приспособления у животных. Иными словами, в одних и тех же фактах Л.С,Выготский и представители указанных направлений зарубежной психологии раскрывают совершенно разное, Л.СВыготский писал: «Если вдуматься глубоко в тот факт, что человек в узелке, завязываемом на память, в сущности конструирует извне процесс воспоминания, О напоминает сам себе через внешний предмет и как бы выносит, таким образом, процесс запоминания наружу, превращая его во внешнюю деятельность, если вдуматься в сущность того, что при этом происходит, один факт может раскрыть все своеобразие высших форм поведения, В одном случае нечто запоминается, в другом — человек запоминает нечто. В одном случае временная связь устанавливается благодаря взаимодействию двух раздражителей, одновременно воздействующих на организм; в другом ™ человек сам создает при помощи искусственного сочетания стимулов временную связь в мозгу.
Самая сущность человеческой памяти состоит в том, что человек активно запоминает с помощью знаков. О поведении человека в общем виде можно сказать, что человек активно вмешивается в свои отношения со средой, через среду изменяет поведение, подчиняя его своей власти» (Выготский, I960, сЛ 19—120)- Б принципе опосредствования как регулятивном принципе социальной детерминации поведения при помощи специфически культурных стимулов-знаков просматриваются ставшие впоследствии (в теории предметной деятельности) ключевыми положения об опосредствовании психического отражения тем содержательным процессом, который связывает субъекта с предметным миром, т.е. процессом предметной деятельности (А. Н Леонтьев), и столь важные для современной социальной психологии представления об опосредствовании межличностных отношений совместной предметной деятельностью (А. В .Петровский). Из принципа опосредствования вырастает положение
240 РлзщеяЛТ. Двтшшоаъ — объяснительный принцип
».
о единстве строения внешней и внутренней деятельности, очертания которого уже отчетливо прорисовываются в исследованиях А.Н Леонтьева внешнего опосредствованного запоминания и внутреннего опосредствованного запоминания, возникающего в результате перехода, «вращивания» внешних средств во внутренние средства в онтогенетическом развитии памяти2* В этом же исследовании наглядно показывается, что принцип опосредствования неотрывен от принципа интериоризации.
5. Принцип интериоризации—экстериоризации как оппозиция принципу социализации в зарубежной психологии
На пути анализа принципа интериоризации—экстериоризации как принципа, раскрывающего механизм усвоения человеком общественно-исторического опыта, перехода совместных внешних действий во внутренние действия субъекта* развития личности, исследователей поджидает немало трудностей- И одна из них состоит в том, чтобы разрушить очень устойчивую ограниченную интерпретацию принципа интериоризации.
Прежде всего, как нам кажется, необходимо показать неоправданность долгое время бытовавшего мнения о том, будто бы представители теории деятельности выступали против понятия «социализация» как такового. Почвой для возникновения этого мнения послужили следующие основания. Первое из них, как на это справедливо указывает Г.М.Андреева (1980), имеет своим истоком резкую критику Л.С.Выготским представлений о социализации ребенка в концепции Ж.Пиаже. В ранних исследованиях Ж,Пиаже социальная среда интерпретируется в соответствии с канонами психоанализа как внешняя* чуждая по
2 Мы считаем необходимым особо подчеркнуть эту преемственность во взглядах между Л,С.Выготским и А.Н.Леонтьевым в связи с нередко встречающимся мнением о том, что Л,С.Выготский не является представителем теории деятельности.
Принципы психологического анализа в теории деятельности 241
отношению к ребенку сила, которая принуждает его принять чуждьхе схемы мысли (см, Выготский, 1956), Против пестрой смеси в концепции социализации, в которой причудливо переплетаются психоанализ с социологической теорией ЭДюркгейма, и выступал Л.С.Выготский:, а затем и его последователи. Вторым истоком указанного выше мнения является настойчивое стремление А.Н.Леонтьева дать содержательную характеристику понятию «социализация». Пытаясь сделать это, А,КЛеонтьев вводит положение об интериоризации—экстериоризации как взаимопереходах в системе предметной деятельности человека. И наконец, еще одним основанием для возникновения этого мнения, лишь разрушив которое мы сможем вернуть понятию «интериоризация» его более широкий первоначальный смысл, является то, что с середины 1950 годов основные усилия таких представителей деятельностного подхода, как ГГЯ.Гальперин, В.ВДавьщов, Н.ФТалызи-на, сконцентрировались на изучении интериоризации как механизма перехода из внешней практической или познавательной деятельности во внутреннюю деятельность {Гальперин, 1980; Давыдов, 1972; Талызина, 1975). В этих исследованиях, поставивших в центр проблему перехода из внешнего плана деятельности во внутренний идеальный план> выделилась теория поэтапного, или планомерного, формирования умственных действий, созданная работами П,Я-Гальперина и его последователей. Однако нацеленность этих исследований прежде всего на изучение познавательной деятельности индивида привела к неявному возникновению сужения понятия «интериоризация» к понятию, раскрывающему механизм превращения материального в идеальное, внешнего во внутреннее в индивидуальной деятельности, а также к трактовке в исследованиях А.Н.Леонтьева и П.ЯХальперина внешней деятельности как не имеющей в своем составе психических компонентов (см, Брушлинскийу 1979)- Более широкий смысл понятия «интериоризация» как механизма социализации оказался в тени. Между тем, еще в начале 1930 годов Л.С.Выготский весьма недвусмысленно писал: «Для нас сказать о процессе "внешний" — значит сказать "со-
242 Ращен Ш. Д&гтыюаъ — оБшсттдьнь'ш принцип^.
циалъный". Всякая психическая функция была внешней потому, что она была социальной раньше, чем стала внутренней, собственно психической функцией: она была прежде социальным отношением двух людей» (Выготский, I960; Выготский, Лурия, 1930) [курсив мой — АА]. Напомним, что для Л.С.Выготского интериоризация и представляла собой переход от внешнего, интерпсихического к внутреннему, интрапсихическому. В понятии «интериоризация» необходимо выделить три грани.
Первую грань можно было бы назвать гранью индивидуализации. Раскрытие этой грани позволило Л.С.Выготскому отразить основной генетический закон культурного развития: от интерпсихического, социальной коллективной деятельности ребенка к индивидуальному, иит-рапсихическому, собственно психологическим формам его деятельности, Суть этой закономерности развития конкретных видов деятельности рельефно выступает в исследованиях Л-С, Выготского по превращению внешней социальной речи, «речи для других», во внутреннюю речь, «речь для себя*>. Совсем недавно начали появляться исследования интериоризации межличностных отношений в онтогенезе. Так, в исследовании В.ВАбраменковой показывается, как возникают и проявляются гуманные отношения к сверстнику у дошкольников в совместной деятельности (Абраменкова^ 1980), Вначале совместная деятельность, предполагающая реальное сотрудничество детей, порождает и полностью определяет опосредствованные ею гуманные отношения. С возрастом гуманные отношения, интериоризируясь в ходе совместной деятельности, фиксируются в гуманных смысловых установках личности ребенка, проявляющихся в таких переживаниях ребенка, как сострадание и сорадование неудачам и успехам других. В онтогенезе взаимосвязи между гуманными, или шире, межличностными, отношениями, преобразованными в установки личности, к совместной деятельности как бы переворачиваются: если у детей совместная деятельность непосредственно порождает и опосредствует гуманные отношения, то у взрослых гуманные отношения, фиксировавшись в установках личное-
Принципы психологического анализа в теории деятельности 243
ти? сами опосредствуют и даже определяют выбор тех или иных мотивов конкретной деятельности. Такого рода исследования ставят перед представителями теории деятельности проблему изучения интериоризации межличностных отношений, которая еще ждет своего решения.
Вторая грань понятия «интериоризация», отражающая переход от «мы» к «я» (Кон, 1978), лучше всего, на наш взгляд, передается посредством термина интимизацыя. Исследуя эту грань, мы подходим к таким проблемам, как проблемы самосознания личности. При изложении этого аспекта интериоризации можно сослаться, например, на глубокие наблюдения С-Л .Рубинштейна, который в простом факте называния двухлетними детьми себя в третьем лице (Петя, Ваня), т.е. так, как их
зовут другие люди, а лишь затем в первом лице («я»), ввдит начало осознания детьми своего «я» (Рубинштейн^ 1973).
И наконец, третья, наиболее изученная грань понятия «интериоризация» — это интериоризация как производство внутреннего яплана сознания*. Казалось бы, детальное изучение этого аспекта интериоризации должно было бы послужить своеобразной гарантией от односторонних его интерпретаций. Тем не менее интериоризация порой трактуется как прямой, механический перенос внешнего, материального во внутреннее» идеальное. Отчасти такое впечатление может возникнуть из-за подчеркивания в теории деятельности положения о единстве строения внешней и внутренней деятельности. Но единство , например, мысли и слова> как неоднократно подчеркивал Л, С. Выготский, никак не означает их тождественности, одинаковости. Для того чтобы избежать возникновения впечатления об интериоризации как механическом переносе, можно привести красноречивые факты тех трансформаций» которые претерпевает строение внешней речи при преобразовании во внутреннюю речь (особый синтаксис, преобладание смысла над значением, слияние смыслов и т.п.) (Выготский^ 1956), или такие выделенные П.Я,Гальпериным специфические особенности перехода внешней деятельности во внутреннюю, как обобщение, свертывание и т.п. Безусловно, что сами эти особенности также
244 Раздел ДХ Деятельность — объяснительный принцип».
нуждаются в дальнейшем изучении, выявлении их собственно психологического содержания {Давыдов, 1979).
Только рассмотрение всех этих граней принципа инте-риоризации—экстериоризации позволит дать содержательную характеристику представлений о механизмах социализации в теории предметной деятельности.
6. Принцип психологического анализа «по единицам» как оппозиция принципу анализа «по элементам»
Принципы реактивности и непосредственности постоянно соседствуют в основывающихся на механистическом
материализме психологических теориях с принципом атомарного анализа психики. Этот принцип зиждется на присущей механистическому материализму уверенности, что целое есть всегда сумма составляющих его частей, и не более того (см. об этом Бернштейи, 1947). В психологии этот принцип анализа был назван Л.СВыготским принципом анализа «по элементам». «Существенным признаком такого анализа является то, — писал Л.С Выготский, — что в результате его получаются продукты, чужеродные по отношению к анализируемому целому, — элементы, которые не содержат в себе свойств, присущих целому как таковому, и обладают целым радом новых свойств, которых это целое никогда не могло бы обнаружить» {Выготский, 1956, с.46). В качестве типичного примера анализа поведения человека «по элементам» можно привести сведение поведения человека к сумме рефлексов в радикальном бихевиоризме. Полную противоположность принципу анализа «по элементам» представляет собой системный принцип анализа «по единицам», существеннейшая черта которого состоит в том, что продукт такого анализа несет в себе все основные свойства, присущие целому (Там же).
Из принципа анализа «по единицам» исходит и А,Н.Леонтьев при разработке представлений о структуре предметной деятельности. В предметной деятельности, имеющей иерархическую уровневую структуру, вычленяются относительно самостоятельные, но неотторжимые от ее живо-
Принципы психологического анализа в теории деятельности 245
го потока «единицы» — действия и операции, А.Н.Леонтьев специально указывает, что структурные моменты деятельности, «единицы** деятельности не имеют своего отдельного существования. При выделении этих «единиц» мы как бы отвечаем на три следующих вопроса: Ради чего осуществляется деятельность? На что направлена деятельность? Какими способами, приемами реализуется деятельность? Отвечая на первый вопрос, мы выделяем такой системообразующий признак, характеризующий особенную деятельность, как мотив деятельности (предмет потребности). При ответе на второй вопрос внутри деятельности выделяется иерархически подчиненный по отношению к первому системообразующий признак — цель, к которой стремится субъект, побуждаемый тем или иным мотивом, Процессы, направленные на достижение сознаваемого предвидимого результата, т,е. цели, и представляют собой действия. Но действие не происходит в пустоте, а всегда осуществляется в определенных условиях. Для того, чтобы ответить на вопрос, какими приемами осуществляется действие, в действиях вычленяются операции — способы достижения цели действия, которые соотносимы с условиями выполнения действия, В этих условиях, как правило, фиксированы в результате экстериоризации те или иные «функциональные значения» (Зинченко, Гордон, 1975). И наконец, четвертым необходимым моментом психологического строения деятельности являются психофизиологические механизмы — реализаторы действий и операций. Таково краткое описание строения предметной деятельности.
В зависимости от задачи, которую ставит перед собой исследователь, у него начинают «работать» при объяснении различных сторон психической реальности разные «единицы» деятельности (Леонтьев А.А., 1978; Юдин, 1978). Так, например, при анализе развития личности в качестве «единицы» выступает «особенная деятельность». Образцом такого рода исследований являются разработанные Д.Б.Элькониным представления о периодизации развития личности ребенка (Эльконин> 1971). При исследовании социальной перцепции, динамики групповых процессов в
246 Раздел Ш* Деятельность — объяснительный принцип^
социальной психологии в работах ТЛА.Андреевой и А.В.Петровского все активнее на^инает'применяться такая «единица», как совместная предметная деятельность (Андреева^ 1980; Психологическая теория коллектива, 1979). При исследовании познавательных процессов, напримерi при изучении запоминания, мышления или восприятия, в качестве «единицы» анализа используется «действие». Именно «действие* рассматривается в исследованиях памяти, проведенных П.ИЛинченко и АЛ,Смирновым, как основная единица структурного, функционального и генетического анализа непроизвольного запоминания {Зинчеп-коу 1971; Смирное, 1965)- Продуктивность использования «действия» как «единицы» анализа восприятия можно проиллюстрировать на примере исследований, проведенных в русле концепции «перцептивных действий» (Давыдов, 1979)- Список работ, показывающих объяснительную на-грузку различных «единиц» анализа предметной деятельности, можно было бы продолжить (см. например, Берн штейн, 1947; Давыдов, 1979; Тихомиров, 1969).