Прежде всего, необходимо провести четкое различие между пределами субъективного права и пределами осуществления субъективного права. Так, В.П. Грибанов определял соотношение между поведением, составляющим содержание субъективного права, и поведением, составляющим содержание осуществления субъективного права, как соотношение между возможностью и действительностью, общим и конкретным. То есть каждое субъективное право содержит меру лишь потенциально возможного поведения, а осуществление субъективного права представляет собой совершение реальных действий по превращению возможности в действительность. В.П. Грибанов предлагал называть данные виды пределов объективными (в первом случае - поскольку они установлены законодателем) и субъективными (во втором случае - так как осуществление права всегда зависит от воли управомоченного лица, носит волевой характер). Нарушение пределов субъективного права и пределов осуществления субъективного права влечет различные юридические последствия. Так, выход на пределы субъективного права является правонарушением и влечет гражданско-правовую ответственность, при превышении пределов осуществления права, лицо остается в пределах субъективного права, но игнорирует логическое, ценностное, целевое содержание права, и совершает, таким образом, злоупотребление правом.
Пределы субъективного права - это «те условия, при наличии которых субъект наделяется соответствующим правом, те рамки, в которых субъект будет по своему усмотрению его осуществлять» (например, указание на дееспособность лица, достижение им определенного возраста и др.). А.А. Малиновский в своем исследовании выделял 4 вида пределов субъективного права: качественные, количественные, временные и функциональные. Качественные характеризуют особенности правового статуса управомоченного лица в конкретных правоотношениях. Количественные касаются тех численных показателей, с изменением которых закон связывает и изменения в юридических возможностях управомоченного субъекта. Временные пределы устанавливают различные сроки, с наступлением которых изменяется содержание отдельных правомочий субъекта. Функциональные пределы очерчивают круг конкретных правомочий на совершение строго определенных действий для удовлетворения и защиты своих интересов.
Пределы субъективного права необходимо отличать от ограничений субъективного права. В отличие от пределов, понятие которых дано выше, ограничения представляют собой изъятия из круга правомочий, составляющих содержание субъективного права. Ограничение права - это его «умаление, уменьшение материального содержания права, объема благ, причитающихся их обладателю». Ярче всего различие этих категорий проявляется при анализе конституционных прав, например, согласно ст. 29 Конституции РФ гражданин имеет право свободно искать, получать, передавать и распространять информацию. Предел этого права проявляется в установлении запрета на сбор, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия (ст. 152.2 ГК РФ). Ограничение этого права имеет место в условиях военного или чрезвычайного положения, и проявляется в ограничении свободы печати и других средств массовой информации путем введения предварительной цензуры с указанием условий и порядка ее осуществления, а также временное изъятие или арест печатной продукции.
От ограничений права следует отличать обременения права (право аренды имущества, сервитуты, залог и др.). Обременения права имеют несколько характерных признаков, отличающих их от ограничений: 1) это всегда дополнительное право на объект; 2) оно всегда выражается в правомочии (в отличие от ограничения, где наоборот происходит усечение правомочий); 3) возникают по соглашению или в судебном порядке (ограничения же - только на основании федерального закона); 4) имеют целью реализацию какого-либо частного интереса (ограничения же обеспечивают, как правило, баланс публичных и частных интересов).
Теперь перейдем к рассмотрению вопроса о пределах осуществления субъективного права. В отличие от пределов субъективного права, четко очерченных законом, пределы его осуществления не столько определяются законодательными положениями, сколько, как считал Л.Д. Воеводин, сложившимися на основе существующих в обществе социальных ценностей критериями и ориентирами, руководствуясь которыми, граждане определяют конкретные цели, избирают формы и способы правильного пользования тем или иным правом. Пределы осуществления субъективного права, как таковые не устанавливаются, а вытекают из содержания предоставленных правомочий и существа права. Целью их существования является то, чтобы личные потребности удовлетворялись с учетом общественных интересов и не причиняли им вреда.
В научной литературе к определению понятия пределов осуществления субъективных гражданских прав сформировалось два основных подхода: узкий и широкий. Первый из них заключается в отождествлении понятий пределов осуществления гражданских прав и злоупотребления гражданскими правами. Данный подход критикует, в частности, Т.В. Дерюгина, указывая на то, что на практике может иметь место ситуация, когда лицо вышло за пределы осуществления права, но не совершило акта злоупотребления им. Например, если наследник подает заявление о принятии наследства по истечении шести месяцев со дня его открытия (ст. 1155 ГК РФ). Соответственно широкий подход к определению пределов осуществления права предполагает вышеприведенную ситуацию, когда выход за них не всегда позволяет делать вывод о наличии злоупотребления правом. На наш взгляд, данное деление основано на смешении понятий пределов субъективного права и пределов его осуществления. В приведенном примере лицо, подавая заявление о принятии наследства по истечении установленного законом срока, выходит за пределы субъективного права, а не за пределы его осуществления. Таким образом, можно утверждать, что превышение пределов осуществления права - всегда есть злоупотребление им.
О.А. Поротикова отмечает, что пределы осуществления субъективных прав выполняют следующие задачи в механизме правореализации:
. Разумно ограничивают процесс реализации возможностей, заложенных в содержании субъективного права, в целях эффективного удовлетворения потребностей всех субъектов отношений.
. Сдерживают антиобщественные и негативные проявления осуществления права.
. Стимулируют активное поведение управомоченного лица, направляя его к правомерности.
. Выступают элементом позитивной ответственности субъекта, в силу его обязанности соотносить свое поведение с установленными в нормах границами и ориентирами.
Как образно высказался А.А. Малиновский: в большинстве случаев пределы субъективного права устанавливаются законодателем в соответствии с принципом «разрешено все, что не запрещено буквой закона», а пределы осуществления субъективного права согласно максиме «разрешено все, что не противоречит духу права». То есть пока дух права не будет совпадать с буквой закона, будут существовать различия между пределами субъективного права и пределами его осуществления.
Виды пределов осуществления субъективных прав.
Выделяют два основных вида пределов осуществления субъективных прав - общие и частные.
Общие пределы осуществления субъективного права - это те, которые применимы к любым субъектам права, в рамках всяких гражданских правоотношений безотносительно к типу осуществляемого гражданского права. О.А. Поротикова к общим пределам относит права и интересы третьих лиц, средства защиты принадлежащего лицу права. По нашему мнению, теперь, с учетом внесенных в ст. 10 Гражданского кодекса РФ изменений Федеральным законом от 30.12.2012 года № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», к общим пределам следует также относить добросовестность и разумность при осуществлении прав. Перейдем к последовательному рассмотрению видов общих пределов осуществления прав.
А) Права и интересы третьих лиц - наиболее общий предел осуществления субъективных гражданских прав и, более того, это общепризнанный принцип международного права, который получил свое закрепление в ч. 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав человека 1948 года: «при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе».
Данное положение также отражено в ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, где сказано: «осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц».
В ст. 10 ГК РФ напрямую эта норма не дублируется, однако при анализе положений статьи можно прийти к аналогичному выводу: поскольку не допускается осуществление гражданских исключительно с намерением причинить вред другому лицу, следовательно, пределом осуществления прав в данном случае выступают объекты, которым может быть причинен подобный вред, то есть права и интересы третьих лиц.
Что касается интереса как объекта, которому не может быть причинен вред, то необходимо учитывать, что интерес лица может не иметь правового значения, как, например, в случае если он выступает мотивом заключения сделки. В случае, если интерес не оформлен в субъективное право, то действия третьих лиц не могут его нарушить. Как отмечал Ф. Регельсбергер: «Насколько управомоченный поступает согласно своему праву, настолько он может даже нарушать сферу чужих интересов. Он не может лишь нарушать сферу чужих прав». Другое дело, если имеет место «законный» или «охраняемый» интерес, который обладает защитой, не будучи оформленным в субъективное право. Например, ГК РФ упоминает в ст. 209 охраняемый интерес как предел осуществления права собственности, но при этом никак его не конкретизирует.
Б) Средства защиты принадлежащего лицу права.
Право на защиту принадлежащего лицу права является структурным элементом любого субъективного гражданского права. Ограничения, установленные для осуществления этого правомочия, носят универсальный характер. Анализ ст. ст. 11, 12 ГК РФ позволяет сделать вывод, что правомочие на защиту может состоять из действий по самозащите права и действий по обращению за защитой права к компетентным органам для применения мер государственного принуждения. Остановимся на анализе такого материально-правового способа защиты права как самозащита права.
Под самозащитой гражданских прав понимается совершение управомоченным лицом дозволенных законом действий фактического порядка, направленных на охрану его личных или имущественных прав и интересов.
Действия по самозащите права обычно имеют место в состоянии необходимой обороны или состоянии крайней необходимости. О существовании пределов реализации права на самозащиту права свидетельствует ст. 1066 ГК РФ: «Не подлежит возмещению вред, причиненный в состоянии необходимой обороны, если при этом не были превышены ее пределы». Пределами реализации права на самозащиту права в указанных состояниях является «соответствие действий лица таким требованиям, как соразмерность причиненного и предотвращенного вреда, защита действительного права от наличного, а не мнимого посягательства, соотнесение способов и приемов защиты с конкретными условиями правонарушения».
В) Добросовестность и разумность при осуществлении прав.
В ранее действовавшей редакции ст. 10 ГК РФ содержалось положение, согласно которому «в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются» - таким образом, анализ данной нормы давал основание полагать, что добросовестность и разумность действий лиц, осуществляющих права, предполагается лишь в определенных законом случаях. В связи с этим, некоторые авторы, в частности А.А. Малиновский и О.А. Поротикова, относят добросовестность и разумность действий к частным пределам осуществления прав. Основными аргументами в пользу этой позиции являются, во-первых, то, что право не должно подменять собой другие социальные регуляторы поведения (нормы морали, религиозные нормы, традиции и др.), во-вторых, считается нецелесообразным требовать от каждого субъекта права соотносить свое поведение с идеалами добра, справедливости, совести. Следовательно, необходимо различать случаи, когда закон прямо устанавливает требования добросовестности и разумности к поведению участников правоотношений и последствия несоблюдения этих требований, и случаи, когда правовая норма лишь призывает субъекта быть добросовестным или разумным, но отступление от этих требований не повлечет никаких негативных правовых последствий. Такое поведение А.А. Малиновский предлагает называть «правомерным злоупотреблением правом», поскольку оно не нарушает запрещающих норм. Представляется, что данная формулировка, объединяющая взаимоисключающие понятия, является противоречивой, поскольку злоупотребление права предполагает его использование во вред, а причинение вреда не может быть правомерным.
В связи с внесением изменений в ст. 10 ГК РФ ФЗ о внесении изменений в ГК РФ от 30.12.2012 года, вышеуказанное положение приняло несколько иную формулировку: «Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются». Новая редакция ст. 10 ГК РФ не ставит наличие добросовестности и разумности действий участников правоотношений в зависимость от того, требует ли этого закон в конкретном случае. Законодатель признал целесообразным установить обязанность участников любых гражданских правоотношений соотносить свое поведение с требованиями добросовестности и разумности в любом случае, установив новый общий предел осуществления гражданских прав. Теперь судьи могут обращаться к ст. 10 ГК РФ и тогда, когда прямое требование добросовестности в отношении осуществления какого-либо права отсутствовало. Более того, новая редакция ст. 1 ГК РФ провозглашает добросовестность в качестве принципа гражданского права.
Поведение можно считать добросовестным, пишет О.А. Поротикова, в том случае, «если лицо, его совершающее, осознает свою ответственность перед другими членами общества, ориентируется на честное выполнение своих обязанностей, руководствуется в поступках общественно полезным намерением, стремится избежать причинения вреда третьим лицам».
А.А. Малиновский уточняет, что «добросовестность проявляется также в виде добровольного отказа субъекта от использования пробелов и противоречий действующего законодательства в ущерб правопорядку и общественным интересам».
Несмотря на то, что добросовестность стала общим пределом осуществления гражданских прав, есть некоторые статьи ГК РФ, содержащие указание на добросовестность не только как на предел осуществления права, но и на правовые последствия, наступающие в случае нарушения данного предела. Так, согласно правилам совершения сделок под условием (ст. 157 ГК РФ), если наступлению условий недобросовестно воспрепятствовала сторона, которой наступление условий невыгодно, то условие признается наступившим. И наоборот, если наступлению условий недобросовестно содействовала сторона, которой наступление условий выгодно, то условие признается ненаступившим.
Разумность.
В литературе приводятся различные подходы к определению понятия разумность. В частности, А.А. Малиновский понимает разумность как «согласованность своего интереса с общепризнанными способами его удовлетворения, выбор наиболее правильного (и, разумеется, законного) пути для достижения поставленной цели».
По мнению О.А. Кузнецовой «разумность связана с пониманием субъектом правоотношений целесообразности своих действий, осознанием причинно-следственных связей, со способностью видеть в своих действиях объективно полезную цель».
В англо-американском праве границы разумности поведения определяются через понятие «среднестатистического человека» (reasonable man), это своеобразный эталон, на примере поведения которого можно судить о разумности действий участников гражданского оборота.