Материал: Аблеев С.Р. Философия науки. Вводный курс

346

Эти проблемы традиционно были объемно представлены

вразличных традициях ненаучного знания, которое, как правило, носило не формально-отвлеченный характер, но выступало

вкачестве знания-инициации или сакрального посвящения в те или иные таинства природного и духовного бытия. Подобное посвящение предполагало определенное этическое измерение процесса познания в теологических, метафизических или мистических доктринах и практиках.

Таким образом, наличие более широкой проблематики, внимание к ряду важных мировоззренческих проблем и этический контекст религиозных и метафизических учений можно обозначить в качестве одной из причин исторической живучести ненаучного знания и необходимости его взаимодействия с научными парадигмами.

Другая причина связана с высоким эвристическим потенциалом ненаучного знания, которое исторически нередко предвосхищало эмпирический базис и теоретическое развитие науки. Эту проблему мы уже рассматривали выше. В качестве дополнительной иллюстрации можно вспомнить, например, возникновение концептуальной идеи атомизма в русле ненаучной и умозрительной античной натурфилософии (Левкипп и Демокрит). Оказалось, что эта формально ненаучная, ничем реально не обоснованная идея о том, что в основе всех вещей находятся неделимые частицы (атомы) и пустота, сыграла величайшую эвристическую роль в развитии научного естествознания. Многие достижения химии и физики оказались возможны именно благодаря концепции атомизма, от которой некоторые теоретики не могут отказаться до сих пор, несмотря на новое понимание фундаментального значения пространства или физического вакуума.

347

При принятии отмеченных соображений нам будут более понятны исходные аргументы некоторых сторонников сближения или диалога научного и религиозного знания. Известный средневековый арабский философ и врач Ибн Сина (Авиценна), крупнейший русский религиозный мыслитель В. С. Соловьёв, яркий представитель неоиндуизма Вивекананда, выдающиеся исламские философы Джелал ад-Дин Афгани и Сейид Хосейн Наср, известный французский антрополог и религиозный философ Тейяр де Шарден, многие последователи философии русского и евразийского космизма выступали за конструктивный диалог между научным и метафизическим знанием в решении аксиологических, этических, методологических и даже онтологических проблем.

В таком диалоге наука, разумеется, не может и не должна отказываться от своих базовых принципов миропонимания: детерминизма, объективности, принципа развития, строгой методологии, ценности истины как таковой и т. д. Однако она может по-новому осмыслить, например, этическое содержание процесса познания, расширить свое представление об иррациональных методах изучения природы, критически переосмыслить классическую физикалистскую онтологию, нивелирующую сложную многомерную природу Вселенной до трехмерной физической реальности. Одним словом, наука может и должна совершенствовать свой тип доминирующей рациональности с учетом понимания нелинейных и нелокальных связей, тонких синергийных закономерностей, на которые обращали внимание те или иные эвристические концепции, связанные с традицией ненаучного знания.

В качестве некоторых показательных направлений философского взаимодействия научного и ненаучного знания можно отметить, в частности, когнитивную проблему языка, онтологи-

348

ческую проблему уровней реальности и междисциплинарную проблему так называемых синхронизмов.

Вдругих параграфах этой книги мы уже затрагивали некоторые аспекты проблемы научного языка. Она связана с фундаментальным герменевтическим вопросом о том, насколько вербальный (понятийный) или формальный (математический) тексты как разновидности условных символических систем способны передать глубинную сущность вещей и законов природного мира. Долгое время в научной традиции познания этот вопрос не имел никакого смысла. Предполагалось, что строгое рациональное описание явлений природы на основе научных законов и понятий уже само по себе совершенно адекватно отражает сущность вещей.

Однако по мере развития физики и психологии обозначились трудности вербальной репрезентации научного знания. Оказалось, что выразить полученное знание с помощью традиционного научного языка и классических логических соотношений не так просто, а иногда и вовсе невозможно. В первой половине ХХ в. основатели квантовой механики поняли, что человеческий язык совершенно не подходит для адекватного описания реальности микромира. Более того, физики вдруг стали осознавать, что эта реальность вообще выходит за пределы классической логики.

Вэтом вопросе современная ядерная физика оказалась созвучна метафизической философии буддизма и даосизма, в которых последовательно отстаивался тезис о невербализуемой сущности природного или трансцендентного бытия. Выдающийся китайский мудрец Лао-цзы в первых строчках своего классического трактата «Дао-дэ цзин» провозглашает: «Дао, которое может быть выражено, не есть вечное Дао». Многие известные даосские, буддийские, индуистские мыслители полагали, что все

349

понятийные или словесные описания действительности являются условными, ограниченными и неточными. Об этом же после научной революции ХХ в. вдруг заговорили и выдающиеся теоретики физической науки, отмеченные лаврами лауреатов Нобелевской премии (Н. Бор, В. Гейзенберг, А. Эйнштейн и др.).

Причины такого положения вещей, по всей видимости, связаны вовсе не с логико-лингвистическими проблемами рациональных понятий (как полагали европейские позитивисты), а с ноуменальной сущностью самой природной реальности. Вполне вероятно, что эта сущность выходит за пределы человеческого языка, так как бесконечное, взаимосвязанное и противоречивое не может быть отражено средствами конечных, дискретных и однозначных логических систем1.

Таким образом, в осмыслении данной проблемы старые ненаучные мистические трактаты буддийских и даосских мыслителей оказали существенную идейную поддержку новому научному естествознанию и научной философии. Во всяком случае, философский диалог древней метафизической доктрины и современной научной теории в этом аспекте оказался вполне полезным и плодотворным для осмысления открывшихся проблем и ограниченных возможностей научного языка вообще и языка квантовой физики в частности.

Другая важная проблема, в русле которой наметился идейный диалог научного и ненаучного знания, связана с представлениями об уровнях реальности. Вообще парадоксальный вопрос о том, что есть реальность, принадлежит к числу самых фундаментальных философских вопросов всех времен и наро-

1 Капра Ф. Дао физики: Общие корни современной физики и восточного мистицизма. М., 2008. С. 51.

350

дов. По мере становления научной парадигмы миропонимания в период Нового времени он стал решаться вполне определенно и однозначно. Наука стала признавать лишь одну единственную – физическую реальность, т. е. объективный материальный мир природных объектов, воспринимаемых физиологическими органами чувств человека.

Субъективный мир человеческого сознания (внутренняя психическая реальность) фактически лишался какого-либо онтологического статуса и воспринимался как условная психоментальная сфера, не имеющая никакого полноценного бытия вне нейрофизических процессов головного мозга. Кроме того, научные теории совершенно исключили возможность существования других типов реальности (духовных, трансцендентных, метафизических), о которых писали сторонники религиозных и мистических доктрин. Такой подход доминировал в классической и неклассической науке вплоть до второй половины ХХ столетия, когда физики начали понимать, что структура реальности все же имеет неоднозначный характер.

Оказалось, что теория заставляет воспринимать квантовые микрочастицы как многомерные объекты с размерностью 10 или 11 единиц. В противном случае объяснить их природу и взаимодействия оказалось невозможно. Таким образом, размерность физической реальности микрочастиц стала отличаться от размерности физической реальности макромира, в котором существует человек. Однако по мере развития новой М-теории выяснилось, что проблема реальности намного сложнее, чем представляли себе физики ранее.

Теоретический аппарат М-теории предполагал существование дополнительных измерений не только в микромире, но и в космических масштабах Вселенной. Некоторые физики начали допускать существование Мультиверса Вселенных, понимаемо-