Материал: Аблеев С.Р. Философия науки. Вводный курс

321

софию как таковую. За эти убеждения Ибн Сина называл их «братьями по истине».

Однако суфии все же полагали, что разум (точнее, «акл» – рассудок или интеллект) имеет несокрушимую силу только в сфере ограниченного бытия. За ее пределами находится царство интуиции, мистического озарения или «сердца» – более мощных по сравнению с разумом познавательных способностей человека. «То, что не подвластно разуму, – доступно сердцу» (Ибн Араби). Отсюда возникало и специфическое суфийское понимание исламского религиозного постулата о непостижимости Бога. Признавая этот постулат, они, в отличие от теологов, трактовали его как непостижимость абсолютной истины и бесконечность процесса ее познания. Человек должен и даже обязан стремиться к истине, но только внутренний духовный опыт мистического порядка реально позволяет человеку приближаться к ней и достигать единения с Богом.

Таким образом, именно успехи исламской фалсафы и конструктивная позиция суфизма в обосновании ценности разумного знания создали мировоззренческие условия для плодотворного развития арабской науки в период Средневековья. Арабские религиозные мыслители смогли сделать то, на что не хватило духовных сил у христианских философов в периоды патристики и схоластики. Бурное развитие арабской математики, астрономии, медицины, архитектуры, химии и материаловедения, переводы трудов античных авторов – все это явилось лишь закономерным следствием утверждения права на существование познавательной традиции, связанной с разумом и эмпирическим изучением природы. Хотя длилось это относительно свободное сосуществование веры и разума сравнительно недолго.

Противостояние ортодоксальной мусульманской теологии с одной стороны и фалсафы – с другой все же окончилось по-

322

чти полной победой догматической религиозной теологии. На Арабском Востоке рациональная философия и науки о природе постепенно приходят в упадок после XIII–XV вв. Символическим рубежом завершения эпохи расцвета и начала глубокой стагнации арабо-исламской философии и науки можно считать убийство в 1449 г. выдающегося просветителя, математика

иастронома, правителя тюркской империи Тимуридов – Мирзо Улугбека. Лучшая в мире обсерватория, построенная Улугбеком – талантливым внуком грозного завоевателя Тамерлана, постепенно пришла в упадок и в XVII в. была разобрана на кирпичи.

Религиозно-догматическая традиция будет господствовать в исламской культуре более пяти столетий – вплоть до ХХ в. Одним из первых крупных мыслителей, попытавшихся вновь выступить за реформацию ислама, будет Джелал ад-Дин Афгани (1834–1905). По его мнению, в упадке арабской культуры

ицивилизации была виновна, прежде всего, исламская религия. Разумеется, Афгани вовсе не отрицает ислам как таковой, а лишь говорит о необходимости его очищения от накопившихся в истории искажений. Такая реформация, в частности, позволит преодолеть укоренившееся противопоставление веры и знания (религии и науки), тормозящее социально-политическое и экономическое развитие мусульманского мира. Немного позже эту идейную линию продолжит один из самых значительных мусульманских философов ХХ столетия иранец Сейид Хосейн Наср (род. 1933). Он также будет последовательно развивать идею синтеза религиозной веры и научного знания.

Европейская культура после эпохи Возрождения тоже не смогла осуществить идею синтеза, но продолжила свое развитие уже не в русле религиозного догматизма, а по пути секуляризации. С одной стороны, это имело определенные прогрес-

323

сивные результаты. Освобождение от социального и идейного доминирования религии, преодоление авторитетов веры открыло новые возможности для развития научного знания. Религиозный догматизм, теологический мистицизм, схоластические дискуссии, а позже и метафизическая философия становятся объектами усиленной критики. С другой стороны, светская европейская наука начинает развиваться вне каких-либо этических координат и гуманистических ценностей. Ценностная нейтральность науки в Новое время провозглашается одним из важнейших идеалов научного знания. Противоречивость и даже опасность такой траектории развития научного знания западные философы начали осознавать только в ХХ столетии.

9.3. Влияние ненаучного знания на формирование науки

В научной и учебной литературе формирование и развитие научного знания порой рассматривается вне общего культурного контекста исторических эпох, вместе с которым нивелируется противоречивое воздействие различных форм ненаучного знания на те или иные научные тенденции и достижения. Проблема состоит в том, что наука формировалась вовсе не в идейном вакууме, не в когнитивной пустыне, а на основе тех познавательных традиций, которые господствовали в обществе или оппонировали господствующим картинам мироздания до становления научной парадигмы. Именно поэтому совершенно некорректно рассматривать происхождение науки вне культурного поля ненаучного знания, которое парадоксально и диалектично породило новые ростки совершенно иного миропонимания, кардинально отличного от традиционной мифологии,

324

религии, магического знания в методологическом, ценностном и содержательном смыслах.

Кем были первые ученые в Китае? Это были, прежде всего, последователи даосского и буддийского мистицизма, мастера магической натурфилософии и медицины, нумерологии и мантики (гадательного искусства) школы инь-ян, приверженцы конфуцианской философии с ее религиозно-этическим идеализмом, культом светского ритуала (ли) и социальной гармонии. Кем были первые ученые в Древней Греции? Это были исследователи природы и космоса, так называемые физики, которые вовсе не отвергали богов (но понимали их уже как-то иначе), признавали мистическую доктрину реинкарнации души (Пифагор и Платон) и выросли на идеях античной мифологии, но начали переосмысливать ее на основе наблюдения, опыта и разумного знания.

А кем были отцы-основатели европейской науки? Почти все они так или иначе испытали на себе влияние герметической мысли, магической философии, мистицизма неоплатоников, астрологии и алхимии. Современные итальянские исследователи истории философской мысли Дж. Реале и Д. Антисери вполне справедливо отмечали, что присутствие неоплатоновской и неопифагорейской познавательных традиций, герметического мышления и магического мировосприятия в процессе европейской научной революции эпохи Ренессанса является неопровержимым фактом1.

Например, создатель гелиоцентрической модели мироздания, вестник научной революции Николай Коперник, оказывает-

1 Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 3. Новое время. СПб., 1996. С. 55.

325

ся, вовсе не отвергал астрологию и сокровенную герметическую философию. Обосновывая центральное положение Солнца во Вселенной, он кроме других аргументов ссылается и на авторитет полулегендарного египетского и античного мудреца Гермеса Трисмегиста (Гермеса Триждывеличайшего), который воспроизводит в своих текстах древнюю эзотерическую истину о Солнце как «видимом Боге», отражающем невидимую духовную сущность физического мироздания.

Популяризатор гелиоцентризма Коперника выдающийся итальянский мыслитель Джордано Бруно был ярким последователем эзотерической философии – магического герметизма и пантеистического неоплатонизма. Например, одна из его работ называлась недвусмысленно – «О естественной магии» (1588). С точки зрения научного мировоззрения нам это покажется весьма странным, но на основе совершенно ненаучной метафизической философии Бруно смог понять такие космологические аспекты строения Вселенной, которые оказались недоступны математической астрономии Николая Коперника.

Не случайно Бруно полагал, что Коперник не до конца осознает философский и космологический смысл своей гелиоцентрической теории. В любом случае, идея бесконечности Вселенной; утверждение о существовании в космосе других звезд, подобных Солнцу, которые тоже являются центрами вращения; предположение о присутствии неизвестных планет в Солнечной системе – все это является бесспорной заслугой Джордано Бруно и бессмертным вкладом его герметической натурфилософии в становление научного знания.

Следует признать, что почти все основатели новой европейской астрономии вполне лояльно относились к герметическим наукам, хорошо знали астрологию и применяли ее на практике. Известный датский астроном Тихо Браге, который одним из