Материал: XX
его фасад без одного углового минарета окажется недопустимо обезображенным», так как и без этого в 1870 г. рухнул один из четырех минаретов медресе, чуть позже и второй. Почти каждое заседание комиссии, отдельные из которых проходили прямо на площади Регистан, сопровождались бурными спорами в вопросе скорейшего спасения и выпрямления минарета медресе. Работы велись в течение 1918 – 1932 гг. и были завершены успешно. Это был беспрецедентный случай в мировой истории реставрационной практики.
Наравне со служебными обязанностями и научно-исследова- тельской работой непосредственно в Самарканде В.Л. Вяткин по линии Средазкомстариса не раз был командирован в разные регионы Узбекистана для ведения археологических раскопок, обследования архитектурных памятников региона со всеми полномочиями, касающимися его деятельности1. Где бы он ни работал, всегда возвращался в родной для него Самарканд2. Этот неутомимый разносторонний ученый находился в постоянном научном поиске.
После упразднения предшественника Туркомстариса – Средазкомстариса В.Л. Вяткин был также первым председателем Узкомстариса, находившегося в Самарканде.
Трудно переоценить роль В.Л. Вяткина в изучении и сохранении бесценных культурных памятников Самарканда. Не имея специального образования, он в высшей степени состоялся как талантливый исследователь, превосходный организатор, большой энтузиаст, бескорыстно увлеченный своим делом. За открытие в 1908 – 1909 гг. остатков обсерватории Мирзо Улугбека В.Л. Вяткин по праву был удостоен золотой медали имени акад. В.Р. Розена. Но, пожалуй, главным критерием признания его деятельности можно считать огромное уважение среди местного населения Самарканда.
По характеру В.Л. Вяткин был довольно своеобразным человеком. Так, М.Е. Массон в одной из своих работ приводит воспоминания Н.П. Остроумова:
«… «Бука» Вяткин … упрямый, нелюдимый какой-то, большой индивидуалист. Не хочет, вот как другие, делиться с ним, Николаем Петровичем, услышанными от туземцев сказками, пословицами, загадками. Все для себя бережет. При всем том застенчивый уж очень. Стесняется, что не умеет держаться в обществе. Но вообще
1ЦГА РУз, ф. Р-1591, оп. 2, д. 7, л. 1, 3, 4, 7, 8.
2Судя по одному архивному документу, В.Л. Вяткин большую часть служебной и научной работы предпочитал выполнять дома. В этой связи председателем Облгорисполкома было подписано удостоверение на выделение ему дополнительной жилплощади в размере 20 кв. аршин. См: ЦГА РУз, ф. Р-1591, оп. 2, д. 7, л. 2.
-121 -
многообещающий молодой человек»1.
Понимая, насколько важно для глубокого изучения истории Узбекистана знать и уметь читать первоисточники, В.Л.Вяткин в то время писал:
«Надо будет изучать язык и арабский шрифт, так как всегда мы будем прибегать к первоисточнику, как бы мы не освещали исторические факты… Для написания истории культуры, истории быта, истории общества и общественных элементов необходимо тем не менее изучать вообще историю Средней Азии. Историк должен оперировать вообще всем материалом, для этого он должен владеть языками»2.
Эти высказывания ученого, впрочем актуальны и в настоящее время.
При изучении описи личного фонда М.Е. Массона нам удалось обнаружить неопубликованные работы В.Л. Вяткина: 1) машинописный научный труд «К вопросам изучения узбеков в Средней Азии. XVI век», объемом в 150 листов; 2) перевод рукописи «Васики сиджият и утверждение продаж» объемом в 513 листов. Возможно, еще придет время и кому-нибудь удастся изучить и издать эти труды, так как, вероятно, мало кто из современных исследователей знает о них.
Помимо научных изысканий В.Л. Вяткин вел и педагогическую деятельность, в частности, он был одним из первых профессоровисториков Самаркандского государственного университета, почетным членом ученых Советов Среднеазиатского государственного университета в Ташкенте (ныне Национальный университет Узбекистана им. Мирзо Улугбека) и Восточного института.
Академик Яхъя Гулямов, вспоминая свои студенческие годы в Самарканде, писал:
«Начались лекции В. Вяткина по курсу «История мусульманского Востока». Он читал лекции, шагая из одного конца аудитории в другой… Он не смотрел ни на конспекты, ни на студентов. Выбрав и смотря только на одну точку, он читал наизусть стихи на фарси, относящиеся к теме… На первой же лекции он в корне перевернул мои предыдущие взгляды, потому что перед его знаниями мои познания по истории показались ничтожными. Он изученные им письменные источники X века, в частности, произведения Мухаммада Жарир Табарий, Мухаммада Наршахий и живших позже Ибн ал-Асир, Жувайни и других, так характеризовал, что до сих пор прочитанные мною книги по истории показались ничтожными. Во время лекции мы
1Массон М.Е. Рудник погибели. Фрунзе: Кыргызстан, 1971. С. 10–11.
2Аббасов А. В.Л. Вяткин – историк-источниковед, историк-археолог Узбекистана… С. 17.
-122 -
прерывали его и задавали вопросы, он обязательно отвечал на них. Потому что в конце лекции он не оставлял времени для вопросов, и после звонка сразу выходил из аудитории. В. Вяткин из моих вопросов, кажется, понял, что я очень внимательно слушал его лекции, и однажды поджидал меня в коридоре. Как только я приблизился к нему, он по-узбекски начал комментировать свой ответ на мой вопрос. Именно В. Вяткин впервые мне посоветовал внимательно изучить первоисточники. После очередной его лекции В. Вяткин повел меня в старую часть Самарканда. Завел в библиотеку на улице Регистана. Работавшие там сотрудники от молодых до людей в возрасте сразу стали тепло приветствовать его на узбекском языке, обращаясь к нему уважительно «домла» (учитель. – Ф.Ш.). Я тогда понял, насколько его уважает местная интеллигенция и в каких он с ними теплых отношениях. Учитель поставил стул возле высокого шкафа и достал оттуда покрывшуюся пылью книгу. Это был турецкий перевод «Тарихий Табарий» («История Табарий»). Он показал, какую главу мне следует прочитать в первую очередь. Хотя книга была на турецком, но заглавия глав были на фарси. Я и представить не мог насколько он хорошо владеет фарси и турецким. В тот же день В. Вяткин повел меня в свой кабинет на Регистане. Его кабинет был расположен в одной из худжр (келья – Ф.Ш.) медресе Тилла-кори. Его стол был заполнен папками и книгами, а возле них в папиросной коробке лежали старые монеты. На деревянных полках старинные в ряд стояли керамическая, стеклянная посуда, разнообразные фрагменты настенных росписей, фрагменты мраморных надписей, керамические статуэтки людей, лошадей и других животных. Потом я узнал, что В. Вяткин является председателем Комитета по охране старинных памятников. Он вежливо приняв, поговорив с посетителями, вернулся и увидев, как я заинтересованно разглядываю эти предметы, обратился ко мне со словами:
– Ну что, мулло Яхъя, что скажете по поводу этих находок, на что они похожи? – и громко рассмеялся.
–Предположительно, они найдены в результате археологических находок, но какая из них какого периода?... – спросил я.
–Весь вопрос в этом, это и есть археология, о которой я говорил,
–ответил он, и, встав с места, обозначив несколько предметов керамической посуды, плитки с высеченными надписями, стал пояснять, какие относятся к периоду Саманидов, какие к периоду Караханидов, какие к XVI веку. Насколько я к ним тогда относился равнодушно,
-123 -
настолько он с теплотой и увлечением знакомил меня с находками»1.
Приведенные воспоминания Я.Г. Гулямова свидетельствуют о том, как трепетно В.Л. Вяткин относился к каждой найденной старинной вещи, и каким образом он внимательно и осторожно воспитывал в молодых одаренных студентах любовь к науке.
Наверное, очень трудно переоценить вклад Василия Лаврентьевича Вяткина в только зарождающуюся тогда археологию в регионе, популяризацию и развитие исторической науки Узбекистана, изучение и сохранение древних памятников, особенно Самарканда. Более 35 лет своей насыщенной и богатой открытиями жизни он отдал исторической науке Средней Азии, воспитанию молодого поколения ученых.
Василий Лаврентьевич Вяткин скончался 26 июня 1932 г. В знак признания его научных и практических заслуг он был похоронен на Регистане в Самарканде, но позже, 29 декабря 1934 г. его останки были перенесены и захоронены на территории открытой им самаркандской обсевартории Мирзо Улугбека. Согласно его воле, собранная им коллекция предметов старины (древние терракоты, фрагменты оссуариев, стеклянные изделия, образцы художественной керамики) была передана родному для В.Л. Вяткина Самаркандскому музею.
Научная и практическая деятельность В.Л. Вяткина в изучении и сохранении историко-культурных памятников Самарканда и ее результаты служили научной базой для более глубоких и разносторонних научных исследований учеными последующих поколений. Кроме того, благодаря его знаниям и умению воспитывать молодое поколение, ряд самых известных в научном мире ученых могут считать В.Л. Вяткина своим первым учителем, пробудившем в них любовь к науке.
Профессор Пулат Салиев: судьба и драма
Среди имен выдающихся историков Узбекистана первой трети XX столетия, стёртых или полустёртых из памяти народа, значительное место занимает имя первого узбекского профессора истории, основоположника узбекской и среднеазиатских научных
1Алиев Б., Ҳакимов Н., Ҳакимжонов А.Ю. Академик Яҳё Ғуломов. Тошкент, 1998. Б. 6–8.
-124 -
школ средневековой и новой истории Средней Азии Пулата Маджитовича Салиева1.
И действительно, сегодня мало кто в мире знаком с его историческими сочинениями, увидевшими свет на узбекском и, в меньшей мере, на русском языках в 20-30-е годы XX столетия. Созданные на основе древних средневековых манускриптов, написанных на староузбекском, арабском языках и на языке фарси, в своё время они были изъяты из библиотек и подверглись уничтожению как идеологически не выдержанные. До нас дошли лишь немногие экземпляры книг Пулата Салиева, долгие годы находившихся на спецхранении в нескольких крупнейших библиотеках страны, среди которых: «Индия под игом Англии» (1920 и 1926), «Бухара в эпоху династии мангытской династии» (1920 и 1926), «История Бухары» (1923), «История Средней Азии. Часть 1» (1926), «Узбекистан и Таджикистан. Эконо- мико-географический очерк» (1926), «Эпоха торгового капитала в Средней Азии. Часть 1» (1926), «Распространение ислама в Средней Азии» (1928).
Критически относясь к тенденциозным историческим хроникам придворных летописцев и одновременно пользуясь рядом фактических данных, извлечённых из восточных рукописей позднего средневековья, П. Салиев создаёт свой главный опубликованный труд «История Узбекистана. XV – первая половина ХIХ вв.» (1929).
Кроме того, существуют свидетельства родственников и близких о том, что П. Салиев предпринял попытку создания первого за всю историю узбекского народа обобщающего труда «История Узбекистана с древнейших времён до настоящего времени в двух томах». Считается, что это произведение было конфисковано во время ареста и, быть может, навсегда утрачено. Вероятно, это и была «Тайная история Пулата Салиева», его сокровенная авторская версия, которую он «писал в стол», не надеясь на скорую публикацию. Во время обыска были также изъяты подготовленные к печати рукописи работ «Материалы к истории узбекского народа» (объём 30-35 печатных листов), «Эпоха торгового капитала в Средней Азии. Часть 2» (объём 20 п. л.) и «История Средней Азии. Часть 2.» (объём 10 п. л.).
За глубокие научные исследования и труды, по свидетельству современников, П. Салиев удостоился быть избранным в почётные члены Турецкого исторического общества (Turk Tarih Kurumu), образованного в 1931 г. по инициативе Кемаля Ататюрка.
1 Гуломов Я., Хабиб Р. Улкан тарихшунос // Ўқитувчилар газетаси. 1967. 11 май. №38 (2149); Хабиб Р. Тарихчи Олим // Тошкент оқшоми. 1967. 9 июнь. №133 (288).
- 125 -