Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

Часть вторая. Идеология шаманства

жет освободиться без очень настойчивой помощи со стороны своих собственных духов-помощников.

Духи вообще могущественнее, чем люди, в особенности духиубийцы, духи, существующие охотою на мелкие души человеческие, на «тюленьчиков» и «оленьчиков». С другой стороны, шаманы вообще могущественнее духов. Если раньше было сказано, что звери рассматривают человеческих охотников так же точно, как люди рассматривают охотников-духов, то это соотношение можно продолжить и сказать, что шаманы относятся к духам так же, как духи относятся к обыкновенным людям.

Глава IV

ДУША И ДУХ, И ИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

Рядом с духами такую же неотъемлемую часть анимистической системы представляют также и человеческие души, взятые в различных положениях, либо в то время, когда они спокойно и незримо обитают в человеческом теле, и также в то время, когда они выходят из тела и блуждают неведомо где, например во время снов, обмороков, галлюцинаций, и, наконец, после смерти человека, когда они навсегда покидают человеческое тело и выходят совсем в неведомые области надземного или подземного мира. Надо признать, что для развитого анимизма утверждение Тейлора не может показаться приемлемым. Основным элементом развития идеи о духах является именно человеческая душа, ибо она доступна в некотором роде внутреннему наблюдению, которое предшествует наблюдению внешнему. Представление о духе возникает на той стадии развития анимизма, когда олицетворение переходит в одухотворение и возникает представление о каком-то духе-хозяине, о маленьком незримом человечке, который обитает внутри данного предмета, как будто в особом жилище, в наружном футляре земном.

«Так же как зернышко в орехе», — объяснял мне шаман. Это сравнение указывает на то, что дух-хозяин предмета и самый предмет мыслится одинаково со всем материальным, только один является оболочкой, другой — содержимым.

251

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

Однако представление о человеческой душе является все же позднейшим. До этого времени человек, не сознававший раздвоения внешнего мира, не может осознать также раздвоения внутреннего мира. Действительность и сон для него одно и то же. Он их не различает, и поэтому не может поставить вопрос об их сходстве или об их различии. Для того чтобы получить ощущение, что душа во время сна покидает тело и блуждает неведомо где, надо сначала осознать различие между явью и сном. Только после этого можно выработать представление о том, что душа переходит из яви в сон и потом возвращается обратно.

Таким образом, представление о человеческой душе, разработанное Тейлором, не является правильным. При обозрении соответственных этнографических материалов, оно является недостаточным и не покрывающим всех фактов. В шаманских описаниях и фольклорных рассказах концепция души, выходящей из тела во время сновидений, отступает на задний план. Душа — это маленькая летящая душка, это душка, преследуемая злым духом и поедаемая им на лету. Душа — это нечто подвижное, пугливое, склонное к бегству, как и духи-помощники, которых я описывал выше. На различимых рисунках, сделанных туземцами, относящихся к этому предмету, изображается погоня долгоногого и хищного духа за мелкой поджарой душонкой. Два духа-людоеда разрывают пополам человеческие души и поедают их. Душа постоянно в движении, пролетающая мимо, она производит звук, подобный жужжанию пчелы или жука.

«У гольдов душа на том свете является добычею духов. Гольдский шаман, взявшийся проводить душу благополучно в загробное царство, может вернуться и сказать: что душу отправить в загробное царство нельзя, так как она больна, злые духи отгрызли ей уши и высосали глаза. При этом известии родственники разражаются самыми безутешными рыданиями. Рыдает шаман и все гости, и после того шаман за особую плату должен совершить обряд исцеления души»21.

У удыгейцев «со смертью душа оставляет тело, но не уходит далеко, а витает некоторое время около юрты, ожидая, когда шаман отведет ее в загробный мир. Это чрезвычайно трудное дело. Только настоящий шаман может выполнить эту миссию. Шаман

21И. А. Лопатин. Шаманство у гольдов. Описание камлания над больным. Николаевск-на-Амуре, 1918, стр. 11.

252

Часть вторая. Идеология шаманства

на пути также встречает неимоверные трудности, нередко возвращается обратно и на другой день вновь начинает странствования. Если шаман не доставит душу на тот свет, то она будет скитаться по земле и перейдет­ во власть черта, сама сделается чертом и будет вечно мстить своему роду. Загробный мир (“буни”) находится очень далеко, в той стране, где солнце на время заката скрывается за горизонтом. Там душа, в течение одного поколения, живет такою же жизнью, как и на земле, люди так же ловят рыбу, так же охотятся, женятся и снова умирают. После второй смерти душа становится меньше и уносится еще дальше на запад, где снова живет одно поколение, опять умирает и опять летит на запад к заходящему солнцу, становится все меньше и меньше, пока и совсем не исчезает»22.

Загробный мир («буни») у удыгейцев совпадает даже по имени с загробным миром у гольдов и даже у тунгусов. С другой стороны, обращает на себя внимание четко изложенная теория о втором и третьем рождении души и смерти души, которая постепенно становится все меньше и меньше и в конце концов умирает и исчезает уже окончательно.

Такое представление о вторичных зарождениях души и ее окончательной смерти встречаются у разных народностей.

Другое сообщение, относящееся к тем же удыгейцам, подчеркивает возможность отогнать злого духа от больного человека посредством брани и побоев. Это сообщение отметает коллективный характер борьбы с духом. В нападении на злого духа вместе с шаманом принимают участие все члены семьи, вооруженные дубинами23.

«Если же болезнь послана злым духом, чертом, — пишет Брайловский, — то задачей шамана является отыскание, какой вид принял черт, пославший недуг. Узнает об этом во сне от того же черта. После этого он делает изображение (фетиш), какое указано ему во сне чертом. Это изображение подвергается сильным побоям и поруганию»24.

По свидетельству г. Белькевича, каждый из членов семьи, к которой принадлежит болящий, вооружается дубиной и под предводительством шамана идут к стоящему возле балагана травяному фе-

22В. К. Арсеньев. Лесные люди и удегейцы (тазы), Владивосток, 1926, стр. 45.

23С. Н. Брайловский. Тазы (опыт этнографического исследования), Живая старина, 1901, в. III–IV, стр. 397.

24Там же, стр. 397.

253

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

тишу и начинают его бить до тех пор, пока он превратится в ничто. Черт напугается, по верованию удыге, и убежит.

Белькевич, как и многие другие исследователи, называет удыгейского злого духа просто чертом, хотя этот вольный перевод ведет к постоянным смешениям.

Однако Агапитов и Хангалов описывают бурятскую душу с большим соответствием концепции Тейлора.

«Душа представляется буряту совершенно отдельным от его тела существом, могущим покидать его временно и навсегда. В последнем случае наступает смерть. Болезнь и сон отличаются от смерти, так сказать, количественно. Сон и болезнь есть временное расставание души с телом, а смерть — вечное. Видение снов бурят объясняет тем, что в это время душа покидает тело, блуждает по земле и посещает царство духов»25.

Надо сказать, что это философское представление о душе для меня не кажется вполне убедительным. Во-первых, далее следует указание, что душа может быть видима и слышима другим человеком. Она обыкновенно принимает вид пчелы, — стало быть, эта душа находится в движении, в полете. А дальше есть указание, что именно за этой душой охотятся злые духи, окружающие бедного бурята со всех сторон. Эта душа очень пуглива, при всякой опасности она легко может вылететь из тела, особенно пуглива душа ребенка. Если злой дух похитит и съест эту душу — человек умирает26.

Одним словом, это все та же пугливая маленькая душка, которая спасается бегством от хищного духа-людоеда, и ей совсем не до того, чтоб строить силлогизмы о различии между сном и бдением, между явью и сном.

Более замечательно то обстоятельство, что человеческая душа, по общим представлениям туземцев, маленькая, слабая, все же обладает сложным составом — она делится на части. У чукоч, например, есть особые парциальные, «суставные души», у рук и ног. Если такая «суставная душа» исчезает, то соответственная часть тела болеет и сохнет. Одна из этих душ или все они могут быть у человека похищены духами, и тогда человек заболевает и под конец умирает.

25Н. Н. Агапитов, М. Н. Хангалов. Материалы для изучения шаманства [в Сибири]. Шаманство у бурят Иркутской губернии, Известия Вост.-Сиб. отдела Русского географического общества, 1883, т. XIV, № 1–2.

26См. Anthropos, XXII, № 3–4, стр. 578–585.

254

Часть вторая. Идеология шаманства

Гораздо чаще представление о сложной душе: двойной, тройной и даже четверной. Такое расчленение в рельефной форме встречается у якутов:

«У человека три души (“кут”): первая — “салагин кут” — это называется воздухо-душа. Эта душа странствует во время сна. Если в это время она попадает в руки Абасы (дьявола), то хозяин души хворает. Вторая — “Бор-кут” — земляная душа. Она ходит вокруг человека, далеко не отходя от него. Если Абасы поймает ее, человек хворает и может умереть. Третья — “Иня-кут” — подлинная материнская душа. Абасы не может поймать эту душу, потому что она никогда не выходит из человека. Когда шаман у злого духа выручает душу человека, то, спустившись на землю, он отпускает её на волю, и возвращается она в тело через темя»27.

«По представлению телеутов, — пишет Анохин, — душа человека имеет семь свойств: кут, jула, тын, ÿзÿт, сÿна, сÿр, jäl-салкын. Перечисленные свойства проявляются в различные периоды жизни человека, а именно: до рождения человека, вернее — до зачатия в утробе матери, при земном существовании и в период посмертного существования.

“Кут” понимается двояко: как зародыш (“embryo”), от которого начинается бытие человека, и как сила, поддерживающая бытие человека. Кут, по мнению телеута-шаманиста… дается человеку от небожителя Ӱlгäн’я, творца человеческого Кута — Анäм Jajyгы, по-русски — “матьтворец”, живущего на четвертом слое небесной сферы. Кут, ниспосланный от Анäм Jajyгы, воплощается в утробе матери и принимает вид красного червяка (“кызыл курт”). Этот зародыш в дальнейшем переходит… в обычный плод человека… Кут, давший начало бытию человека, остается жить с ним и расти… Кут сравнивается… с золотом с конскую голову и с серебром с овечью голову … Он понимается как двойник, который может отделяться от человека, жить вне его и снова сообщаться человеку.

Jула — тот же Кут, вышедший из человека, блуждающий и не попавший обратно в человека.

Как только из человека вышел Кут, единство человека нарушается, оно как бы раскладывается на две половины, которые начинают жить каждая порознь — человек сам по себе, а Кут, переходящий потом в Jулa, сам по себе. Вследствие этого человек начинает хворать и, если при помощи кама не возвратит в себя Кут, умирает.

27И. Корнилов. Из якутских поверий. Известия Вост.-Сибир. отдела Русского географического общества, т. XXXIX, 1908, стр. 82–85.

255