Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

Часть вторая. Идеология шаманства

явлений, другие дикари-философы, вероятно, прежде всего сделали очевидное заключение, что у каждого человека есть жизнь и есть призрак»7.

Еще двадцать пять лет тому назад я высказывал недоумение по поводу того, как можно эту сложную теорию о древних дикарях-фи- лософах и о сделанных ими биологических заключениях принимать в качестве исходного пункта для анализа происхождения религии. Ссылка на Энгельса в подтверждение теории классического анимизма не является доказательной. Энгельс говорит об анимизме в работе, посвященной Людвигу Фейербаху:

«Уже с того весьма отдаленного времени, когда люди, еще не имея никакого понятия о строении своего тела, пришли к тому представлению, что их мышление и ощущения причиняются не телом их, а особой от тела душой, остающейся в теле, пока оно живет, и покидающей его, когда оно умирает, — уже с этого времени они должны были задумываться об отношении этой души ко внешнему миру»8.

При внимательном рассмотрении этой цитаты можно видеть, что то весьма отдаленное время, о котором говорится, все же не является временем происхождения религии. Это отдаленное время сравнивается с более последующим временем, когда является идея о бессмертии души и, благодаря олицетворению сил природы, появляются первые боги. В относящейся сюда сноске Энгельс говорит: «Еще и теперь у дикарей и варваров в низшей ступени повсеместно распространено то представление, что снящиеся им люди суть души, на время покидающие тело9».

Варвары низшей ступени — это, конечно, не первоначальная стадия развития общества и развития религии.

Любопытно отметить, что русский перевод построен как-то ближе к философской теории Тейлора, чем к собственному тексту Энгельса. Привожу для сравнения несколько строк немецкого подлинника и более точного русского перевода.

«Seit der sehr frühen Zeit, wo die Menschen, noch in gänzlicher Unwissenheit über ihren eigenen Körperbau und angeregt durch Traumerscheinungen, auf die Vorstellung kamen, ihr Denken und Empfinden sei nicht eine

7E. Taylor. Primitive culture, 1894, p. 496.

8К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XIV, стр. 643.

9Там же, стр. 643.

241

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

Tätigkeit ihres Körpers, sondern einer besonderen, in diesem Körper wohnenden und ihn beim Tode verlassenden Seele — seit dieser Zeit mußten sie über das Verhältnis dieser Seele zur äußern Welt sich Gedanken machen».

«С того раннего времени, когда люди, еще находясь в полном неведении относительно строения их собственного тела, и побужденные сновидениями, перешли к представлению, что их мышление и ощущение не является деятельностью их собственного тела, но действием особой, в этом теле живущей и его после смерти покидающей души, с этого времени они должны были создать себе взгляд об отношении этой души к внешнему миру».

Мы, таким образом, не встречаем у Энгельса такого оборота, что люди, не умея объяснить сновидения, должны были задумываться об отношении души к внешнему миру.

Энгельс говорит проще и осторожнее: «Люди, побуждаемые своими сновидения, должны были создать себе взгляд об отношения этой души к внешнему миру».

Энгельс в дальнейшем ссылается на чрезвычайно характерный рассказ швейцарского этнографа и астронома Имтурна о гвинейских индейцах, не приводя его полностью. Я приведу это место из сочинения Имтурна:

«В одно утро я собирался подняться вверх по реке Эссеквиба из становища, где мы простояли 3-4 дня, так как несколько индейцев захворало. Оказалось, однако, что один из больных, индеец из племени Макуши, был в полном бешенстве. Здоровье его поправилось, но он наотрез отказался грести, обвиняя меня в том, что в минувшую ночь я заставил его грести одного в челноке вверх по реке сквозь ряд труднейших водопадов. Его никак нельзя было разубедить в том, что это действительно было, и он упорно принимал свой сон за действительность. В конце концов он согласился сесть в лодку, но грести не стал, утверждая, что его очередь прошла.

Много раз и другие индейцы заявляли поутру, что в эту ночь приходили такие-то и такие-то отсутствующие люди и наносили им побои. Они называли обидчиков по имени и долго растирали на собственном теле воображаемые синяки»10.

Мы видим, что Эверард Имтурн говорит о периоде вполне установившегося анимизма, когда сновидение владеет умами людей

242

Часть вторая. Идеология шаманства

и кажется им настолько же реальным и убедительным, как действительная жизнь.

Конечно, с современной точки зрения это явление довольно первобытное, но все же его нельзя соединить с началом религиозного восприятия. Непосредственно вслед за этим Энгельс начинает анализировать происхождение идеи о бессмертии души: «Так как смерть состоит в том, что отделяется от тела душа, остающаяся живою, то нет надобности придумывать для нее особую смерть. Так возникло представление о ее бессмертии, на той ступени развития не заключавшем в себе ничего утешительного, казавшемся лишь роковою, совершенно необратимою необходимостью и часто, например у греков, считавшемся положительным несчастьем. Скучное представление о личном бессмертии выросло не из потребности в религиозном утешении, а из того простого обстоятельства, что, признавши существование души, люди, в силу всеобщей ограниченности, не могли объяснить себе, куда же девается она после смерти»11.

Совершенно очевидно, что и здесь Энгельс говорит о дальнейшем развитии анимизма и также о переходе от анимизма к политеизму.

Идея о бессмертии души, конечно, не является идеей первоначальной. Для первобытного человека смерти вообще не существует. Для него смерть есть только переход из одного бытия в другое. Смерть — это простой уход «с этого света на тот свет».

Я мог бы ссылаться на восьмую главу своей книги «Христианство в свете этнографии». Там сказано: «Первобытный человек не хочет мириться с признанием естественной смерти даже в состоянии более позднего анимизма, религии духов. Активная природа человека не допускает пустоты, естественного перехода в небытие. По его представлениям смерть — это убийство. Убийство совершает враг зримый или незримый видимым орудием из камня или железа или невидимым колдовством».

Таким образом, начало смерти — это не естественная смерть,

анасильственная. В дальнейшем приведены факты в подтверждение этих положений. Все это, однако, ничуть не противоречит Энгельсу,

апросто относится к более первоначальной стадии в развитии анимизма и связанной с ним идеи о бессмертии души.

243

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

От бессмертия души Энгельс тотчас же переходит к многобожию:

«Подобным же образом, благодаря олицетворению сил природы, явились первые боги, которые при дальнейшей выработке религии всё более и более становились богами не от мира сего, пока, в силу процесса отвлечения — я чуть было не сказал: процесса дистилляции — совершенно естественно в ходе умственного развития, в головах людей не возникло, наконец, из более или менее ограниченных или ограничиваю­ щих друг друга богов свойственное монотеистическим религиям представление о едином, исключительном боге»12.

В своем изложении Энгельс восходит от анимизма к дальнейшим стадиям развития религии, но он совсем не стремится применить это рассуждение к более первоначальной стадии, нисходящей от анимизма в глубину. Тем более у него нет отрицания, что такие стадии могут существовать. В самое последнее время число соратников классического анимизма в советской науке сократилось и продолжает сокращаться, ибо тот анимизм, о котором говорит Энгельс в работе «Людвиг Фейербах», относится к представлениям дикарей и варваров низшей ступени, а отнюдь не к раннему переходу от сознания животного к сознанию человеческому. Яфетидология отмечает соответствующий этому стадному сознанию диффузный характер первоначального мышления.

Он соответствует стадии кинетической речи. Диссоциация диффузных представлений начинается только с началом звуковой речи13.

Яфетическая теория в дальнейшем отмечает выход из стадного сознания и переход к космическому мышлению. Далее следует переход к микрокосмическому мышлению и потом к мифологическому мышлению. Вообще эти ступени мышления имеют характер слитного, коллективного восприятия мира14.

Мещанинов отмечает дальнейшие формы первобытного восприятия мира как расщепление первобытного коллективного, более раннего представления.

12Там же, стр. 644.

13Н. Я. Марр. Избранные работы, том I, стр. 265.

14И. И. Мещанинов. Язык и мышление доклассового общества [в доклассовом обществе]. Проблемы истории докапиталистических обществ», ГАИМК, 1934, № 9–10, стр. 22–25.

244

Часть вторая. Идеология шаманства

Он указывает, что «отголоски этого сознания прослеживаются еще в родовом строе, где общественный союз (клан) отождествляет себя с тотемом, ставит знак равенства между ним, всем коллективом — кланом и отдельными его представителями15.

Было бы, впрочем, точнее сказать: ставя знак равенства между всем коллективом — кланом и коллективом — тотемом, ибо клан и тотем одинаково являются общественными группами. Отдельный индивидуальный представитель на данной стадии мышления всегда является только частью коллектива. Об этой связанности отдельного человека с коллективом Маркс говорит в «Капитале»:

«Те формы кооперации, господство которых в процессе труда мы находим на первых ступенях человеческой культуры, например у охотничьих народов или в земледельческих общинах Индии, покоятся, с одной стороны, на общем владении условиями производства, а с другой стороны, на том, что отдельный индивидуум не порвал еще пуповины, связывающей его с племенем или общиной, и спаян с ними столь же тесно, как отдельная пчела с пчелиным ульем».

В этом месте Маркс говорит об отношении отдельного индивидуума к трудовой коммуне. Он говорит, что отдельный индивидуум еще не порвал пуповины, связывающей его с общиной. Следовательно, эта связанность на предыдущих ступенях развития могла быть еще крепче.

И в другом месте, в главе «О товарном фетишизме и его тайнах» сказано почти то же о более поздних общественных формах, об азиатском и античном способе производства: «эти древние обще- ственно-производственные организации несравненно более просты и ясны, чем буржуазные, но они покоятся или на незрелости индивидуального человека, еще не оторвавшегося от пуповины есте- ственно-родовых связей с другими людьми, или на непосредственных отношениях господства и подчинения»16.

Очевидно, что на более ранних ступенях развития общества эта связь крепка и всеобъемлюща.

Переходя к характеристике развитого анимизма, я должен указать, что он представляет своеобразное соединение более древнего синтетически слитного представления и более позднего аналитиче-

15Там же, стр. 25.

16К. Маркс. Капитал, т. I, Партиздат, 1937, стр. 78.

245