Материал: Hrestomatia_2_1

О динамике акцентуаций характера

Можно выделить две основные группы динамических изменений при акцентуациях характера.

Первая группа — это преходящие, транзиторные изменения. По сути дела они по форме те же, что и при психопатиях.

На первом месте среди них стоят острые аффективные реакции.

Встречается несколько видов острых аффективных реакций.

1. Интрапунитивные реакции представляют собой разряд аффекта путем аутоагрессии — нанесение себе повреждений, покушение на самоубийство, учинение себе вреда разными спо­собами (отчаянные безрассудные поступки с неизбежными непри­ятными последствиями для себя, порча ценных личных вещей и т. п.). Наиболее часто этот вид реакций встречается при двух, казалось бы, диаметрально противоположных по складу типах акцентуаций — сенситивной и эпилептоидной.

2. Экстрапунитивные реакции подразумевают раз­ряд аффекта путем агрессии на окружающее — нападение на обид­чиков или «вымещение злобы» на случайных лицах или попавших под руку предметах. Наиболее часто этот вид реакции можно видеть при гипертимной, лабильной и эпилептоидной акцентуациях.

3. Иммунитивная реакция проявляется в том, что аффект разряжается путем безрассудного бегства из аффектогенной ситуации, хотя это бегство никак эту ситуацию не исправляет, а часто даже очень дурно оборачивается. Этот вид реакции чаще встреча­ется при неустойчивой, а также при шизоидной акцентуациях.

4. Демонстративные реакции, когда аффект разря­жается в «спектакль», в разыгрывание бурных сцен, в изображение попыток самоубийства и т. п. Этот вид реакций весьма характерен для истероидной акцентуации, но может встречаться и при эпилептоидной и при лабильной.

Другой вид транзиторных изменений при акцентуациях харак­тера, наиболее выраженный в подростковом возрасте, — это преходя­щие психопатоподобные нарушения поведения («пубертатные пове­денческие кризы»). Катамнестические исследования показывают, что если эти нарушения поведения возникают на фоне акцентуа­ции характера, то у 80% при повзрослении наступает удовлетво­рительная социальная адаптация. Однако прогноз зависит от типа акцентуации. Наиболее благоприятно предсказание при гипертомной акцентуации (86% хорошей адаптации), наименее — при неустой­чивой (всего 17%).

Преходящие нарушения поведения могут проявляться в виде: 1) делинквентности, т. е. в проступках и мелких правонарушениях, не достигающих наказуемого в судебном порядке криминала; 2) ток-сикоманического поведения, т. е. в стремлении получить состояние опьянения, эйфории или пережить иные необычные ощущения путем употребления алкоголя или других дурманящих средств; 3) побегов из дома и бродяжничества; 4) транзиторных сексуальных девиаций (ранней половой жизни, промискуитета, преходящего подросткового гомосексуализма и др.). Все эти проявления преходящих нару­шений поведения описаны нами ранее.

Наконец, еще один вид транзиторных изменений при акценту­ациях характера — это развитие на их фоне разнообразных психо­генных психических расстройств — неврозов, реактивных депрессий и т. п. Но в данном случае дело уже не ограничивается «ди­намикой акцентуаций»: происходит переход на качественно иной уровень — развитие болезни.

Ко второй группе динамических изменений при акцентуациях характера принадлежат его относительно стойкие изменения. Они могут быть нескольких типов.

1. Переход «явной» акцентуации в скрытую, латентную. Под влиянием повзросления и накопления жизненного опыта акцентуиро­ванные черты характера сглаживаются, компенсируются.

Тем не менее при латентных акцентуациях под влиянием неко­торых психогенных факторов, а именно тех, которые адресуются к «слабому звену», к «месту наименьшего сопротивления», присущему данному типу акцентуации, может произойти нечто, аналогичное декомпенсации при психопатиях. Черты определенного типа акцен­туации, до этого замаскированные, раскрываются во всей полноте и порою внезапно.

2. Формирование на почве акцентуаций характера под действием неблагоприятных условий среды психопатических развитий, достигающих уровня среды патологии («краевые психопатии», по О. В. Кербикову). Для этого обычно бывает необходимо сочетанное действие нескольких факторов: 1 ) наличие изначальной акцентуации характера, 2) неблагоприятные условия среды должны быть такими, чтобы адресоваться именно к «месту наименьшего сопротивления» данного типа акцентуации, 3) их действие должно быть достаточно продолжительным и, главное, 4) оно должно упасть на критический для формирования данного типа акцентуации возраст. Этим возрас­том для шизоида является детство, для психастеника — первые классы школы, для большинства других типов — разные периоды подросткового возраста (от 11—13 лет у неустойчивого до 16—17 лет у сенситивного типов). Только при паранойяльном типе крити­ческим является более старший возраст — 30—40 лет — период вы­сокой социальной активности.

3. Трансформация типов акцентуаций характера являет­ся одним из кардинальных явлений в их возрастной динамике. Суть этих трансформаций состоит обычно в присоединении черт близкого, совместимого с прежним, типа и даже в том, что черты последнего становятся доминирующими. Наоборот, в случаях из­начально смешанных типов черты одного из них могут настолько выходить на первый план, что полностью заслоняют черты другого. Это касается обоих видов смешанных типов, описанных нами: и промежуточных, и «амальгамных». Промежуточные типы обуслов­лены эндогенными факторами и, возможно, особенностями развития в раннем детстве. Примерами их могут быть типы: лабильно-циклоидный, конформно-гипертимный, шизоидно-эпилептоидный, истеро-эпилептоидный. Амальгамные типы формируются как напласто­вание черт нового типа на эндогенное ядро прежнего. Эти на­слоения бывают обусловлены длительно действующими психоген­ными факторами, например, неправильным воспитанием. Так, вслед­ствие безнадзорности или гипопротекции в воспитании черты не­устойчивого типа могут наслоиться на гипертимное, конформное, эпилептоидное и реже на лабильное или шизоидное ядро. При воспитании в обстановке «кумира семьи» (потворствующая ги­перпротекция), истерические черты легко наслаиваются на основу лабильного или гипертимного типа.

Трансформация типов возможна только по определенным зако­номерностям — только в сторону совместных типов. Никогда не при­ходилось видеть превращения гипертимного типа в шизоидный, лабильного — в эпилептоидный или наслоения черт неустойчивого типа на психастеническую или сенситивную основу.

Трансформации типов акцентуаций с возрастом могут быть обу­словлены как эндогенными закономерностями, так и факторами экзогенными — как биологическими, так и особенно социально-пси­хологическими.

Примером эндогенной трансформации может послужить превра­щение части гипертимов в послеподростковом возрасте (18—19 лет) в циклоидный тип. Сперва на фоне постоянной до этого гипер-тимности появляются короткие субдепрессивные фазы. Затем циклоидность обрисовывается еще более отчетливо. Вследствие этого у студентов-первокурсников в сравнении со школьниками старших классов частота гипертимной акцентуации заметно снижается, а частота циклоидной заметно возрастает.

Примером трансформации типов акцентуации под действием экзогенных биологических факторов является присоединение, аффективной лабильности («легко взрываются, но быстро отходят») как одной из ведущих черт характера к гипертимному, лабильному, астено-невротическому, истероидному типам акцентуации вследствие перенесенных в подростковом и молодом возрасте легких, но повтор­ных черепно-мозговых травм.

Мощным трансформирующим фактором являются продолжи­тельные неблагоприятные социально-психологические влияния в под­ростковом возрасте, т. е. в период становления большинства типов характера. К ним прежде всего относятся разные виды неправильного воспитания. Можно указать на следующие из них: 1) гипопротекция, достигающая в крайней степени безнадзорности; 2) особый вид гипопротекции, описанный А. А. Вдовиченко под названием «по­творствующая гипопротекция», когда родители предоставляют под­ростка самому себе, фактически не заботясь о его поведении, но при начинающихся проступках и даже правонарушениях всячески его выгораживают, отводя все обвинения, стремятся любыми способами освободить от наказаний и т. п.; 3) доминирующая гиперпротекция («гиперопека»); 4) потворствующая гиперпротекция, в крайней сте­пени достигающая воспитания «кумира семьи»; 5) эмоциональное отвержение, в крайних случаях достигающее степени третирования и унижения (воспитание по типу «Золушки»); 6) воспитание в условиях жестоких взаимоотношений; 7) в условиях повышенной моральной ответственности; 8) в условиях «культа болезней».

Юнг к. Г. Психологические типы.*

Введение

Платон и Аристотель! Это не только две системы, но и типы двух различных человеческих натур, которые, с незапамятных времен, облаченные в разные одеяния, более или менее враждебны одна другой. Они ожесточенно состязуются с начала средних веков и до нашего времени, и эта борьба составляет существеннейшее содержание церковной истории первых времен. Какие бы имена ни выставляла история, речь идет всегда только о Платоне и Аристотеле. Натуры мечтательные, мистические, платоновские, из тайников своей души создают христианские идеи и соответствующие им символы. Натуры практические, приводящие все в порядок, аристотелевские, созидают из этих идей и символов прочную систему, догматику и культ. Католическая церковь, наконец, замыкает в себе обе натуры, из которых одни создают себе крепость из клира, а другие — из монашества, однако все время продолжают воевать друг с другом.

Г. Гейне. Германия. I.

В моей практической врачебной работе с нервнобольными я уже давно заметил, что помимо многих индивидуальных различий человеческой психики существует также типическое различие, и прежде всего два резко различных типа, названных мной типом интроверсии и типом экстраверсии.

Рассматривая течение человеческой жизни, мы видим, что судьбы одного обусловливаются преимущественно объектами его интересов, в то время как судьбы другого — прежде всего его собственной внутренней жизнью, его субъектом. Но так как все мы в известной степени отклоняемся в ту или иную сторону, то мы естественным образом расположены понимать все в смысле только нашего собственного типа.

Я с самого же начала упоминаю об этом обстоятельстве, чтобы — предотвратить возможные недоразумения. Разумеется, это обстоятельство значительно затрудняет попытку общего описания типов.

Мне следует рассчитывать на большое расположение моего читателя, если я желаю, чтобы меня правильно поняли. Было бы относительно просто, если бы каждый читатель знал, к какой категории он сам принадлежит. Но нередко очень трудно решить, относится ли кто-нибудь к тому или другому типу, особенно если вопрос идет о самом себе. Суждения о собственной личности всегда чрезвычайно неясны. Эти субъективные помрачения суждения особенно часты потому, что каждому выраженному типу присуща особая тенденция к компенсации односторонности его типа, тенденция, которая биологически целесообразна, так как она стремится удержать душевное равновесие. Благодаря компенсации возникают вторичные характеры или типы, которые представляют чрезвычайно трудно поддающийся разгадке образ; последнее является тем более трудным, что сами мы склонны вообще отрицать существование типов и признавать одни только индивидуальные различия.

Мне приходится упомянуть об этих трудностях, чтобы оправдать известную особенность моего дальнейшего изложения: могло бы казаться. что наиболее простым было бы описать два конкретных случая и, расчленив их, поставить их друг подле друга. Но каждый человек обладает обоими механизмами, экстраверсией и интроверсией, и только относительный перевес того или другого определяет тип. Нужно поэтому наложить сильную ретушь, чтобы придать картине необходимую рельефность, что уже ведет к более или менее невинному подлогу, К этому нужно прибавить, что психологическая реакция человека до того сложный предмет, что при моих способностях изложения мне едва ли удастся в полной мере дать абсолютно правильную картину ее. Поэтому я необходимейшим образом должен ограничиться изложением начал, которые я абстрагировал из подробных отдельных наблюдений. При этом дело идет не о дедукции a priori, как это могло бы казаться, а о дедуктивном изложении эмпирически приобретенных взглядов. Эти взгляды, как я надеюсь, послужат для некоторого разъяснения дилеммы, которая не только в аналитической психологии, но и в других областях науки и особенно в личных отношениях между людьми вела и все еще ведет к недоразумениям и к раздорам. Отсюда выясняется, почему существование двух различных типов есть собственно уже давно известный факт, который в той или другой форме отмечался то знатоком людей, то мучительной рефлексией мыслителя или представился, например, интуиции Гете, как всеобъемлющий принцип систолы и диастолы. Термины и понятия, под которыми понимался механизм интроверсии и экстраверсии, очень различны и всегда приспособлены к точке зрения индивидуального наблюдателя. Несмотря на различие формулировок, всегда замечается общее в основном понимании, а именно движение интереса по направлению к объекту в одном случае и движение интереса от объекта к субъекту и к его собственным психическим процессам в другом случае. В первом случае объект действует на тенденции субъекта как магнит, он притягивает их и в значительной мере обусловливает субъект; он даже настолько отчуждает субъект от него самого, так изменяет его качества в смысле приравнения к объекту, что можно подумать, будто объект имеет большее и в конечном счете решающее значение для субъекта, будто полное подчинение субъекта объекту является в известной мере абсолютным предопределением и особым смыслом жизни судьбы. Во втором случае, наоборот, субъект является и остается центром всех интересов. Можно сказать, что получается впечатление, будто вся жизненная энергия направлена в сторону субъекта и поэтому всегда препятствует тому, чтобы объект приобрел какое бы то ни было влияние на субъект. Кажется, будто энергия уходит от объекта, будто субъект есть магнит, который хочет притянуть к себе объект.

Трудно охарактеризовать это противоположное поведение по отношению к объекту легко понятным, ясным образом, и существует большая опасность прийти к совершенно парадоксальным формулировкам, которые ведут скорее к путанице, нежели к ясности. Наиболее обще интровертированную точку зрения можно было бы обозначить как такую, которая при всех обстоятельствах старается личность и субъективное психологическое явление поставить выше объекта и объективного явления или, по крайней мере, утвердить их по отношению к объекту. Эта установка придает поэтому большую ценность субъекту, чем объекту. Соответственно этому объект всегда находится на более низком уровне ценности, он имеет второстепенное значение, он иногда является только внешним объективным знаком субъективного содержания, как бы воплощением идеи, причем, однако, существенным является именно идея; либо же он является предметом эмоции, причем, однако, самое главное — это эмоциональное переживание, а не объект в его реальной индивидуальности. Экстравертированная точка зрения, наоборот, ставит субъект ниже объекта, причем объекту принадлежит преобладающая ценность. Субъект пользуется всегда второстепенным значением, субъективное явление кажется иногда только мешающим и ненужным придатком к объективно происходящему. Ясно, что психология, исходящая из этих противоположных точек зрений, должна распасться на две совершенно различные ориентировки. Одна рассматривает все под углом зрения своего понимания, а другая — под углом зрения объективно происходящего.

Эти противоположные установки являются, прежде всего, только противоположными механизмами: диастолическое движение до направлению к объекту и восприятие объекта, систолическое концентрирование и отделение энергии от воспринятого объекта. Каждый человек обладает обоими механизмами, как выражением своего природного жизненного ритма, который Гете, конечна; не случайно обозначил физиологическими понятиями, характеризующими деятельность сердца. Ритмическая смена обеих форм психической деятельности должна была бы соответствовать нормальному течению жизни. Сложные внешние условия, при которых мы живем, и, быть может, еще более сложные условия нашего индивидуального психического предрасположения редко, однако, допускают совершенно не нарушенное течение психической деятельности. Внешние обстоятельства и внутреннее предрасположение очень часто благоприятствуют одному механизму и ограничивают и ставят препятствия другому. Отсюда естественно происходит перевес одного механизма. Если это состояние каким-нибудь образом становится хроническим, то вследствие этого и возникает тип, т. е. привычная установка, в которой один механизм постоянно господствует, не будучи в состоянии, конечно, полностью подавить другой, так как он необходимо принадлежит к психической деятельности жизни. Поэтому никогда не может существовать чистый тип в том смысле, что он полностью владеет одним механизмом при полной атрофии другого. Типическая установка всегда означает только относительный перевес одного механизма.

Констатированием интроверсии и экстраверсии впервые дана была возможность различать две обширные группы психологических индивидуумов. Но все-таки эти группировки такого поверхностного и общего свойства, что они допускают только такое общее различение. Более точное исследование психологии тех индивидуумов, которые входят в ту или иную группу, тотчас показывает большие различия между отдельными индивидуумами, которые, несмотря на это принадлежат к одной и той же группе. Поэтому мы должны сделать еще один шаг, чтобы быть в состоянии определить, откуда происходят различия индивидуумов, относящихся к одной и той же группе. Мой опыт показал мне, что индивидуумов можно различать самым общим образом не только по универсальному различию экстраверсии и интроверсии, но и по отдельным основным психическим функциям. А именно в такой же мере, как внешние обстоятельства и внутреннее предрасположение вызывают господство экстраверсии или интроверсии, они благоприятствуют также господству в индивидууме определенной основной функции. Основными функциями, т. е. функциями, которые существенно отличаются от других функций, являются, по моему опыту, мышление, эмоции, ощущение и интуиция. Если привычно господствует одна из этих функций, то появляется соответствующий тип. Поэтому я различаю мыслительный, эмоциональный, сенсорный и интуитивный типы. Каждый из этих типов, кроме того, может быть интровертированным или экстравертированным, смотря по своему поведению по отношению к объекту, так, как это было описано выше. В двух предварительных сообщениях о психологических типах я не придерживался изложенного здесь различения, но отождествлял мыслительный тип с интровертированным и эмоциональный тип с экстравертированным. Это смешение оказалось несостоятельным при более глубокой обработке проблемы. Во избежание недоразумений, я просил бы поэтому читателя иметь и виду проведенное здесь различение. Чтобы обеспечить необходимую ясность в столь сложных вопросах, я посвятил последнюю главу этой книги определению моих психологических понятий¹¹.

А. Общее описание типов

Я хочу попытаться дать общее описание психологии типов. Сначала это нужно сделать для обоих общих типов, которые я обозначил как интровертированный и экстравертированный. Затем, в дополнение, попытаюсь еще дать некоторую характеристику тех специальных типов, своеобразие которых определяется тем, что индивидуум приспособляется и ориентируется главным образом посредством наиболее развитой у него функции. Я бы обозначил первые как общие зависящие от установки типы, отличающиеся друг от друга направлением их интересов и движением их либидо, а последние — как функциональные типы.

Общие зависящие от установки типы различаются своей своеобразной установкой по отношению к объекту. Интровертированный относится к объекту абстрагирующе, он, взятый в своем основании, всегда озабочен тем, чтобы отнять либидо у объекта, как если бы он должен был предотвратить перевес объекта. Экстравертированный, наоборот, относится положительно к объекту. Он утверждает значение объекта тем, что свою субъективную установку он постоянно ориентирует на объект и относит к нему. Принятый за основание, объект никогда не имеет для него достаточной ценности, и потому значение его необходимо повысить. Оба типа настолько различны, их противоположность так ясна, что существование их становится очевидным даже для профана в психологии, если когда-нибудь обратить на это его внимание. Всякому известны те замкнутые с трудом постигаемые, часто застенчивые натуры, которые составляют сильнейшую противоположность другим — открытым, обходительным, часто веселым или, по крайней мере, приветливым и доступным характерам, которые со всеми уживаются или если даже спорят, то все-таки находятся в отношениях, позволяющих на всех влиять или допускать их влияние на себя. Обычно рассматривают такие различия только как индивидуальные случаи своеобразного склада характера. Но кто имел случай основательно изучить многих людей, легко сделает открытие, что при этой противоположности дело совсем не идет об изолированных индивидуальных случаях, но скорее о типических установках, которые гораздо более общи, чем это можно предположить при ограниченном психологическом опыте. В действительности дело идет об основной противоположности, которая более или менее отчетлива, но всегда заметна в индивидуумах с выраженной в известной степени личностью. Таких людей мы встречаем не только среди образованных, но вообще во всех слоях населения, вследствие чего наши типы можно обнаружить как среди рабочих и крестьян, так и среди высоко дифференцированных людей какой-нибудь нации. Точно так же и половые различия ничего не меняют в этом факте. У всех женщин обнаруживаются те же самые противоположности. Столь большое распространение едва ли могло бы иметь место, если бы дело шло об акте сознания, т. е. о сознательной и намеренно выбранной установке. В этом случае, конечно, определенный, связанный одинаковым воспитанием и образованием и соответственно этому пространственно-ограниченный класс населения был бы преимущественным носителем такой установки. Дело, однако, обстоит совсем не так, но совершенно наоборот, — типы разделяются явно без разбора. В одной и той же семье один ребенок бывает интровертированным, а другой — экстравертированным. Так как соответственно этим фактам зависящий от установки тип, как общий и явно случайно распространенный феномен, не может быть следствием сознательного суждения или осознанного намерения, то он своим существованием должен быть обязан бессознательной, инстинктивной основе. Поэтому противоположность типов как общий психологический феномен должна иметь каким-то образом свою биологическую предпосылку.

Отношение между субъектом и объектом, рассматриваемое биологически, является всегда приспособлением, так как всякое отношение между субъектом и объектом предполагает изменяющие воздействия одного на другой. Эти изменения составляют приспособление. Типические установки к объекту являются поэтому процессами приспособления. Природа знает два, в основе различных, пути приспособления и обусловленной этим возможности постоянного существования живого организма: один путь — это повышенная плодовитость при сравнительно меньшей силе защиты и продолжительности жизни отдельного индивидуума, второй путь — это снабжение индивидуума многообразными средствами самосохранения при относительно меньшей плодовитости. Эта биологическая противоположность, как мне кажется, является не только аналогией, но и общим основанием обоих наших психологических модусов приспособления. Здесь я мог бы ограничиться общим указанием, с одной стороны, на свойство экстравертированного постоянно растрачивать себя и во всем распространяться и, с другой стороны, на тенденцию интровертированного защищаться от внешних воздействий, по возможности воздерживаться от всяких затрат энергии, которые относятся непосредственно к объекту, чтобы этим создать самому себе возможно более обеспеченную и сильную позицию. Поэтому Блэк интуитивно хорошо обозначил оба типа как profilic (плодородный) и devouring type (прожорливый тип). Как показывает общая биология, оба пути возможны и по-своему успешны; то же можно сказать и о типических установках. То, что один осуществляет массовыми отношениями, другой достигает монополией.