Материал: Dolgova_A_I_Prestupnost_eyo_organizovannost

Башкирская обл.

37

17

0,4

16

—

Московская обл.

42

20

0,7

14

—

Курская область

26

8

0,3

16

5 %

По данным опроса граждан, процент считавших себя потерпевшими от 

краж личного имущества в Курской области и Башкирской АССР оказался 
практически таким же как в Свердловской, Московской областях. Предла-
галось дополнительно исследовать на местах вопрос о том, действительно 
ли существенно различается в регионах интенсивность краж.

В целом же, как показали исследования, уголовная статистика фикси-

ровала   менее   половины   совершавшихся   общеуголовных   преступлений 
(табл. 80). 

Таблица 80

Данные опроса населения и результатов разрешения жалоб, 

заявлений граждан

Регионы

% тех, кто обращался в пра-
воохранительные органы, от 
числа   граждан   считавших 
себя потерпевшими от краж 
личного имущества

% заявлений, по которым возбуждены 
уголовные дела или отказано в возбу-
ждении уголовных дел по не реабили-
тирующим основаниям от числа заяв-
лений о следующих преступлениях.

ст. 144

ст. 89

ст. 145

Тувинская АССР

61

83,7

84,3

92,7

Ленинградская обл.

нет данных

57

77,7

93,8

Свердловская обл.

54

72,3

74,3

79,5

Ростовская обл.

59

60,6

63,4

86,2

Башкирская обл.

44

63,4

65

85,6

Московская обл.

63

65,8

67

86,5

Курская область

60

71,9

74,8

88,3

5.  Анализ   латентности  хозяйственно-корыстной  преступности   прово-

дился   путем   сопоставления   данных   уголовной   статистики,   материалов 
контролирующих органов, результатов опросов граждан. Он давал основа-
ния   для   вывода,   что,   во-первых,   уголовная   статистика   регистрировала 
только незначительную часть обманов покупателей, спекуляции, взяточни-
чества,  поборов и других преступлений должностных лиц; во-вторых, с 
учетом   совокупности   данных   о   хозяйственно-корыстной   преступности 
регионы в отличие от их иерархии по данным уголовной статистики, меня-
лись местами по фактической интенсивности этой преступности. В число 
регионов, где интенсивность такой преступности была реально выше, кро-
ме Тувинской АССР, входили, очевидно, Ростовская область, Башкирская 
АССР, Курская и Московская области. 
         По комплексу показателей эти регионы выглядели хуже, чем Ленин-
градская и Свердловская области. Учитывалось всего 18 показателей: 10 
отраженных в уголовной статистике и статистике контролирующих орга-
нов, 8 касались результатов опроса граждан. Наихудшие показатели, сви-
детельствовавшие   о   высокой   распространенности   хозяйственно-корыст-
ных преступлений и иных правонарушений, чаще всего встречались в Ро-

2 2 1

стовской области (11 из 18, лучшие – 1 из 18); в Башкирской АССР (соот-
ветственно 7 и 6); Курской области (6 и 7), Московской области (5 и 7). В 
Тувинской АССР соответственно 4 и 10. Реже всего в Свердловской обла-
сти (2 и 13), а в Ленинградской области из из 9 показателей (опросов не 
проводилось) соответственно 1 наихудший и 5 сравнительно хороших.

Свердловская   и   Ленинградские   области   устойчиво   занимали   самые 

низкие места по величине Кл должностных лиц, совершивших различные 
злоупотребления по данным Комитета Народного Контроля (КНК), по Кл 
взяточничества, по среднему размеру ущерба на одного обвиняемого, по 
уголовным делам и на 1 проверку КНК.

По данным опросов в Тувинской АССР и свердловской области мень-

ше, чем в других регионах, оказалось граждан, считавших себя в течение 
последнего  года потерпевшими от обмана покупателей, вымогательства, 
взяток, вступавших в сделки со спекулянтами.

В целом был сделан вывод, что уголовная статистика отражала только 

небольшую часть всех фактически совершавшихся хозяйственно-корыст-
ных преступлений. 

Общие выводы по результатам анализа латентности преступности 

заключались в следующем:

1.   При   значительных   масштабах   латентности   преступности   во   всех 

регионах выделяются те из них, где латентная преступность наиболее зна-
чительна: Тувинская АССР, Башкирская АССР, Ростовская и Курская об-
ласти.

В Тувинской АССР, очевидно, преступность еще выше, чем это видно 

из статистики, и ее показатели еще более отличаются в худшую сторону от 
показателей преступности других изученных регионов. В Ленинградской и 
Свердловской   областях   фактически   коэффициенты   общеуголовной   пре-
ступности (корыстной и насильственной) были заметно выше, чем в дру-
гих изученных регионах,

Интенсивность всей преступности в Башкирской АССР и Ростовской 

области, видимо, фактически менее заметно отличалась от интенсивности 
всей   преступности   в   Свердловской   и   Ленинградской   областях,   чем   это 
фиксировала уголовная статистика.

По коэффициентам всей преступности, рассчитанным по данным уго-

ловной статистики, в более благоприятном положении оказывались регио-
ны с более низкой интенсивностью общеуголовной преступности, ибо в 
уголовной статистике отражается большинство общеуголовных преступле-
ний, чего нельзя сказать о хозяйственно-корыстных преступлениях — ста-
тистика отражает лишь небольшую их часть. Поэтому при равном числе 
фактически совершенных общеуголовных и хозяйственно-корыстных пре-
ступлений в статистике, как правило, показывается значительно большее 
число первых.

2 2 2

Судя по данным, в структуре преступности Курской, Московской, Ро-

стовской областях, Башкирской АССР больший удельный вес, чем в Ле-
нинградской и Свердловской областях, занимала хозяйственно-корыстная 
преступность. Неблагополучие с ней затушевывалось оценкой преступно-
сти по общему коэффициенту. 
    2. В этих же регионах одновременно различались причины фактических 
различий преступности

1

 и в результате был сделан вывод, что территори-

альные различия преступности являются реальностью. Они – закономер-
ное следствие различий комплекса экономических, социальных, социаль-
но-психологических характеристик регионов во взаимосвязи с особенно-
стями просчетов в организованно-управленческой деятельности, включая 
практику борьбы с преступности.

Были выделены два основных криминологических типа регионов.

Первый

тип

 характеризовался тем, что в нем высока интенсивность об-

щеуголовной   преступности.   Это   имело   место   на   фоне   особенно   явного 
рассогласования   экономического   и  социального   развития,   трудонедоста-
точности, высокой криминогенной зараженности населения, значительной 
доли в нем деморализованного контингента. 

Второй тип

регионов

 отличался высокой интенсивностью хозяйствен-

но-корыстной преступности, существовавшей на фоне решения проблем 
сбалансированного экономического и социального развития, обеспечения 
граждан услугами и товарами в значительной части путем: превращения 
части личных подсобных хозяйств в товарные, не просто широкого разви-
тия рыночных отношений, но развития и криминального, «черного рынка», 
теневой экономики, подкупа части ответственных должностных лиц. 

Среди изученных семи регионов к первому типу наиболее отчетливо 

относились   Свердловская   и   Ленинградская   области,   ко   второму   –   Ро-
стовская область. 

Разумеется, данная типология, как и любая, условна: во-первых, име-

ются переходные типы (например, среди изученных регионов ко второму 
типу тяготеет Башкирская АССР); во-вторых, регионы, которые по преоб-
ладанию тех или иных признаков можно отнести к первому или второму 
типу, имеют в том числе черты и иного типа, но эти черты бывают меньше 
выражены, не являются определяющими.

Исследования показывали, что первый тип регионов в наиболее «чи-

стом» виде и чаще встречался в северных и северо-восточных – РСФСР, 
ЭССР – районах страны. Второй тип регионов, наоборот, был характерен 
для южных районов: при изучении преступности в РСФСР, его черты от-
четливее обнаруживались в Ростовской, Воронежской, Курской областях, 
при исследованиях общесоюзного характера – в Среднеазиатских и Закав-

1

 См.: Причины территориальных различий преступности. М., 1987. Методика изучения территориаль-

ных различий преступности и их причин. М., 1989.

2 2 3

казских республиках. Условно можно было бы назвать первый криминоло-
гический тип регионов «северным», а второй – «южным».

Это отражало бы и другую закономерность: распространение интенсив-

ности общеуголовной преступности с севера, северо-востока на юг, хозяй-
ственно-корыстной преступности – с юга на север. Такое взаимопроникно-
вение явно проявлялось в семидесятых-восьмидесятых годах на фоне недо-
статков социально-экономической политики и борьбы с нарушениями за-
конности.

Различие регионов «северного» и «южного» типа в определенной мере 

отражает социально-экономические различия северных и южных районов 
страны. В последних благоприятные природные условия позволяют полу-
чать более высокие доходы не только в колхозах и совхозах, но также от 
личного подсобного хозяйства, сдачи гражданами внаем помещений ли-
цам, приезжающим на отдых и т.п.; выезжать для продажи товаров на рын-
ки в северные регионы страны; колхозы юга посылают на север заготови-
телей с большими суммами денег, имеют возможность и готовы платить 
значительные деньги за необходимые им лес, пиломатериалы и другие ма-
териалы. Часть «северных» денег оседала в «южных» регионах и там воз-
никала возможность использования их отчасти для «выбивания» фондиру-
емых материалов, достижения сбалансированного экономического и соци-
ального развития; гражданами для строительства особняков, приобретения 
машин, расширения личных подсобных хозяйств на товарной основе. По-
следнее, с одной стороны, порождало новые, повышенные потребности в 
запчастях, стройматериалах и т.п., удовлетворяемые и преступным путем, 
а, с другой, — способствовало увеличению прибылей от личных подсоб-
ных хозяйств, сдачи внаем помещений и т.п., усилению различий в матери-
альной обеспеченности разных социальных групп.

Судя по предварительным данным, в регионах «южного» типа более 

очевидно возникала напряженность во взаимоотношениях различных со-
циальных групп населения: там кадровые рабочие крупных промышлен-
ных предприятий проявляли особенно нетерпимое отношение к хищениям, 
взяточничеству, поборам, вообще частнособственническими тенденциями, 
ибо оказывались в худших условиях по сравнению с кадровыми рабочими 
промышленности «северных» регионов; в «южных» регионах зарплата ра-
бочих конкурировала с высокими доходами ряда владельцев частных хо-
зяйств, лиц, сдающих внаем помещения и т.п., эта зарплата обесценивалась 
в условиях более развитой системы рынков и «свободных» цен, распро-
страненности поборов и спекуляций.

С учетом изложенного было бы неверно говорить о противоречиях в 

целом между регионами «северного» и «южного» типов; это были в значи-
тельной мере противоречия между социальными группами, живущими на 
трудовые доходы, полученные в соответствии и общественной оценкой их 

2 2 4

труда, и группами лиц, получавшими высокие доходы на не предусмотрен-
ной законом основе и не в результате именно общественной оценки труда. 
Последняя категория граждан и порождала специфику взаимоотношений 
между «северными» и «южными» регионами, о которых говорилось выше. 
Интересы кадровых рабочих промышленности в этих регионах, судя по 
данным исследований, явно не  различались.

  Практическое значение указанной выше криминологической типоло-

гии заключается прежде всего в том, что не усредняются данные об обще-
уголовной и хозяйственно-корыстной преступности и выявляются разные 
варианты криминологического неблагополучия в регионах. 

Так, РСФСР наряду с Казахской ССР, ЭССР отличалпсья самыми высо-

кими общими коэффициентами преступности. Однако, например, коэффи-
циенты хищений в крупных и особо крупных размерах самыми высокими 
оказывались в ряде Среднеазиатских и Закавказских республик.

Усреднение данных о преступности затушевывает различия в интен-

сивности разных видов преступности и не позволяет дифференцированно 
и целенаправленно организовывать борьбу с этим антиобщественным яв-
лением.

В 1999—2001 годах были проанализированы различия преступности в 

субъектах Российской Федерации, но преимущественно на базе статисти-
ческих данных и — в ряде регионов — результатах анкетного опроса насе-
ления. Глубокое исследование в регионах было невозможно в связи с от-
сутствием   необходимого   финансирования.     Данное   исследование   во 
многом подтвердило закономерности, установленные в процессе предше-
ствующих исследований. 

Общая характеристика  различий преступности и их динамики в субъек­
тах Российской Федерации и Федеральных округах                          в 1997­

2000 годах

      1. Группы регионов, входящие в Федеральные округа,

в 1997—2000 гг. 

на основе Кф— числа зарегистрированных преступлений  в расчете на 100 
тыс. лиц в возрасте 14 лет и старше — максимально различались в 1,8 раза, 
но различия носили относительно устойчивый характер. Самые высокие 
значения   Кф   отмечались   в   Дальневосточном   и   Уральском   федеральных 
округах, самые низкие — в Центральном округе (табл. 81). 

Таблица 81

 Число зарегистрированных преступлений  на 100 тыс. населения от 14 лет и стар-

ше (Кф) в федеральных округах России в 1997—1999 гг.

1997 г.

1998 г.

1999 г.

2000 г.

Дальневосточный 

-2704

Дальневосточный 

-2767

Уральский - 3204

Сибирский -  2558

Сибирский - 2676

Дальневосточный - 

3126

Уральский -2393

Уральский-2640

Сибирский -3026

2 2 5