Материал: Dolgova_A_I_Prestupnost_eyo_organizovannost
ния – Ф.11; в) коэффициент деградации общества – К
Д
. В методике расче-
тов коэффициентов лучше разберутся математики. Для криминологов важ-
но другое — Е.Г. Сторубленкова уверена, что «формулы указанных пока-
зателей позволяют использовать для их расчета данные официальной ста-
тистики»
, «достоинством и удачей работы» является то, что «для вычис-
ления указанных показателей использованы такие простые и ясные для
всех показатели, как ежегодная численность преступников и новорожден-
ных». Создается впечатление, что автор просто не представляет разницу
между регистрацией преступлений и регистрацией новорожденных, не
осведомлен и о том, с какими сложными проблемами связано формирова-
ние уголовной статистики и насколько она изменчива даже с точки зрения
подходов к учету проявлений преступности, насколько подвижными яв-
ляются размеры ее латентной и «видимой» частей. Одновременно Е.Г.
Сторубленкова всерьез уверена в том, что можно некритически относиться
к следующему воспроизводимому ею утверждению: «Различными зару-
бежными криминологами, проводившими исследования масштабов латент-
ной преступности в капиталистических странах, установлен факт практи-
чески тотальной криминализации взрослого населения. В частности, ре-
зультаты анкетирования показали, что более 90 % опрошенных признали,
что им приходилось совершать те или иные преступления, за которые они
не были привлечены ни к какой ответственности, поскольку о преступле-
нии никто не узнал»
. Между тем опытному криминологу - исследователю
известно, что люди при ответах на подобные вопросы исходят не из уго-
ловно-правового представления о преступном, а своего собственного, из
бытового понятия «преступление». Как показывали наши исследования,
например, за уголовно-правовое хулиганство выдаются при опросах и фак-
ты мелкого хулиганства, и включение соседом на полную громкость маг-
нитофона, и грубость в разговоре, и другие явления; под «кражами» пони-
маются в том числе факты проникновения в детском возрасте в чужие
сады; под причинением телесных повреждений - синяки и шишки, настав-
ленные в детских и юношеских взаимных драках.
Но при всем том Е.Г. Сторубленкова делает следующий вывод: «Ситуа-
ция же с преступностью в стране такова (см. расчеты), что каждый второй
новорожденный мальчик рано или поздно в течение жизни будет выявлен
за преступление и окажется в тюрьме!
А как на эту статистику, узнав ее,
будут реагировать наши женщины? Захотят ли они после этого «ро
жать преступников»?
Результаты приведенных расчетов должны заста-
вить задуматься о своей личной судьбе и вероятном криминальном ее по-
вороте каждого жителя России».
1
Сторубленкова Е. Г. Изучение масштаба криминализации населения России Изучение масштабов кри-
минализации населения
2
Иншаков С.М. Зарубежная криминология. М., 1997. С. 128, 172-173.
8 1
Разумеется, криминологически значимые характеристики населения
определяют преступность, причем на длительное время. Это подтвердили
исследования территориальных различий преступности и их причин. Сре-
ди прочих характеристик анализировались данные о так называемой «кри-
минальной пораженности» и «социальной запущенности» населения
регионов, в том числе удельном весе среди населения лиц с неснятой и не-
погашенной судимостью. Оказалось, что в республике Тува, резко отлича-
ющейся от всех других регионов по очень высокому коэффициенту пре-
ступности, среди населения удельный вес лиц с неснятой и непогашенной
судимостью составлял до 1,3 %.
Во всех исследовавшихся регионах СССР и России удельный вес в насе-
лении лиц, характеризующихся «криминальной пораженностью» состав-
лял немногим более 1,5 %, «социальной запущенности» — до 6,5 %. Наря-
ду с этим всегда были и есть латентные преступники, среди которых зна-
чительную долю составляют расхитители, взяточники, другие лица, совер-
шающие преступления в сферах экономической, служебной, иной деятель-
ности.
Таблица 30
Коэффициенты «криминальной пораженности» и «социальной запущенности»
населения по данным криминологических исследований в 1980-1988 гг. в регионах
РСФСР и Молдавской ССР
Регионы
Коэф. лиц
с неснятой
и непога-
шенной су-
димостью
на 100 тыс.
населения
Коэф. лиц,
освобо-
жденных
от уголов-
ной отв. по
нереабили-
ти-рую-
щим осно-
вани-ям
(ст.ст. 7-10
УПК) на
100 тыс.
населения
Коэф. лиц,
официаль-
но преду-
прежден-
ных
о
недопусти-
мости
паразити-
ческого су-
ществова-
ния) на 100
тыс. насе-
ления
Коэф. ал-
коголиков,
состоящих
на учете в
органах
здраво-
охранения,
на 100 тыс.
населения
Коэф. нар-
команов,
состоящих
на учете в
органах
внутрен-
них дел, на
100 тыс.
населения
Коэф. лиц,
состоящих
на учете у
нарколо-
говнарко-
ма-нов и
токсикор-
ма-нов, на
100 тыс.
населения
Годы
1980
1984
1980
1984
1980
1984
1980
1984
1980
1984
1980
1984
Тувинская
АССР
12,9
12,0
2,4
2,7
4,2
4,7
47,4
33,9
0,7
0,16
0,22
0,21
Ленинград-
ская обл.
9,2
11,6
1,3
2,8
2,4
3,0
2,15
2,27
0,15
0,13
0,09
0,09
Свердловск
ая обл.
10,3
11,1
2,0
2,3
2,0
3,2
20,1
24,7
0,08
0,06
0,05
0,03
Ростовская
обл.
6,6
8,3
0,75
0,85
1,4
2,1
15,3
18,2
0,6
0,8
св.
нет
0,46
Башкир-
с-кая АССР
8,0
6,5
1,2
1,2
1,4
2,2
12,7
19,8
0,05
0,07
св.
нет
0,05
Курская
обл.
6,2
5,8
0,6
0,9
1,9
1,9
18,8
21,3
0,13
0,11
0,12
0,11
Мо-
сковс-кая
обл.
4,8
5,6
0,6
0,1
1,3
2,35
16,8
21,4
0,08
0,4
0,05
0,04
8 2
Годы
1988
1988
1983
1987
1985
1987
1985
1987
1986
1988
Молдавс-
кая ССР
6,5
1,22
1,6
0,9
24,2
27,0
0,6
2,3
0,66
1,12
Нельзя механически суммировать цифры выявленных преступников по
годам. Среди выявляемых преступников всегда бывает значительным
удельный вес рецидивистов в криминологическом значении этого понятия.
По данным переписи заключенных в 1926 г. рецидив среди мужчин состав-
лял 26 %, а среди женщин — 33 %, доходя по отдельным группам преступ-
лений до 40-45 %
. По данным Королевой М.В., в 1980 — 1998 гг. удель-
ный вес среди выявленных преступников тех, которые повторно соверша-
ли преступления, в среднем по России колебался в пределах от 22 до 30 %,
а в отдельных регионах этот удельный вес доходил до более чем 30 %.
Среди отдельных категорий общеуголовных корыстных преступников (со-
вершавших разбои, грабежи) он составляет в отдельные годы до 40 —50
%.
Для Тувы в течение длительного периода была характерна преимуще-
ственно общеуголовная преступность, в том числе корыстная общеуголов-
ная. Даже если учесть, что общеуголовные преступления которые отража-
лись в статистике (а это были преимущественно сопоставимые преступле-
ния), составляли примерно 40 % от совершавшихся (на это указывало
многое), то удельный вес лиц, которые в течение года совершают преступ-
ления мог возрасти при грубом подсчете только в 2,5 раза. Однако надо
учитывать, что рост числа совершаемых общеуголовных преступлений не
означает пропорционального нарастания числа новых лиц, втягиваемых в
совершение таких преступлений. Прирост числа преступников и осужден-
ных за счет новых лиц может быть при этом незначительным. И здесь важ-
но то, что среди выявлявшихся рецидивистов лица, ранее привлекавшиеся
к ответственности 3 и более раз, составляли в разные годы 17 — 21 %. К
этому следует добавить тех, кто ранее привлекался один-два раза, совер-
шавшие преступления в период отбывания за предыдущее преступление
либо в период условного срока Окажется, что, как минимум, до трети пре-
ступников воспроизводит неоднократно преступное поведение.
Далее, криминологические исследования показывают, что преступник
очень редко совершает преступление как бы «внезапно». Большинство тех,
кто умышленно нарушает уголовно-правовые запреты, характеризуются
эскалацией негативного поведения от просто аморальных проступков до
правонарушений непреступного характера и только затем - преступлений
Во многом совпадали, например, в СССР круги: 1) выявленных преступни-
1
Герцензон А.А. Основные черты современной преступности в РСФСР. \ Революция права. 1929, № 4.
С. 67-69.
2
См.: Курс советской криминологии. Т.1. М., 1985. Методика криминологического изучения личности
несовершеннолетнего преступника. М., 1977. Опыт криминологического изучения личности преступни-
ка. М., 1981. Опыт длящегося криминологического изучения личности во взаимодействии с социальной
средой. М., 1992. Криминология. Под ред. Долговой А.И., М., 1999.
8 3
ков, 2) лиц, ранее неоднократно предостерегавшихся о недопустимости па-
разитического существования, 3) состоящих на учете алкоголиков (именно
состоящих на учете, а не «тихих», 4) состоящих на учетах наркоманов и
токсикоманов. Н.Г. Угрехелидзе установила, что примерно четверть лиц,
привлекавшихся к административной ответственности, совершает затем
преступления ( как правило, насильственные и корыстные)
. И, следова-
тельно, многое зависит от предупредительной деятельности, качество ко-
торой трудно оценивать, а тем более прогнозировать математически.
Многочисленные формулы, расчеты, схемы и сделанные на их основе
категорические выводы поначалу настолько гипнотизируют не сведущего
в математике криминолога, что впору сказать: «А нам, темным, и невдомек
было». Даже при больших сомнениях возникает робость при их обнаруже-
нии: «А может быть, исследователи далеко ушли вперед и ты будешь сме-
шон?». Однако, если все-таки вспомнить известное о преступности и сопо-
ставить с ним исходные позиции авторов, приходится еще раз удивляться
небрежному ( а, может быть, и пренебрежительному) отношению к соб-
ственно криминологической материи — пониманию преступности, особен-
ностей ее отражения в статистике, ее изменчивости в пространстве и во
времени, многообразии разных ее форм, криминологической характери-
стике преступника.
Известные математики, которых приходилось приглашать для участия
в криминологических исследованиях и для моделирования процессов,
происходящих в преступности, а также в преступности и обществе, когда
узнавали, как формируется уголовная статистика и что она собой представ-
ляет, отказывались от приглашения со ссылкой, прежде всего, на крайне
неопределенную базу данных, а затем — на необходимость разработки
специальных подходов к изучению сложных социальных систем, в каче-
стве каковой рассматривается общество и может рассматриваться пре-
ступность. Вот уж действительно: кто мало осведомлен о преступности;
тот смело пишет о ней, кто больше — тот задумывается и не спешит с ка-
тегорическими выводами; кто глубоко вник в ее проблемы — тот часто не
знает, стоит ли писать или продолжать углублять исследования.
Для того, чтобы проиллюстрировать тезис о крайней сложности восста-
новления картины преступности по статистическим данным о ней, практи-
ческой недостижимости математически точных суждений о ней, восполь-
зуемся сведениями об отечественной преступности: в Российской Импе-
рии, РСФСР, СССР, и Российской Федерации.
1
Угрехелидзе Н.Г. Соотношение административных правонарушений с преступностью \ Советское го-
сударство и право, 1990, № 6. С. 99. См. также: Лозбяков В.П. Криминология и административная юрис-
дикция милиции. М, 1996.
8 4
Глава 3. Статистические данные о преступности
в России Х
I
Х — ХХ веков и проблемы их оцен
ки
§
1. Проблема ретроспективной оценки преступности
Сложность ретроспективной оценки преступности в принципе можно
было бы уподобить сложности другой задачи — восстановлению лица по
черепу. Но затем оказывается, что первая задача сложнее на несколько по-
рядков. Начнем с того, что криминолог часто имеет дело даже не с «чере-
пом», а со снимками, причем даже не целого черепа, а отдельных его фраг-
ментов, и даже не самих по себе фрагментов, а целенаправленно обрабо-
танных. Эта не вполне удачная аналогия, может быть, обратит внимание
читателя на такие «скучные материи», как формирование уголовной стати-
стики и уголовная политика.
Специалисту трудно ответить на вопрос, что больше отражает статисти-
ческая картина преступности — фактическую картину этого явления или
уголовную политику, выраженную в законах и подзаконных актах о борьбе
с ней, а также в практике их применения. В разные периоды и в разных об-
стоятельствах это бывает по-разному. Опытные криминологи при выездах
в регионы всегда начинали с изучения статистической кривой преступно-
сти, определяли года пиков взлета и почти никогда не ошибались в том,
что это были годы прихода нового руководителя УВД или Министра вну-
тренних дел, реже - прокурора. Новое лицо начинало с того, что требовало
регистрировать «все». Тогда статистика начинала точнее отражать факти-
ческую картину преступности. Со временем надо было отчитываться и
объяснять, почему «допущен рост преступности» и статистическая кривая
шла вниз, насколько это было возможно, все больше отражая реальную по-
литику, по крайней мере, регистрации т учета преступлений.
Очень хотелось бы выстроить таблицу с последовательными рядами
преступности в России ХIХ и ХХ веков, а далее, используя ее, как «нагляд-
ное пособие», дать определенную оценку масштабов криминализации на-
селения и общества в различные исторические эпохи. Попытки создания
таких таблиц предпринимались, о чем будет сказано далее, но чем опытнее
и профессиональнее были авторы, тем они делали больше оговорок, выска-
зывали больше сомнений, и были менее категоричными в своих выводах.
Сами по себе статистические ряды представляют ценность только как
исходный путь для статистического и более глубокого криминологическо-
го анализа. При совокупном анализе даже только статистических данных,
их критическом и взаимопроверяемом сопоставлении, а также учете при
этом факта наличия разных судебных установлений и соответственно раз-
8 5