Материал: 3_Aliev_Sh_M_Pravovye_posledstvia_nachala_i_okonchania_vooruzhennykh_konfliktov

111

международному праву. Противники такого подхода настаивают на том, что данная позиция явилась результатом искаженного понимания смысла ст. 82

вследствие неправильного перевода текста конвенции на русский язык.

Представители обеих групп ссылаются на неофициальный перевод конвенции, хранящийся в материалах Центра хранения историко-

документальных коллекций (ЦХИДК) (ныне – Российский государственный военный архив). Аналогичный текст, как и аутентичные тексты на английском и французском языках, хранится в папке Управления внешних отношений Исполкома Союза Советских обществ Красного Креста и Красного Полумесяца в Государственном архиве РФ.234

Содержание ст. 82 Женевской конвенции по аутентичному тексту на английском языке выглядит следующим образом: «The provisions of the present Convention shall be respected by the High Contracting Parties in all circumstances. In time of war if one of the belligerents is not a party to the Convention, its provisions shall, nevertheless, remain binding as between the belligerents who are parties thereto».

Неофициальный перевод на русский язык, осуществленный Союзом Советских Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца, передает содержание ст. 82 так: «Положения настоящей конвенции должны соблюдаться высокими договаривающимися сторонами при всех обстоятельствах. Если на случай войны одна из воюющих сторон окажется не участвующей в конвенции, тем не менее, положения таковой остаются обязательными для всех воюющих, конвенцию подписавших».

Как видим, неофициальный перевод конвенции является близким по содержанию к аутентичному англоязычному тексту документа и достаточно полно передает смысл данной нормы. Это означает, что в случае возникновения состояния войны или иного вооруженного конфликта государство-сторона конфликта, являющаяся участником Конвенции, должна

234 ГА РФ. Ф. 9501, оп. 5, ед. хр.7. Л. 142-163.

112

была в полной мере соблюдать все правила, установленные Конвенцией, в

отношении противоборствующей стороны, даже если конфликтующая сторона тем или иным образом не высказала согласия на обязательность для себя положений Конвенции. На этом фоне попытки историков и иных исследователей представить дело так, будто жестокое обращение с советскими военнопленными в немецко-фашистских концлагерях может быть оправдано с юридической точки зрения ссылкой на отказ ратифицировать Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными, не соответствуют действовавшим на тот период нормам права вооруженных конфликтов и, прежде всего, нормам самой конвенции об обращении с военнопленными. Заметим, что аналогичные ст. 82 конвенции об обращении с военнопленными положения содержались и в ст. 25 Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях от 27 июля

1929 года, к которой СССР присоединился. Следовательно, с даты принятия указанных конвенций прекратила свое действие клаузула «si omnes».

Диссертанту удалось встретить лишь единичные упоминания в правовой литературе по этому вопросу, хотя и в этом случае авторы ссылались лишь на уникальность формулировки «соблюдать при всех обстоятельствах»,

напрямую не констатируя отмены клаузулы «si omnes» и сводя прекращение ее действия к периоду принятия Женевских конвенций о защите жертв войны

1949 г.235

Несмотря на указанные выше обстоятельства, в начале Великой Отечественной войны продолжались попытки членов антигитлеровской коалиции поднять вопрос о необходимости подписания Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1929 г. Так, 19 ноября 1941 г.

состоялась беседа заместителя Наркома иностранных дел СССР А.

Вышинского с руководителем шведской дипломатической миссии в СССР В.

Ассарссоном. Речь шла о создании организации, которая бы занималась

235См., например: Эрик Давид. Принципы права вооруженных конфликтов. С.618.

113

всеми вопросами, касающимися режима военного плена на условиях взаимности. Правительства США, Англии и Швеции предлагали Советскому Союзу присоединиться к Женевской конвенции, поскольку, по их мнению,

так было бы легче требовать ее выполнения от германского руководства в отношении советских военнопленных. Однако, по мнению А. Вышинского,

зверский режим нацистских лагерей, установленный в отношении пленных,

исключал какую-либо возможность говорить о взаимности. А после того, как советское правительство дважды заявило о своей готовности выполнять обязательства Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны,

основные положения которой, по официальной позиции, озвученной А.

Вышинским, полностью совпадают с основными положениями Женевской конвенции 1929 г., присоединение СССР к последней не вызывается никакой необходимостью. Поэтому разговоры германского правительства о Женевской конвенции являлись лживыми, рассчитанными на то, чтобы ввести всех в заблуждение касательно преступного обращения с пленными. В

конце беседы Ассарссон прямо заявил: «Да, я теперь понимаю, что вопрос о Женевской конвенции не имеет никакого отношения к вопросу о положении советских военнопленных».236

Своего рода финальным аккордом в обсуждении вопроса присоединения к Женевской конвенции выступила беседа заместителя Наркома иностранных дел СССР А. Вышинского с поверенным в делах США в СССР У. Торстоном,

состоявшейся 9 декабря 1941 г. Двумя неделями ранее, 25 ноября 1941 г. У.

Торстон передал в Народный комиссариат иностранных дел СССР

письменное сообщение Госдепартамента с предложением о выступлении Советского Союза с декларацией о согласии применять статьи 1-88

Женевской конвенции о военнопленных 1929 г. В ответной ноте НКИД

СССР посольству США в Москве отказ от присоединения к конвенции

236 Запись беседы заместителя Народного комиссара иностранных дел А. Вышинского с руководителем шведской миссии в СССР В. Ассарссоном от 19 ноября 1941 года// Документы внешней политики. Т.24.

С.436-437.

114

объяснялся тем, что статья 9 конвенции устанавливает размещение в лагерях для военнопленных по расовому признаку, что противоречит статье 123

Конституции (Основного закона) СССР, поэтому советское правительство,

поддерживая все положения и принципы Женевской конвенции 1929 г., не может дать своего согласия на присоединение к ней. В ответ на сделанное предложение У. Торстона, в ходе беседы с ним 9 декабря А. Вышинский заявил, что согласие применять указанные статьи означало бы согласие применять статью 9, по поводу чего уже в прошлый раз был дан отрицательный ответ, и что он считает этот вопрос исчерпанным. У. Торстон заметил, что можно было бы оговорить не применение данной статьи, а сама декларация целесообразна в целях улучшения положения советских пленных,

поскольку окажет свое действие на немцев. Возразив на эти доводы,

Вышинский подчеркнул, что «на немцев не действуют декларации и что ожидать от такой декларации подобного рода эффекта не приходится».237

Содержание приведенных документов неизбежно ставит перед исследователями вопрос о том, существовала ли действительно необходимость присоединения СССР к Женевской конвенции об обращении с военнопленными, если Советский Союз признал обязательной Гаагскую конвенцию о законах и обычаях сухопутной войны при условии, что их положения в отношении правового режима военного плена совпадают. Как упоминалось выше, режиму содержания военнопленных отведена глава II

Приложения к Гаагской конвенции (ст. 4-20), по сравнению с которой сама по себе Женевская конвенция об обращении с военнопленными выглядит более развернутой и не содержит упоминания о том, что ее положения тем или иным образом ограничивают, изменяют или отменяют соответствующие нормы Гаагской конвенции. Сравнительный анализ двух международно-

правовых актов подтверждает тот факт, что нормы Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны не расходятся в своей основе с

237 Запись беседы заместителя Народного комиссара иностранных дел А. Вышинского с поверенным в делах США в СССР У. Торнстоном от 25 ноября 1941 года// Документы внешней политики. Т.24. С.488-489.

115

Женевской конвенцией об обращении с военнопленными, следовательно, для

СССР отсутствовала принципиальная необходимость в присоединении к Женевской конвенции 1929 г.

В то же время непримиримая позиция СССР касательно отношения к Женевской конвенции об обращении с военнопленными отнюдь не означала,

что Советский Союз совершенно игнорировал действующие нормы международного права и не обратил внимания на указанный международно-

правовой акт. Более того, обнаруженные в Государственном архиве РФ рассекреченные недавно акты органов государственной власти СССР дают основание полагать, что СССР имплементировал основные положения Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1929 г., что необходимо расценивать как признание Советским Союзом положений конвенции в качестве обычной нормы международного права.

Хотя СССР и не принимал участия в разработке Женевских конвенций,

руководством страны было принято решение о подготовке специального нормативно-правового акта, регулирующего режим обращения с военнопленными. Экспертно-консультативная группа СНК СССР

подготовила проект Постановления ЦИК СССР и СНК СССР по принятию

«Положения о военнопленных», основными целями которого являлись: -

создание для военнопленных режима, не уступающего режиму военного плена по Женевской конвенции 1929 г. (п.1 проекта);

- «принять краткий закон… чтобы детали (положения Женевской конвенции 1929 г., прим. автора – Ш.А.) составили предмет исполнительных к закону инструкций» (п.2 проекта) – т.е., осуществить имплементацию Женевской конвенции 1929 г. во внутригосударственное право.238

В целях согласования этого Положения с общими принципами советского права в Положение вводились следующие отличия от Женевской конвенции:

238ГА РФ. Ф. 3316, оп. 64, д. 1049. Л.1.