Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

8.Новая Индия, старая Индия

идетском труде, которые взаимосвязаны весьма тесно. Распространено мнение, что проблема не исчезнет, пока не исчезнет бедность. Иными словами, со временем все решится само собой. Более десяти лет назад покойный американский ученый Майрон Вейнер написал разгромную книгу «Ребенок

игосударство в Индии» («The Child and the State in India»). В ней он доказывает, что индийские элиты заблуждаются, когда говорят, что детская неграмотность и детский труд следствие бедности, а не ее причина. Большинство стран сделали образование обязательным еще до того, как им удалось решить экономические проблемы. Он приводит в пример некоторые города Германии, где обучение детей стало обязательным еще в 1524 г., потому что Мартин Лютер верил, что все люди должны иметь прямой доступ к слову Божию. По той же причине штат Массачусетс сделал детское образование обязательным в 1647 г. Япония предприняла этот шаг в 1872 г., потому что хотела догнать Запад и считала, что образование необходимо для государственного строительства. СССР хотел создать

«нового социалистического человека», а для этого необходимо было пропустить всех детей через школы1. Примерно так же дело обстоит в Китае, где уровень грамотности превышает 90%, тогда как в Индии — всего 65%.

Вейнер отметил, что на бумаге Индия делает все как надо, приняла строгие законы и зафиксировала права детей в конституции 1950 г. Но когда дело доходит до применения этих законов, все выглядит иначе. То же самое можно сказать о законах, запрещающих практику приданого, неприкасаемость и детские браки — все это продолжает существовать в Индии в самых широких масштабах. Некоторые проблемы, такие как приданое, только обостряются. Вейнер делает вывод, что все эти законы были «своего рода современными талисманами, которые должны были дать нужные результаты только магической силой слов». В самом деле, сотни лет назад иностранные историки Индии (Аль Беруни и Фа Сянь) отмечали, что брамины предпочитают слова делам и порой даже верят, что это одно и то же. Вейнер также отметил традиционные установки элит из высших каст, которые на словах выступают за равенство возможностей, но на практике ведут себя иначе. О том же говорит Пратап Бхану Мехта: «Государство

1 Weiner, The Child and the State in India, pp. 127—178.

341

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

усвоило рекомендацию „Бхагавад гиты“ — важны только намерения, а не последствия»1. Индуистская философия дала миру исключительно утонченные абстрактные рассуждения. Но в ней не было своего Мартина Лютера. Традиция запрещала низшим кастам читать классические индуистские тексты. Эта традиция жива и в современной Индии. Как еще объяснить тот факт, что страна, которая два поколения назад сделала образование обязательным, терпимо относится к тому, что 40 млн детей не посещают школы?

Осенью 2004 г. я побывал в индийском «ковровом поясе»

вУттар Прадеше. В трех округах близ священного города Варанаси над изготовлением ковров трудятся около 500 000 человек с использованием 175 000 ручных ткацких станков2, по большей части в порядке надомного промысла. Производством ковром заняты десятки тысяч детей. Уровень грамотности

врегионе один из самых низких в Индии, что и понятно. Меня сопровождал социолог из Дели Дипанкар Гупта, посоветовавший ознакомиться с проектом шведской сети мебельных магазинов IKEA, которая закупает ковры в этом регионе. Руководить проектом компания IKEA попросила Детский Фонд ООН (UNICEF). Шведская компания изучила существующую схему, в которой главную роль играет объединение международных компаний Rugmark. Любой западный покупатель, приобретающий ковер с этикеткой Rugmark, тем самым получает

заверение, что этот ковер был создан без применения детского труда. Но я обнаружил, что гарантия Rugmark в лучшем случае вводит в заблуждение, а в худшем является просто жульничеством. На десятки тысяч деревень приходится горстка инспекторов Rugmark. Как и во всяком надомном производстве, изготовление ковров очень децентрализовано и фрагментировано, так что инспекторы физически не в состоянии гарантировать достоверность заверений Rugmark.

По узенькой грунтовой дороге мы проехали в одну из самых отдаленных деревушек, чтобы посмотреть на местные «подготовительные школы», в которых успевшие уже поработать дети получают экстренную годичную подготовку перед поступлением в обычную школу. Сидя у деревенского пруда в просторной тени персидской сирени дети учились считать с помощью

1Pratap Bhanu Mehta, The Burden of Democracy, p. 126.

2По оценке UNICEF.

342

8. Новая Индия, старая Индия

ковровых узелков. В других учебных группах в той же деревне их матерей учили более совершенным методам изготовления ковров (большинство отцов работают в городах). Защитники дальнейшего использования детского труда в ковроткацкой промышленности приводят четыре аргумента в поддержку своих позиций. Во первых, родители этих детей слишком бедны, чтобы отдать их в школу. Во вторых, образование этим детям все равно ни к чему, потому что они не смогут применить его на практике. В третьих, они работают, не отрываясь от дома, так что условия вполне приемлемые. Наконец, при изготовлении ковров без детей не обойтись, потому что здесь нужны тонкие и ловкие пальчики. Последний довод всегда казался мне самым убедительным. Но все оказалось враньем. UNICEF называет его «мифом о ловких пальчиках». На самом деле изготовление ковров требует силы, которой у взрослых явно больше. «С тех пор, как мы стали работать только со взрослыми, качество улучшилось, и мне это очень нравится, — говорит Фида Хусейн, владелица компании Deluxe Carpets, поставляющей ковры компании IKEA. — Rugmark подходит к делу чисто формально. А покупателям просто все равно».

Компания IKEA ориентирована на прибыль, что и убедило UNICEF в серьезности ее подхода к проекту. Поддержав переход к полному отказу от детского труда в ковроткачестве и заинтересовав семьи в участии в этом проекте, компания защищает себя от возможных бойкотов со стороны потребителей и от подрыва своей репутации на Западе. Не менее существенно и то, что при этом IKEA повышает прибыльность своих вложений в производство ковров. Производительность взрослого труда существенно выше1. «В Индии и в других местах часто идею прав человека противопоставляют необходимости заботиться о прибыльности, — говорит Гупта, специалист по «социальному аудиту» иностранных и отечественных инвестиций в Индии. — Если все делать правильно, обычно получается, что выгоднее обращаться с людьми хорошо».

Тот же аргумент применим, и в куда более широком

1Защитники детского труда в Индии используют ту же логику, что и американские плантаторы южных штатов Америки перед отменой рабства. Свободный труд оказался намного более производительным, чем труд рабов.

343

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

масштабе, к самым острым социальным проблемам, которые по прежнему терзают Индию. Одна из причин того, что страна сталкивается с такими трудностями в развитии массового трудоемкого промышленного производства, состоит в том, что большая часть сельского населения не имеет даже минимального образования. Даже в самом простом производстве работник должен уметь прочитать и понять несложную инструкцию. При этом сторонниками сохранения крайне неудовлетворительного статус кво оказываются самые неожиданные группы: к примеру, последователи Ганди и профсоюзы. Вейнер рассказывает о рабочих большой чайной плантации в Индии, которые и слышать не хотят о запрете детского труда, потому что хотят, чтобы их рабочие места перешли к детям. Похожие аргументы мне доводилось слышать и от последователей Ганди, в том числе от Аруны Рой, которая считает, что раннее обучение таким традиционным профессиям, как стекольное производство или ковроткачество, гораздо лучше готовит ребенка к жизни, чем формальное школьное образование. В этом аргументе есть определенный смысл, в том числе и потому, что государственное школьное образование в Индии устроено неудовлетворительно. Но идея, что дети должны учиться тому, чем зарабатывают на жизнь их родители — а потому им не нужны умения, которые позволили бы им сделать собственный выбор, когда они подрастут, — глубоко консервативна. На более высоком социальном уровне эта идея образует фундамент культуры кумовства и семейственности, разъедающей политическую систему и административный аппарат Индии. По сути дела, речь идет о сохранении каст и наследственных профессий. Вейнер называет это «социальным самовоспроизвод­ ством». Он пишет: «Говоря коротко, профсоюзные деятели, как и большинство родителей, работодателей, учителей и руководителей системы образования, готовы служить принципу социального самовоспроизводства»1.

Мир может многому научиться у Индии в том, что касается терпимости, поддержания управляемого многообразия, а также способности привить демократию традиционному обществу. У большинства людей, познакомившихся с индийской кухней, музыкой, танцами, литературой, архитектурой и философией, на всю жизнь сохраняется вкус ко всему индийскому.

1 Werner, The Child and the State in India, p. 201.

344