Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

8. Новая Индия, старая Индия

исполняющих наиболее сомнительные танцевальные номера вместо известных актрис. Газеты и журналы твердят, что половая распущенность стала обычным образом жизни среднего класса. Вряд ли это может служить индикатором уровня женской автономии. Но эти оценки явно преувеличены. Тон задают серьезные еженедельники. Методология опросов обычно сомнительна. В большинстве случаев опрашивают сотню другую людей, обычно горожан и, как правило, говорящих по английски. После чего появляются иллюстрированные статьи с заголовками вроде: «ХХХ. Семь из десяти жителей Дели говорят, что порнография полезна для секса»1. Меня позабавил опрос, о котором рассказал один из ведущих политических еженедельников в 2005 г.2 Журнал сообщил, что только 27% женщин испытывают оргазм. В соседнем материале 47% женщин признались, что способны к многократному оргазму.

Такого рода опросы — шаблонная уловка журналов во всем мире. Но в Индии они свидетельствуют еще и о склонности выдавать освобождение общества от морали (сведения о котором сильно преувеличены) за движение к свободному, либеральному обществу. В Индии часто встречаешь в ночных клубах молодых женщин, одетых легкомысленно, точно таких же, как их сверстницы на Западе. Но на вопрос, за кого они выйдут замуж, они отвечают, что это решат их родители. Социолог Дипанкар Гупта называет это «интоксикацией Западом» («Westoxification»)3. Он имеет в виду, что люди усваивают потребительские привычки и речевые штампы Запада, полагая, что это и означает быть современным. Возможно, что все действительно сводится именно к этому. Во всяком случае, в Индии случаи добрачной подростковой беременности гораздо реже, чем в Великобритании и США. Но огромная дистанция между образом жизни и ценностями потребляющих классов и всех остальных создает в Индии социальное напряжение, которое, по мнению Гупты, имеет много общего с тем, что наблюдалось в иранском обществе в 1970 е годы при шахе (хотя Гупта совершенно не пророчит революции в Индии).

1Журнал Sunday Brunch, приложение к Hindustan Times, May 22, 2005

2“Sex and the Single Woman,” India Today cover story, September 26, 2005, p. 43.

3 Dipankar Gupta, Mistaken Modernity, chapter 1.

331

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

Болливуд и другие секторы индийской кинопромышленности, как, например, тамильский кинематограф, почти такой же плодовитый, как кинопроизводство на хинди, предлагают более тонкую версию отношения общества к женской сексуальности. Типичный болливудский фильм — смесь блестяще поставленной возбуждающей хореографии, которая идет на ура в мужской аудитории, и однозначно консервативных финалов, которые по вкусу их матерям и женам. Знаменитый хит «Dil Cbahta Hai» («Мое сердце жаждет») показывает молодого мужчину, влюбившегося в разведенную женщину старше его годами. В фильме много томных сцен, потом героиня заболевает и умирает. Молодой человек находит утешение

вотношениях с ровесницей. Поскольку в фильме разведенная женщина изображена в положительном свете, он прославился нарушением табу.

Или вот другой, не столь классический фильм, «Girlfriend» («Подружка»), который по необъяснимым причинам спровоцировал правые индуистские группы объявить ему бойкот. Лесбиянка, в свободное время занимающаяся любительским кик боксингом и избивающая мужчин, соблазняет свою пьяную и ничего не подозревающую лучшую подругу. Жених подружки, человек физически и морально крепкий, разобравшись

вчем дело, выходит на бой и после яростной драки, в которой чуть не погибает, одерживает победу. В последней сцене добропорядочная индуистская чета отдает дань уважения у христианской надгробной плиты лесбиянки. Убедительность сценариев — не самая сильная черта Болливуда. «Болливуд умеет сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы, — говорит независимый кинопродюсер Дев Бенегал. — Он покажет клубничку, а в конце концов осудит такое поведение».

Индия хочет, чтобы ее актрисы были одновременно и сексуальны, и консервативны. Когда ведущая актриса выходит замуж, все ожидают, что она перестанет сниматься. И почти всегда

так и происходит. Иногда, как в случае Хемы Малини или Джаи Баччан, замужняя звезда через какое то время возвращается на экран, чтобы блеснуть в роли матроны свекрови, ласковой, но суровой. Димпле Кападия — редкий пример звезды, вышедшей замуж за актера и переставшей сниматься, а потом, после развода, вновь вернувшейся на экран в качестве секс символа. Но это исключения. В индийском кино больше от подиума, чем от драматической сцены. Прежде всего звезда должна

332

8. Новая Индия, старая Индия

быть красива. Затем она обязана хорошо танцевать и с должным шиком вести себя в сценах с мокрым, облепившим ее сари. Хорошо, если она умеет играть. Но это не обязательно. Звезды должны возбуждать эротические фантазии, но в личной жизни не должны выходить за рамки общепринятого поведения.

Однажды я побывал на мумбайской киностудии, занимающей 517 акров на окраинах города, рядом с национальным парком имени Раджива Ганди. Решение разместить киногородок рядом с джунглями было намеренным. Ни один болливудский фильм не может обойтись без одного двух танцев в лесу или без дуэта любовников на каменном мостике через речку. Однажды я присутствовал на съемках. В тени большого дерева влюбленный приставал к девице, одетой в изорванный наряд, в каких ходят в ночные клубы. Съемки закончены, и юная актриса стремглав несется прямо ко мне. «Возьмёте у меня интервью?» — спрашивает она с почти непристойной прямотой.

Шабана Султан, как выяснилось, индианка двадцати одного года, родившаяся и выросшая в столице Ливии Триполи, где ее отец был хирургом ортопедом. «Я совсем не нервничаю, — заявила она. — Камера меня любит». Ее отец, ни на миг не выпускающий дочь из вида («Теперь в Болливуде даже юноши не могут чувствовать себя в безопасности», — пояснил он), гордо вручил мне портфолио своей дочери. В нем были фото Шабаны в разных костюмах — в западном вечернем платье, в знойном наряде для ночного клуба, в мокром сари — очень сексуальная поза, в более скромном сари и т.п. Только фотографии и ни слова текста, не было даже ее имени. «Я не знаю, почему мне дали эту роль, — рассеянно говорит она. — Даже прослушивания не было». Когда я уходил, ее отец догнал меня и всучил листок бумаги: «Это мобильный телефон Шабаны. На случай, если захотите продолжить интервью».

Два недавних скандала иллюстрируют отношение индийской публики к киноактрисам. Карина Капур — одна из самых ярких звезд Мумбаи, чьи по детски надутые губки и раскачивающиеся бедра чаруют всю страну. Подобно другим звездам, она никогда не целуется на экране. За исключением пары вызвавших шумные обсуждения исключений, поцелуи на экране остаются табу. Так что когда какой то проныра подглядел, как Карина на вечеринке в Мумбае целуется со своим приятелем и коллегой актером Шашидом Капуром (они не родственники) и заснял ее с помощью мобильного телефона,

333

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

поднялась шумиха. Мисс Капур отрицала, что засняли именно ее: «Я не такая. Я из знаменитой семьи и берегу ее имя». Еще большее возмущение публики спровоцировала актриса Кхушбу с тамильской кинофабрики, заявившая интервьюеру, что не видит ничего плохого в добрачном сексе. В Тамилнаде вспыхнули массовые протесты, потому что тамильцы решили, что она нанесла оскорбление тамильской культуре и опозорила тамильских женщин. Подвергавшейся нападкам актрисе пришлось скрываться, а полиция даже на время приставила к ней охрану. До этого Кхушбу участвовала в кампании борьбы со СПИДом и рекламировала преимущества безопасного секса1. В конце концов ей тоже пришлось извиняться. «Даже на экране я никогда не берусь за роли, принижающие образ женщины, — заявила она. — Я очень уважаю тамилов, особенно тамильских женщин. Если мои слова ранили чьи то чувства, я прошу у них прощения. Я одна из вас и всегда буду с вами».

От болливудских фильмов никто не ждет реализма. Независимые продюсеры горько жалуются, что невозможно найти деньги на фильмы, посвященные «общественным реалиям» или даже индийской деревне. Многие якобы индийские фильмы снимаются на роскошных курортах Маврикия или даже в Швейцарии, где пейзажи похожи на кашмирские. Кинорежиссер Дев Бенегал говорит: «Когда мы делаем фильм об индийских социальных проблемах, финансисты говорят, что им нужна не документалистика, а игровой фильм». В 1950— 1960 х годах, вскоре после обретения независимости, Болливуд продавал мечту о развитии и модернизации, и фильмы часто были посвящены индийской деревне, а их герои сражались с пережитками феодализма. Сегодня Болливуд стал частью индустрии потребления. Формула современного кино, покинувшего индийскую деревню, в которой проживает две трети населения страны, ради съемочного павильона, — обслуживать вкусы нового индийского класса потребителей.

Случилось так, что во время моего тура по киностудии там оказался самый именитый из индийских кинозвезд Амитабх Баччан, шестьдесят шестой день рождения которого незадолго до этого отметили публикациями десятки газет. Я брал интервью у Сандживани Кутти, государственного чиновника,

1С обостряющейся в Индии проблемой СПИДа мы познакомимся в заключительной главе.

334

8. Новая Индия, старая Индия

курирующего эту киностудию, и тут ворвался ее помощник с сообщением, что «господин Баччан уже готов». «К чему готов?» — поинтересовался я. — «Господин Баччан готов дать вам интервью». В болливудской жизни полно такого рода маленьких трюков. Не подозревая, что Баччан окажется рядом, я и не просил об интервью. А если бы попросил, то потребовались бы недели обмена факсами и переговоров с пиар агентствами, чтобы появилась хоть тень надежды на успех. Мы немедленно рванули на съемочную площадку — впереди Кутти в своем официальном белом «амбассадоре», а за ней мы, целой кавалькадой машин. Как и большинство съемок Баччана, это была реклама. В Индии можно с закрытыми глазами бросить камешек и попадешь в рекламный плакат или в бок автобуса с элегантным седобородым Баччаном. Это может быть реклама чего угодно — пепси, шоколада «кэдбери», авторучек «паркер» или автомобилей «марути» — на Баччана всегда приятно смотреть. В данном случае Баччан блистал в рекламе сети магазинов здоровых продуктов питания Dabur.

Хотя мы находились на опушке джунглей, а температура воздуха достигала 35°С, Баччан был в балаклаве1 и при этом выглядел очень жизнерадостно. Машина рядом с ним испускала густые клубы тумана. Снималась зимняя сцена. «Вы надели это [балаклаву] для съемок?» — спросила Кутти, явно смешавшаяся в присутствии живой легенды. «Ну конечно, мадам», — мегазвезда очень подчеркнуто произнес «мадам». Интервью вышло очень коротким и конкретным. Многие независимые режиссеры говорят, что Болливуд игнорирует реальную жизнь Индии, сказал я. «Ну конечно, — весьма язвительно отозвался Баччан. — Это называется эскапистское кино. Чего ради человеку платить за фильм, который покажет ему нищету, если он эту самую нищету видит каждый день вокруг себя? Люди не хотят, чтобы им напоминали о том, как они живут». — «Хотели бы вы делать фильмы, напоминающие людям о реальности?» — «Не вижу смысла. Никто не купит билета, чтобы посмотреть фильм вроде „На берегу“ [классический фильм 1954 г. с Марлоном Брандо в нью йоркских доках]». Вскоре Баччан завершил наше общение.

* * *

1 Вязаный шлем, закрывающий голову, шею и плечи. — Прим перев.

335